Форум » ВОЕННЫЕ УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ,УЧЕБНЫЕ ВОИНСКИЕ ЧАСТИ и ПОЛИГОНЫ » 225 учебная зенитная ракетная бригада МО ПВО (в/ч 92861)"Кедровка" » Ответить

225 учебная зенитная ракетная бригада МО ПВО (в/ч 92861)"Кедровка"

RevALation: 225 учебная зенитная ракетная бригада МО ПВО (в/ч 92861)"Кедровка" 225 УЗРбр МО ПВО была создана в начале ноября 1977 года неподалеку от ст. Львовская Курского направления на месте бывшей Технической базы армейского подчинения. Её основу составили две сержантские школы (школы младших специалистов) : Ново-Петровская, готовившая сержантов по системе С-125 "Нева". И Загорская, готовившая по системе С-25 "Беркут" (только для РТЦн). В 1981 году часть начала готовить первых специалистов (сержантов) для системы С-300. В октябре 1993 году командир части с группой офицеров выступили на защиту Белого дома. Часть была расформирована. Командиры части: 1976-1980 полковник Мацкевич Александр Михайлович

Ответов - 151, стр: 1 2 3 4 All

Вице-Председатель: Ноябрь 1978 года,Из армейской поэзии И выпал снег, чтоб на земле лежать пушистым тёплым одеялом. Рассерженный сим Боговым деяньем, сержант отдал приказ: "Убрать!". Но вопреки такому приказанью снег падал вниз, не ведая зачем. Сержант наш выругался матом, а затем он вместо Бога нам придумал наказанье. Из Боевого листка(автор не известен)ноябрь 1978 года, (в/ч 92861)"Кедровка"

Вячеслав Поминов: Вице-Председатель пишет: Сержант наш выругался матом, а затем он вместо Бога нам придумал наказанье. Можно даже вспомнить армейский анекдот: "Прапорщик заполняет анкету, - и вот, перед графой "какими языками владеете" - призадумался... затем написал: - русским, немецким со словарем, военным, матерным... интервьюер посмотрел на запись и сказал: "военный или матерный вычеркните" - "Почему" - "Это одно и то же!" Служилый люд в этом месте смеется, а не служивший недоуменно пожимает плечами - что смешного? Раннее утро. Застенчево розовеют облака, перед тем как зардеться по-настоящему... в ожидании... подъема. Батаре-е-я, ПОДЪЕМ! Трах-тарарах-тах-тах! Взвод, подъем! Форма 3, строиться на улице... Отбой, Трах-тарарах-тах-тах! (2-3- раза), затем, зарядка, оформленная приблизительно тем же набором, сравнений и "усилителей вкуса", тренаж, утренний развод... А как хорош воинский ритуал под "Встречный марш" - "для встречи с фронта на кра-ул!" Здравствуйте, товарищи! - Здравия желаем, товарищ полковник! ... К торжественному маршу, офицеры управления прямо... Сотрясаются небеса - чеканят шаг курсанты ", поедая глазами" огромную фигуру "Бригадира" ... Трах-тарарах-тах-тах! - кто так держит ногу! Трах-тарарах-тах-тах!Вторит полковнику барабан! Держать равнения в шеренгах! Трах-тарарах-тах-тах! Расцвеченное медью оркестра! Трах-тарарах-тах-тах! Усиленное динамиками и многократно повторенное эхом в лесу! На десяток квадратных километров - Трах-тарарах-тах-тах! ... А что поделать, - "Военный язык" строг и бескомпромиссен - Трах-тарарах-тах-тах! А были и виртуозы, тот же Палаев, - Виртуозы Москвы? - Что там!!! Виртуозы Подмосковья - это - Да! Мы пытались считать этажность... Полноте! - небоскрёбы Сан-Пауло! - никто не сравнится - небоскребы. - Никто не оспорит! - никто не осмелится... Никто. И тогда из широких рядов сержантов-матершинников вышел сержант Мосинцев и изрек, как отрезал: ХВАТИТ. Что же, мы как последние... Володя сглотнул набежавшее выражение, выдержал паузу и продолжил - Я даю обет... ОБЕТ... и тут, все поняли, что страдающий прекрасным аппетитом, широкоплечий, мускулистый Володя Мосинцев, действительно не имеет в виду полуденный прием пищи! Он приложил правую ладонь к сердцу (а может быть и к желудку, кто знает), а левую воздел к небесам и отчетливо произнес на всю, провалившуюся в зловещую тишину казарму: "С сегодняшнего дня я НИКОГДА не буду ругаться матом!" Сержанты переглянулись, среди курсантов пробежал ропот, кто-то тихонько хи-хикнул, осекшись, под суровым взглядом инструктора компрессорщиков-стыковщиков. Все знали: Мосинцев - кремень и НИКОГДА не изменял своему слову. Володя на "гражданке" играл в полузащите дубля Донецкого "Шахтёра". В "учебке" он дал слово и вставал за час до подъема и пробегал каждое утро 5-7 км один, а потом еще 3 со взводом. Мосинцев дал слово и... прочел (вы не поверите) полное собрание Лопе-де-Веги, "дефлорируя" не разрезанные страницы прекрасного издания, скрывающегося в недрах бригадной библиотеки... смеетесь? - а ВЫ бы смогли? Володя смог. Мы долго обсуждали этот Акт новоиспеченного Рахметова ... и пришли к выводу, что Шахтер опомнится и станет снова применять традиционную в наших условиях лексику. Во всяком случае так бы поступил каждый из нас. Каждый, НО не сержант Мосинцев! Вот именно тогда я осознал истинное значение термина "коннотация". Вовчик подбирал ТАКИЕ замены "военным" выражениям, и вкладывал ТАКОЙ смысл в безобидное слово "падла", что краснел фонарный столб. Курсанты заламывали руки и посыпали голову пеплом взывая к небесам - "Лучше бы обматерил!" Но Мосинцев был не преклонен. Через некоторое время большая часть сержантов 2-й батареи 2 дивизиона если и не полностью избавились от ругательств, то заметно сократили их использование в обиходе... Во всяком случае, без крайней в этом нужды. По-настоящему оценить значение этого события я смог дома, побывав отпуске... когда среди нахлынувшего на меня красноречия, я резко замолкал, а на вопрос: что же ты все время молчишь, сынок? Я отвечал, а... это чтобы не сказать лишнего... А, понятно, говорила мама, сержант медицинской службы, жена сержанта Поминова (старшего) - ВОЕННАЯ ТАЙНА!

Василий Мусатов: Вячеслав Поминов Слава! Это Василий Мусатов! Может помнишь меня.. Знаю, что живешь в Ставрополе, мне об этом сказал С. Терновой. Стали мы уже старыми, но прошлое не забывается. Рад тебя видеть в компе! Здоровья тебе и удачи! Я еще пока жив - пиши.

Лапшин: в/ч 92861, казарма 2-й батареи (1989г.) Вспомните, "коллеги" как за двухэтажной казармой стоящей перпендикулярно, был общий плац. АНАТОЛИЙ БОГДАНЕНКО Валерий Каргин г, Краснодар Служил с 1989 по 1991 год в поселке Большое Толбино вч 92861 зам ком взвода пусковиков комплекс с-300 Учебный полк.Командир полка полковник Ваганов

Председатель: Сергей Шматков Служил в Подольск-13, в/ч 92861, командир части полковник Ваганов В.М., в/ч 20770, командир части полковник Сечко О.И. Командиром был полковник Павлов? Нач штаба полковник Сабинин, может подполковник Шушко или подполковник Чуков?

RevALation: Командиром был полковник Мацкевич А.М. Нач. ПО - Кокоша А.М. Нач.штаба был Шушко, затем Краснобрыжий. Два учебных дивизиона: 1-й подполковник Перов, (1 батарея - С-25. 2-я специалисты ЗАС) 2-й - подполковник Махотин (с-125 2 батареи) Гатчина.... от немецких слов ХАТ ШОН, что означает ИМЕЕТ КРАСОТУ. У меня сохранилось много фотографий о пребывании группы из 225 учебной Подольской бригады во время командировки. Вылетая из гнезда «Кедровки»… Забавная история одной учебки Вместо предисловия В начале ноября 1977 года я получил назначение в формируемую 225 учебную зенитную ракетную бригаду, дислоцировавшуюся неподалеку от железнодорожной платформы «Львовская» Курского направления Московской железной дороги. Позывной бригады для дальней радиосвязи имел «птичье» наименование «Кедровка». В истории Московского округа ПВО это было первая экспериментальная учебная часть, предназначение которой было готовить младших специалистов (сержантов) для зенитных ракетных войск округа. Основу учебной бригады составили две школы сержантов, Загорская, готовившая специалистов для «древнейшей» системы С—25, и Новопетровская — по маловысотному ЗРК С—125 «Нева». Командование и офицеры этих школ разительно отличались друг от друга. Как по возрастному составу, так и по отношению к жизни. Если переезд за Подольск, новопетровская «молодежь» восприняла как благо, то загорские «старики» расценили переселение, как «вселенскую трагедию». Это и стало решающим фактором в определении передовиков и отстающих. Во всяком случае, на первые два года существования бригады. Поскольку бригада находилась в стадии формирования, то в ноябре и декабре имели в ней место Великий Бардак и Неразбериха. Например, часть офицеров бригады ещё не прибыла в часть, но согласно составленным графикам, эти офицеры уже заступали в различные наряды. А те, что уже прибыли в бригаду, пытались как—то разобраться, кто есть кто в гарнизоне, где было расквартировано несколько частей… Подольский мечтатель В гарнизонном клубе, где разместился политотдел бригады, меня встретил немного горбившийся подполковник хохляцкой внешности, с залысинами на голове, обут он был в сапоги, но портупеи на нём не было. — Начальник политотдела подполковник Кокоша — представился он. На ум сразу пришло четверостишье из «Мойдодыра» Корнея Чуковского: Вдруг навстречу мой хороший, Мой любимый Крокодил. Он с Тотошей и Кокошей По аллее проходил Подполковник предложил сесть, и принялся расспрашивать меня про жизнь «в войсках». Я поведал начальнику политотдела о своем главном служебном достижении — об инспекторской проверке Министерства обороны в феврале месяце, которую моя батарея прошла с оценкой «отлично». — Да—да, наслышан — скороговоркой сказал он, и начал прощупывать меня на знание вопросов марксистско—ленинской теории. Здесь офицер «из войск» естественно, продемонстрировал хорошую слабину. — Войсковой опыт нам нужен, но не забывайте и про передовую теорию — таков был его наказ. Мой однокашник по училищу и «коллега по цеху» Володя Лотник при встрече в округе, узнав о моём назначении в бригаду, предупредил меня о том, что начальник политотдела хоть и строг, но к «гореловцам» относится хорошо. Так началась моя служба под началом этого оригинального Человека и Замполита. Свою карьеру подполковник Кокоша начал на флоте, на крейсере проекта 68-бис «Орджоникидзе», на который был назначен после окончания военно-морского училища. Но тут грянула хрущевская «реформа» армии, в результате которой, много кораблей пошло на металлолом, а морские офицеры сошли на берег, став «сухопутчиками». Против своего желания, сошел на берег и Кокоша. Как—то на лекции перед курсантами батареи ему задали вопрос: «А вы не хотели бы, снова вернуться на флот?» Подполковник Кокоша вздрогнул, на секунду задумался, как бы погружаясь в воспоминания своей офицерской юности, и сказал: — Хотел бы… — и его глаза чуточку увлажнились. После окончания военно—политической академии Кокоша был назначен в 108 зенитный ракетный Тульский полк, базировавшийся под Воронежем и имевший на вооружении систему С-200. А оттуда, прямиком в нашу учебную бригаду. Подполковник Кокоша отличался тем, что у него всегда было множество прожектов по обучению и воспитанию личного состава. В связи с этим за начальником политотдела прочно закрепилось прозвище «подольский мечтатель», по аналогии с прозвищем «кремлёвский мечтатель», которое дал Ленину Герберт Уэллс. Однажды сидим мы в плохо отапливаемом гарнизонном клубе и слушаем прожекты нашего начальника: — Представьте себе телецентр... В студии идет учебная передача, допустим, по стрелковой подготовке. Лучшие методисты под приятную музыку разбирают и собирают карабин. И все это через мониторы транслируется в учебные классы, где в это время сидят курсанты и смотрят, мотая на ус... — Но это же так сложно! — попытается возразить его заместитель, «эмоциональный реалист» подполковник Гусев. — Х*я, Володя! Я уже фильмоскопы (?) закупил... Телевидение, как известно, отличается от фильмоскопа, как костер отличается от газовой плиты, но убеждённостью в своей правоте Кокоша походил на революционера, непоколебимо верящего в светлое будущее своей страны и в правое дело, за которое он взялся. Помимо неумной фантазии, наш шеф фонтанировал изречениями по многим темам. Так, отмечая среди призывной молодежи большой наплыв из Средней Азии, Кокоша сформулировал главный свой тезис: — Армия заметно почернела и сузила глаза. На поощрения подполковник Кокоша был скуп и щедр на взыскания. — Говорите, не работает? — переспрашивал он какого—нибудь начальника, жалующегося на своего подчиненного, и тут же давал совет — После пятого взыскания — заработает. А нет — так будет взысканий, как у сучки блох! Или такое выражение: — Кожу вашу буду дубить на барабан! Также подполковник Кокоша был отменным матершинником. Но его мат удачно сочетался с основами ораторского искусства. Вот несколько примеров его словесных «перлов»: — Я собрал вас для того, чтобы обсудить подготовку ко Дню Конституции, ё… вашу мать, СССР. — Мы создали экспериментальную учебную бригаду, а не какой—нибудь там ебато в Карельской АССР! — обато — это отдельный батальон аэродромно—технического обслуживания. Этот «перл» всегда очень раздражал моего комбата, карела по национальности. — На КПП приехали девушки, а это — ниточка к изнасилованию! — Государственные праздники будем отмечать в клубе. А народные — пожалуйте в спортзал, к беспартийному Пономарёву — Пономарёв был начальником физподготовки — Пусть Ванька Маньку зажимает там, а не в очаге культуры! От Кокоши могло достаться и проверяющим, если они пытались «не по чину» наехать на него: — Майор! Ты слишком мелко плаваешь: пошел на х… — сказанул он однажды какому—то клерку из политотдела спецчастей и частей окружного подчинения. Произнося слово «политическая», Кокоша делал особое ударение на букве «о». Иногда во время чтения лекции или доклада, подполковника могло занести. Вещал он как—то на политзанятиях про китайско—вьетнамский конфликт 1979 года, распалившись, ляпнул: — Вы что же думаете, Китай свои войска из Вьетнама просто так вывел? Нет!!! Мы его предупредили: не уберетесь — нанесём ядерные удары! После лекции к нему подошел курсант, выпускник Института Азии и Африки, и вежливо попросил начальника политотдела: — Товарищ подполковник, а Вы не могли бы более подробно рассказать о решении СССР применить в этом году ядерные удары против КНР? — А кто это вам такое сказал? — тихо спросил Кокоша. — Вы. Час назад. — Я ??? — с испугом сказал он — Вы что—то перепутали... Повнимательней надо лекцию слушать, товарищ курсант! Было время, когда подполковник Кокоша просто помешался на «единстве педагогического воздействия», изыскивая передовые методы обучения и воспитания, а пропаганда им «воззрений» Макаренко и Сухомлинского походила на своеобразный пОлитический оргазм. — Всем выписать «Педагогическую газету! — таков был приказ шефа. В газете нам нужно было черпать передовые методы обучения и воспитания. Любимым детищем начальника стал ежемесячный День учебы политработника, напоминавший то ли научно—практические конференцию», то ли теоретический симпозиум с участием политработников… ротного звена. После подобных мероприятий не стоило удивляться оценке работы политработников бригады, данной однажды политотделом спецчастей и учреждений окружного подчинения: «У них тут каждый замполит батареи работает на уровне начальника политотдела, замполиты дивизионов — на уровне начальников политуправлений. А уж политотдел во главе с начальником, прямо как ЦК КПСС!» Такая «критика», несомненно, возвышала… Из личного архива А. Лебедева (RevALation). На первой фотографии — торжественное построение 1—го дивизиона по случаю первого выпуска курсантов. Апрель 1978 года. Крайний слева командир дивизиона подполковник Перов, слева в первом ряду командир батареи капитан Еремеев, справа рядом с ним — лейтенант А.С. Лебедев. Старший лейтенант А.С. Лебедев на территории части на фоне стендов с наглядной агитацией в портупее и, как и положено комиссару, с указующей десницей. Остап Бендер считал, что людей, которые не читают газет, надо убивать морально на месте. Начальник политотдела бригады Кокоша придерживался того же мнения. — Я — говорил он — как прихожу в обед домой, так сразу за газету. Бывает, жена подойдет, и давай просить вынести на помойку мусор. А я ей, пошла ты на х…! Пока все газеты не перечитаю, не пойду! С некоторых пор Кокоша ввел правило начинать совещания со своеобразной «разминки», заключавшейся в беглом опросе политработников на предмет знания ими содержания свежих газет. Теперь совещания он начинал так: — Товарищ Махов! Скажите, что за статья была опубликована на второй странице «Правды»? Товарищ Лотник! А чему посвящена передовица в сегодняшней «Красной звезде»? — и так далее. Перед тем, как идти в политотдел, чтобы не попасть впросак перед Кокошей, мы стали просматривать содержание статей центральных и «военных» газет. Конечно, случались индивидуальные «проколы», а иногда и коллективные. Это происходило, когда мы не находили в себе сил до конца ознакомиться со всей той мутью, которая печаталась в газетах огромными тиражами. В отличие от «Иностранки», «Литературки» и «Юности», которыми мы зачитывались не только в свободное от службы время, но и в нарядах, на занятиях и даже на партийных собраниях! В таких случаях Кокоша устраивал всем политработникам разгон. А чтобы и остальным «наука» была, он обязательно извещал об этом на совещании офицеров бригады: — Собрал я тут как—то на совещание своих политработников. Поинтересовался, а как они читают газеты. И что бы вы думали? Ни один из них не смог толково мне рассказать содержание вчерашних газет! Ну, я им дал взбучку. Но знание прессы касается не только политработников, но и всех остальных. Ведь мы создали учебную бригаду, и все вы здесь — преподаватели и воспитатели. Так, что не взыщите, если будете наказаны за нежелание читать прессу! — Ишь, ты, — говорили офицеры после совещания, — замполиты всего один день газет не читали, а их уже за это так начальник политотдела дерет! А мы то — газет месяцами не читаем… Знаковые места На территории нашей части была два знаковых места, влиявших на судьбу офицеров управления бригады. Весь военный городок, как обычно, был разделён на две части: жилую и служебную. Делился городок, конечно, условно, дорогой, ведущей от главного КПП до КПП технической позиции, а перекресток между этой дорогой и той, что вела от неё к штабу, имел в жизни части важное значение. Здесь утром дежурные встречали командира части, докладывали ему о том, как прошла ночь, и тут же, накоротке, командование части решало, чем заниматься им в течение дня. А для офицеров управления этот асфальтовый пятачок также был настоящим знаковым местом, поскольку именно здесь часто решалась офицерская судьба и прямо отсюда шёл прямой путь к повышению по службе, по должности или к направлению на учёбу в академию. Очередной кандидат на повышение или на учёбу в академии, заручившись поддержкой своего «направленца», как правило, начальника какой—либо службы, как бы, между прочим, начинал периодически появляться на пятачке за несколько минут до появления там командира бригады. В паузе после доклада дежурного и обмена мнениями с замами, выдвиженец оказывался на глазах у командира. Естественно, завязывался разговор «за жизнь», который заканчивался риторическим вопросом к ближайшему окружению: — А не пора ли нам ему звание присвоить (назначить на должность, послать на учебу, перевести в желаемое место и т.п.)? Окружение согласно принятому ритуалу, начинало энергично поддакивать и одобрительно кивать головами. Командир, как правило, соглашался с их мнением, и тут же давал команду строевику оформлять соответствующие документы. Дельце обделано, как говаривала в свое время мачеха Золушки. Было в городке еще одно знаковое место. Знаменитая «баня для избранных», про которую ходили слухи не только в бригаде, но и в политотделе спецчастей и частей окружного подчинения. Предназначалось «заведение» исключительно для «VIP» персон: командира бригады с замами, а также для наиболее приближенных и доверенных лиц. В этой бане в непринуждённой обстановке командир бригады и его окружение часто определяли кому быть лучшим дивизионом и лучшей батарей бригады, решали вопросы назначения на должность или отправки на учёбу в академии, и еще многое из того, что было не ведомо «простым смертным». За березовым веником у шайки горячей воды решалась судьба многих и многих людей бригады… «Вражеский» цвет Начальник штаба бригады носил оригинальную «цветную» фамилию — Краснобрыжий. Она, эта фамилия, самым непосредственным образом влияла на отношение начальника штаба к… цвету! И особенно ненавистен был ему синий цвет. Да—да, обыкновенный синий цвет! Когда Краснобрыжий появлялся в казарме, то сразу начинал присматриваться к цветовой гамме стендов наглядной агитации. Ему бы вникнуть в содержание, а он — всё внимание цвету шрифта. И если это был синий цвет, то он начинал громко возмущаться: — Товарищи офицеры! Вы военные карты чертили? — Чертили, — утвердительно отвечали мы, — но причем тут карты? — А при том, — начинал объяснять Краснобрыжий, — синим цветом на картах всегда обозначаются враги! А наши — всегда красные. А раз так, то надо всю вашу наглядную агитацию… переделать! Обычно, после такого вердикта начальника штаба офицеры выпадали в осадок. Хорошо, что на цветовые пристрастия начальника штаба ни командир бригады, ни замполит никак не реагировали. А то бы пришлось переделывать заново всю наглядную агитацию в казарме: у нашего художника синий цвет был любимым. Наш Галилей Эйнштейн назвал Галилея «отцом современной науки». Если Галилео Галилей и был отцом науки, то зампотылу бригады полковник Сидорович был отцом армейского дачного строительства. Это сейчас, дача у полковника или генерала, дело совершенно привычное. А в семидесятые годы прошлого века командиры и начальники делали только первые робкие попытки приобщиться к дачному строительству. Неизвестно, старшие начальники в округе подсказали, или по собственной инициативе, но приобрел полковник Сидорович землю под дачу. Приступая к реализации своего плана, взял он себе в компаньоны начальника медицинской службы бригады майора Зайцева. В медслужбе имелся санитарный микроавтобус, использование которого находилось всецело во власти начмеда. На этом автобусе можно было перевозить не только стройматериалы, но и «рабочую силу», в качестве которой предполагалось конспиративно использовать курсантов, якобы находящихся на излечении в санчасти. Естественно, стройка требовала постоянного присутствия начмеда, он основательно запустил службу, перекладывая свои обязанности на начальника медицинского пункта капитана Вологушкина и выражал своё недовольство. Но тут вмешались женщины, служащие медицинской службы. Они стали, в привычной для них манере, подбивать капитана Вологушкина на открытое противостояние с начальником медицинской службы. Майор Зайцев, естественно, обратился за помощью к своему компаньону, а тот, в свою очередь, к «врагу профсоюзов» подполковнику Кокоше. «Карающий меч ППР», получив сфабрикованный начмедом компромат капитана Вологушкина, не разобрался, а может, понял, что к чему, но был в доле, начал прессинг капитана в своей традиционной манере. Строительство дач уже завершалось, когда Вологушкин, доведенный прессингом Кокоши до отчаяния, нанес ощутимый удар дачникам & К°, обратившись с жалобой в управление Московского округа ПВО. А поскольку у Кокоши там было много «доброжелателей», начались разборки с далеко идущими последствиями. В итоге, рассмотрение персональных дел на партийных комиссиях. Начмеда — на бригадной комиссии, персональное дело Сидоровича, в силу его начальствующего положения, рассматривали на партийной комиссии Московского округа ПВО. Вышел с заседания парткомиссии округа, словно Галилей после суда инквизиции, ему только что ему объявили строгий выговор с занесением. Его лицо было красным и покрыто испариной. В первые несколько мгновений всем показалось, что он морально разбит и потерян, но только в первые несколько мгновений. Сделав несколько шагов, он вдруг остановился и, назидательно подняв вверх указательный палец, негромко сказал: — А дача—то, стоит!!! — И на его лице появилась загадочная улыбка… Дом, где закаляются сердца Несмотря на то, что холостяки и бесквартирные жили в гостинице, по удобствам она мало соответствовала своему названию. Заведовала гостиницей служащая Советской Армии Анна Митрофановна Клушина. У Клушиной была дочь, которую она мечтала выдать за военного. А поскольку все, кто прибывал служить в часть, начинали с гостиницы—общежития, Анна Митрофановна, как будущая тёща, могла детально присмотреться к кандидатам в зятья. Приглянулся ей некий замполит роты лейтенант Лотник. Высокий, спортивный, самостоятельный, с высшим образованием. Просто суперлейтенант! Клушина показала она ему свою дочку, но «невеста» не произвела на суперлейтенанта никакого впечатления, и к тому же, брак в планы лейтенанта Лотника не входил. По крайней мере, в ближайшие лет эдак пять. С этого момента отношения между Лотником и Клушиной испортились. Особенно они обострились после того, как в гости к Лотнику зачастили подруги со стороны, одна другой краше. Тогда Клушина решила взяться за «моральный облик» обитателя, вверенного ей «объекта», и начала с критики порядка в холостяцкой комнате. А в качестве «эксперта» по вопросам морали она пригласила своего приятеля, начальник штаба бригады подполковника Краснобрыжего. Враг «синих» Краснобрыжий попытался урезонить лейтенанта. Но не тут—то было! Помимо того, что любимым цветом замполита Лотника бы синий, он знал ещё и положения Конституции СССР, гарантирующие право на неприкосновенность жилища. Клушина с Краснобрыжим получили хороший словесный отлуп, свидетелем которого стали холостяки общаги. Кроме того, Лотник нанёс ревнителям морали ответный удар. На ближайшем партийном собрании управления, он выступил с сообщением на тему «Реальные грани заботы о быте холостяков» и подверг острой критике состояние гостиницы бригады, за которую всецело несла ответственность коммунист А.М. Клушина. Надо отметить, что приведенные в выступлении факты, во многом соответствовали действительности. Комнаты в гостинице давно не ремонтировались, а уборка в них проводилась от случая к случаю. Все наши попытки обратить внимание уборщиц на грязь, оказывались бесполезными. Зимой в комнатах было холодно, повешенная на вешалку мокрая шинель, могла запросто примерзнуть к стене. Мы даже прозвали нашу гостиницу «домом, где закаляются сердца». Особые нарекания вызывал санузел второго этажа, где жили офицеры—холостяки. Он постоянно не работал и был обиталищем для домовых мышей. Объявляя очередной ремонт санузла, Клушина приказывала посланному к ней солдату из хозвзвода... заколотить дверь в санузел здоровенными гвоздями! Шло время, но ремонт не делался. И тогда, в отчаянии мы взламывали многострадальную дверь. Называлось это действо «свершить акт вандализма». Единственным «вкладом» Клушиной в быт постояльцев было создание, так называемой «русской горницы». Суть её заключалась в том, что в комнате дежурной по гостинице хранился запас съестных припасов, предварительно закупленных на деньги холостяков. Услугами «горницы» мог воспользоваться любой припозднившийся по служебным делам, и опоздавший на ужин в столовую, житель гостиницы. Идея сама по себе была неплохой, но к моему приходу она заглохла, поскольку деньги холостяки сдавали, а поесть было… нечего! Лейтенант Лотник поведал об этих фактах на партийном собрании управления. А чтобы сказанное им на собрании стало достоянием также всех жителей городка, он записал своё выступление на магнитофон «Юпитер», выставил звуковую колонку в раскрытое окно комнаты и в обеденный перерыв начал трансляцию на весь городок... Это походило на сообщение ТАСС. Идущие на обед офицеры и гражданский люд, останавливались напротив «рупора правды», и с нескрываемым любопытством внимали услышанному. Вся общага покатывались со смеху! Для коммуниста Клушиной это было серьезным ударом. И ведь не подкопаешься: гласность по существу. С «чужого голоса» или За что пострадал «Джентльмен удачи» Подполковник Абоимов в бригаде занимал должность энергетика и считался ветераном еще во времена существования армейской технической базы. Было у него прозвище «Джентельмен удачи». Получил его Абоимов за одну характерную особенность своей личности. Дело в том, что семейная жизнь не доставляла ему удовлетворения, которое он искал на стороне. Об этом, якобы знала жена, но не препятствовала мужу, сохраняя видимость прочного семейного союза. По вечерам Абоимов выезжал в Подольск, где посещал рестораны и продуктивно проводил время. За что и получил свое прозвище. Как и большинство советских людей того времени, «Джентельмен удачи» был страстным болельщиком хоккея. И однажды серьезно и несправедливо пострадал из—за своего увлечения. Об этом и рассказ. В сентябре 1981 года в Монреале проходил турнир по хоккею на Кубок Канады. Советская сборная, проигравшая только первую игру своему извечному противнику — сборной Чехословакии, уверенно шла к финалу. И кто станет обладателем Кубка Канады, мог решить только финальный матч турнира. Наконец, определились претенденты на «золото». Ими оказались сборные СССР и Канады. Две сборные команды готовились к решающей схватке, а две огромные страны готовились болеть и переживать за них. Финальный матч турнира проходил в Монреале в вечернее время. В Москве была уже глубокая ночь. Телевидение в ту пору по ночам не работало, а спутникового тогда еще просто не было. Болельщики нашей страны могли увидеть матч только на другой день и в записи. Ну, какой тут будет сон, когда не знаешь кто в матче кого и счёта забитым шайбам! И тут «Джентельмен удачи» решил прибегнуть к проверенному годами и надежному источнику информации — радиостанции «Голос Америки». Москва еще крепко спала, когда «вражеский голос» принес печальную для советских болельщиков новость — счёт матча 7:3 в пользу канадцев. Они выиграли Кубок Канады. Этой новостью подполковник Абоимов решил утром поделиться с офицерами бригады. Тем более что утренние газеты приходили к нам в часть лишь к обеду. Первым придя на «пятачок», он занял удобную позицию и стал всем сообщать услышанную им из первоисточника хоккейные новости. Ему даже и в голову не могло придти, что за это он вскоре серьезно пострадает… На экстренном совещании офицеров начальник политотдела бригады Кокоша обвинил Абоимова в… политической провокации против советского строя! Ошарашенный таким обвинением Абоимов не мог понять, в связи с чем ему предъявлено обвинение, ведь уже к обеду все прочитали в газетах о результате матча по хоккею в Монреале, которые совпадали счетом, переданным по радио из—за океана. В чём же «криминал»? — Он еще не понимает! — все больше выходил из себя Кокоша, — Разве не провокация — вещать коммунистам с «вражьего голоса». Новость ведь — хе—ро—ва—я! «Дело» подполковника Абоимова разбирали потом на партийном собрании офицеров управления и объявили ему партийное взыскание. Вот так вот. Народные мстители Таким прозвищем наш начальник политотдела удостаивал… военных пенсионеров, проживавших в военном городке. Пока человек нёс службу в армии, он Родине был нужен, а как выйдет человек в отставку — Родина тут же на него наплевала. И куда человеку, обделенному вниманием Родины, свою обиду и нерастраченные силы девать? Правильно — на тех, кто теперь в части рулит. И давай пенсионеры порядки бригадные критиковать, да сигналы наверх подавать. То магазин военторга плохо работает, то дороги плохие, то пропускной режим в городок излишне строг. Мало ли чего негативного могут найти людям, которым в принципе заняться нечем? Сигналы отставников шли наверх, в округ, а тамошние политотдельские щёлкоперы были только рады вставить очередную шпильку нашему «подольскому мечтателю». Поначалу Кокоша хорохорился и пропускал мимо ушей требования отставников. Но, получив из округа несколько раз по шапке, стал побаиваться «народных мстителей», и прислушиваться к их требованиям. Особую актуальность вызывали выборы в органы Советской власти. Демократия на марше В период подготовки и проведения выборов, Кокоша преображался и фонтанировал энергией. — За личный состав я не беспокоюсь, — говорил он, — агитация и пропаганда сделает свое дело. Командиры объявят о том, что всякое нарушение воинской дисциплины в день выборов будет расцениваться, как провокационный выпад против Советской власти. Политработники — настроят людей. Старшины — приведут людей. Одно меня заботит — не напакостят ли нам в день выборов народные мстители? Незадолго до выборов военные пенсионеры всегда выходили на «тропу войны» с политотделом, выдвигая требования различного характера. В основном, по социальной сфере. Кокоша старался своевременно реагировать на просьбы и требования, держа на примете основных зачинщиков и организаторов «смуты». Лично беседовал с ними, обещая разрешить проблемы. Про самых непробиваемых, докладывал в вышестоящий политотдел, упреждая возможные жалобы. В ночь перед выборами на всех перекрестках военного городка появились стрелочные указатели, указывающие место нахождение избирательного участка. Но настраивая людей и организуя, наши командиры и старшины несколько перестарались. Еще не было шести утра, а у Гарнизонного клуба уже собралась вся учебная бригада, жаждущая отдать свои голоса за нерушимый блок коммунистов и беспартийных. 6.00. Дверь клуба распахнулась и на крыльце появился «главный режиссёр» — полковник Кокоша. — Добро пожаловать! — сказал он и выборное действо началось. Но, увы, не совсем так, как надо. Настроенные старшинами проголосовать в числе первых, курсанты ринулись в клуб, словно революционные солдаты и матросы на штурм Зимнего дворца в памятную октябрьскую ночь 1917 года. С шумом и криками многонациональный людской поток понёсся вверх по лестнице, туда, где расположилась участковая избирательная комиссия и стояли урны для голосования. Комиссия состояла в основном из женщин, служащих Советской Армии. При виде разгоряченной солдатской массы, их приветливые лица исказились гримасой ужаса. А когда этот вихрь стал опрокидывать столы и стулья, топча кирзовыми сапогами документацию, канцелярские принадлежности, листы бумаги, женщины стали кричать. А снизу все напирали и напирали новые потоки людей, проинструктированные в числе первых отдать свои голоса. И казалось, что эту людскую массу уже ничем не остановить… — Стой, назад!!! — раздался вдруг истошный крик, перекрывший шум людского потока, — Назад! Я приказываю всем немедленно покинуть зал! Это крик принадлежал Кокоше, «главному режиссеру» пьесы про народную демократию. И толпа подчинилась комиссару. Народ, стуча каблуками, ринулся на выход. Между тем, стоя уже на крыльце перед клубом, Кокоша обратился к избирателям с просьбой вести себя спокойно и без суеты. «Второй акт» пьесы был тихим и размеренным, словно курсанты шли не на избирательный участок, а в Мавзолей Ленина. Политработники, собрались на крыльце, обсуждая бурное начало выборов. В это время подошел улыбающийся Кокоша: — Только что доложил наверх о том, что вся наша часть уже успешно отголосовала. Начало неплохое, в отличие от наших соседей, военных строителей. У них только что в столовой во время завтрака, один солдат другому чайником башку проломил! В соответствии с приказом начальника политотдела «Будить обывателей!», из автопарка вышла открытая грузовая машина с нашим бригадным оркестром «на борту». Машина останавливалась напротив каждого дома офицерского состава, а оркестр посвящал жителям одному или два зажигательному марша. Эти звуки могли и мёртвых на выборы разбудить. Утром следующего дня Кокоша обходил все казармы, заглядывал во все Ленинские комнаты. Он подходил к стендам «Политбюро ЦК КПСС» и внимательно всматривался в фотографии, при этом шевеля губами, как бы разговаривая с партийными боссами. Выходя из нашей ленинской комнаты, Кокоша нос к носу столкнулся со старшиной батареи прапорщиком Ананьевым. — Как? Порядок, товарищ полковник? — спросил его старшина. —Все хорошо, Ананьев. Проверил фотографии членов Политбюро, курсанты никому глаза не выкололи! Это ли не победа демократии?

volhovm6: RevALation пишет: затем Краснобрыжий Увидел знакомую фамилию и позвонил.. Краснобрыжему-младшему Александру , а его телефон мне дал старший - его отец который упомянут здесь - здравствует ветеран!

ifedorov4: RevALation пишет: 1-й подполковник Перов Я с сыном Перова,с Андреем,служил в Савватии на одном дивизионе,сейчас он вроде в Ярославле живет.А Перов из городка давным давно уехал,вроде на Щербинку или Подольск.Даже не знаю жив ли он? Будем надеяться на лучшее...

serg: Заканчивал учебку вч 92861 в г. Загорске 1972г. Командир п.полковник Чурсин отец Людмилы Чурсиной. Учебка готовила специалистов для С-25. набирали курсантов из Московского региона. 21й взвод(старшие операторы наведения). Командир взвода ст.лейтенант Солдатенков. Учебка находилась в черте города ,рядом с кпп женская общага. Был большой пожар в подмосковье и осень мы провели в полях.

RevALation: Вылетая из гнезда «Кедровки»… Забавная история одной учебки Увидеть Москву и… зарыдать Каждый курсант за время обучения в бригаде обязан был побывать в Москве и увидеть основные достопримечательности столицы. Таково было неукоснительное требование начальника политотдела подполковника Кокоши. Раньше мы возили в Москву только небольшие группы отличников. Хлопот они нам не доставляли, но возить в Москву всех подряд — дело совершенно неблагодарное. Того и гляди, как бы кто—нибудь не отстал от группы и не потерялся, или не получил замечание от патруля за нарушение формы одежды. Чтобы этого не случилось, командиры взводов отработали схему такого «культпохода». Они заказывали в подольском турбюро экскурсионный «Икарус», который доставлял разом весь взвод до места назначения, ждал, сколько нужно, а затем привозил всех обратно. Кроме того, наиболее грамотным курсантам из числа москвичей, как правило, с высшим образованием, ставилась задача подготовиться и выступить в роли нештатных экскурсоводов. И надо отдать им должное — получалось у них не хуже, чем у профессиональных гидов. Однажды командир пятого взвода капитан Подлесный обратился ко мне с просьбой составить ему компанию во время одного из таких «культпоходов». Я согласился. День у нас прошел традиционно — бойцы побывали на Красной площади, погуляли по Александровскому саду, заглянули в Кремль, где осмотрели Царь—пушку и Царь—колокол. По дороге в часть взвод дружно галдел, обмениваясь впечатлениями. Неожиданно наше внимание привлекли двое курсантов, с восхищением рассматривающие какой—то цветной картонный квадратик. — Что это у вас?— полюбопытствовал у них капитан Подлесный. Солдаты протянули командиру фотокарточку мгновенной проявки «Полароид». В то время такие фотоаппараты у нас в стране были очень большой редкостью. На снимке были запечатлены двое наших смущенных курсантов в обнимку с двумя улыбающимися черноволосыми женщинами зрелого возраста. — Это ж кто такие? — поинтересовался у курсантов я. — Да мы и сами не поняли, — начал рассказывать один из курсантов, — стоим у Царь—пушки, восхищаемся калибром. Подходят к нам две женщины—иностранки и просят нас «щелкнуть» их на фоне пушки. Что здесь такого? Правда, дали такой фотоаппарат, который мы никогда раньше не видели. Показали, куда нажимать. И все. Только я нажал спуск, а цветная фотка уже тут как тут! Чудеса! — Потом эти женщины стали рядом, — продолжал рассказ курсант, — обняли нас, и попросили стоящего рядом мужика нас сфотографировать. Отдавая нам фотку, сказали по—русски: «Это — подарок из Мексики». — Теперь память будет — завершил рассказ курсант. — Неплохая штука, — подумал я про «Полароид», и откинулся на сидение, в надежде поспать, пока будем ехать до части… Вот и наш городок. И нас даже встречают — КПП взад—вперед ходит чем—то озабоченный старшина батареи прапорщик Ананьев. Пока взвод выходил из автобуса и строился в колонну, старшина подошёл ко мне и серьезным голосом доложил: — Товарищ капитан, курсантов П. и Н. срочно требует к себе в особый отдел майор Скалабан. Мы с Подлесным переглянулись. Особист вызывал к себе на беседу курсантов, оставивших свои лики на цветной картонке, вынутой из «Полароида». Нужно отдать должное заинтересованным лицам в скорости передачи информации! На другой день в особый отдел уже вызывали меня. В кабинете на рабочем столе уполномоченного особого отдела КГБ СССР (так правильно называлась его должность) лежала уже известная всем фотокарточка. — Ну, что будем делать? — глубокомысленно спросил меня майор. — А что тут такого? — удивился я, — на фотокарточке парни выглядят прилично. — Близоруко рассуждаешь, — сказал Скалабан, — повнимательней вглядись в фотографию. Видишь? — ? — Ну, тогда смотри. Иностранки и твои курсанты стоят на фоне желтой стены. А в этой стене есть маленькое зарешеченное окошко. Как тюремное. Улавливаешь нить? — ? — Да, такую фотографию можно поместить во все буржуазные газеты! И подписать: «СССР — тюрьма народов». А твои курсанты — тюремщики! Теперь понял? Да, в отсутствии больной фантазии нашему особисту отказать было трудно! — Ну и что, теперь? — поинтересовался я. — А вот что: готовь батарейное комсомольское собрание, на котором будем обсуждать проступки твоих подчиненных. Чтобы другим неповадно было фотографироваться с иностранцами. Я выступлю с информацией. Ни я, ни мои подчиненные офицеры и прапорщики не могли понять, в чем же заключался проступок этих двух солдат. Да, приказ о соблюдении режима секретности запрещал военнослужащему вступать в контакт с представителями иностранных государств, но в данном случае это был полный абсурд. В назначенный час началось собрание. Главным информатором и главным обвинителем на собрании был майор Скалабан. Начав с «происков империализма», он перешел к обстановке в нашей бригаде и затем — в батарее. Комсомольцы сидели, втянув головы в плечи. «Нарушителям» объявили по выговору «за утрату бдительности». Они еле сдерживали рыдания. И когда в конце собрания им дали последнее слово, у одного из солдат оно прозвучало надрывным криком: — Товарищи комсомольцы, простите меня! Я вам клянусь, что больше никогда в жизни в эту Москву не приеду!!! Тревога? В отличие от всех остальных частей ПВО, в нашей части давно уже отсутствовал такой атрибут, как сигнал звуковой сирены. Произошло это после расформирования базы. А когда на ее месте была образована учебная часть, надобность в сирене и вовсе отпала. Ревун отключили. Но однажды летним субботним вечером произошло необычное: сирена… завыла. Причем, не тремя короткими гудками, означавшими проверку сигнала, а как в старые добрые времена холодной войны. Прошло несколько минут, но сирена не умолкала. Залаяли собаки. В окрестных деревнях, предчувствуя недоброе, стали креститься старухи. Отставники вспомнили карибский кризис. Продавцы военторга начали пересчитывать мыло, соль и спички. А командир бригады уже обрывал телефон, пытаясь прояснить обстановку у дежурного по бригаде и у оперативного дежурного по Московскому округу ПВО. Но в этот воскресный погожий вечер, похоже, никто о войне не помышлял. Между тем, сирена продолжала выть уже минут пятнадцать. Подчиняясь какой—то неведомой силе военные, их жёны и ребятишки стали выбегать из домов и инстинктивно потянулись к самому высокому зданию в городке — стандартной водонапорной башне из красного кирпича, на которой, на высоте примерно пятнадцати метров от земли, и был установлен тот самый ревун. Сюда же сбежались и все собаки в городке. Но ответа на вопрос, кто же посмел включить этот «тревожный набат» в нашей «тихой заводи» не было. Когда возле башни собралась огромная толпа, включая собак и командира части с заместителями, кто—то случайно обратил внимание на то, что с самого верха башни на ревун падает струйка воды! Стало понятно, что она и замкнула электрическую цепь, включив сирену! Указав пальцем на источник звука и с трудом перекрывая криком вой сирены, командир бригады бросил в толпу клич: — Братцы! Тому, кто её вырубит объявлю благодарность и дам отгул! Вызвался молодой прапорщик из службы тыла. Ему тут же вручили невесть откуда взявшийся топор. И смельчак ринулся на башню, словно альпинист в гору. Теперь все взоры устремились к отважному герою, который рискуя собой, ступенька за ступенькой, поднимался к намеченной цели, цепляясь за ржавые расшатанные скобы. Можно было только догадываться о количестве децибел «атакующих» его уши. И вот он, наконец, у цели. Схватившись за скобу левой рукой, он начал остервенело кромсать топором ревун, держа его в правой руке. При этом он что—то кричал. Есть! Сирена смолкла, и уже, наверно, навсегда. Военно—гражданская толпа, собравшаяся внизу, издала рев одобрения. Прапорщик бросил к ногам командира бригады исковерканный ревун, словно это был штандарт поверженного в бою врага. Довольная толпа, от мала до велика, стала расходиться по домам. Мирная жизнь в городке продолжалась... Спасибо Пельше С каждым годом население жилого городка увеличивалось. Старая школа уже не могла вместить в себя всех ребятишек, что вызывало законные нарекания у жителей городка. Не решала проблем и школа в поселке Львовский, куда приходилось возить из городка старшеклассников. Наконец, было принято решение о строительстве в гарнизоне новой средней школы. Местом для «храма знаний» избрали пустырь между бетонным забором, огораживающим строевой плац, и стрельбищем. Строительство школы началось хорошими темпами. Но вскоре, военные строители поостыли, и сроки сдачи объекта стали отодвигаться все дальше и дальше. А потом стройка и вовсе встала. Между тем, число детей школьного возраста стремительно увеличивалось. Наш бригадный автобус уже не успевал возить несколько смен школьников на «Львовку». Что касается школы, имеющейся в городке, то там уже давно были превышены все гигиенические нормы по количеству учеников на квадратный метр площади. А что же военные строители? Они продолжали кормить народ обещаниями, и в который раз переносили срок открытия долгожданной школы, несмотря на приближение очередного учебного года. И тут не выдержал директор старой (и будущей новой) школы. Как только наступили летние каникулы, он обратился с официальным письмом—жалобой к самому Председателю партийного контроля при ЦК КПСС, члену Политбюро Арвиду Яновичу Пельше. Ответ не заставил себя ждать. Управление строительных войск Московского округа ПВО получило хороший нагоняй и конкретную задачу: завершить строительство и сдать школу к началу нового учебного года. В срочном порядке в Толбино были направлены дополнительные подразделения стройбата, техника и стройматериалы. Средняя школа в одночасье превратилась в ударную стройку. По периметру вокруг объекта были установлены прожектора, чтобы работа не прекращалась и в ночное время. Привлекли и курсантов нашей бригады: они были на подхвате и убирали строительный мусор. Но в течение последнего месяца перед сдачей школы главной ударной силой стал… наш бригадный духовой оркестр, который по приказу Кокоши для поднятия морального духа военных строителей по ночам исполнял марши, вальсы и другие зажигательные мелодии. Дачники и деревенские жители удивленно качали головами: «Хорошо живут военные: не устают за день и еще по ночам развлекаются!» 1 сентября 1981 года наша средняя школа приняла первых учеников. Спасибо Вам, дорогой Арвид Янович! Об этой школе в конце вновь заговорили в 90—х . Дело в том, что некое предприятие «Цветмет» (военный завод по производству артиллерийских боеприпасов), находящееся неподалеку от станции Львовская, не придумало ничего лучше, как произвести захоронение имеющих повышенный радиоактивный фон отходов на пустыре неподалеку от школы! Опять пришлось директору школы взяться за перо. К сожалению, ни Пельше, ни Комиссии партийного контроля уже не существовало. Как, впрочем, и великой страны — СССР. Потому директор обратился к пресс, написав письмо в газету «Комсомольская правда». Чем все там закончилось, я уже не знаю… НАТОвский автомобиль Сегодня каждый может стать владельцем автомобиля, были бы деньги. Но в то время этого было недостаточно. Иномарки в страну не завозили, а на отечественные машины нужно было отстоять несколько лет в очереди. У военных было еще сложнее. Офицер, как правило, на одном месте долго не служил, а переезжал из гарнизона в гарнизон, в каждом из которых имелась своя очередь на машины. И приходилось каждый раз вновь становиться в очередь. Кроме того, существовали свои и вышестоящие начальники, которые норовили приобрести заветный автомобиль вне очереди. Молодые офицеры бригады в основной массе были «безлошадными». Исключения составляли те, кто ездил на отцовских машинах. Но таких счастливчиков можно было пересчитать по пальцам. Остальная молодежь о личных машинах и не помышляла. Пришел служить в нашу бригаду мой однокашник по училищу старший лейтенант Лешка Слончаков. За три года службы после училища он уже успел и жениться и развестись. А к нам приехал уже с новой женой. А как приехал, так и стал в очередь на «Жигули». Через несколько лет, когда мы стали уже капитанами, подошла Слончакову очередь покупать машину. Об этом его известили из Военторга Московского округа ПВО, куда необходимо было приехать, чтобы оформить соответствующие документы. Но радость Лешки была преждевременной, поскольку машина была не ВАЗ, а «Москвич», который не пользовался спросом у народа. Вообще—то, на окружном автомобильном складе «Жигулей» было достаточно. Но полковников в управлении округа было еще больше. И все они тоже хотели купить «Жигули». Короче, Лёшкина машина ушла «налево», а чтобы продвинуть очередь, решили Слончакову всучить «Москвич». Лёшка, конечно, отказался. И тогда из округа было спущено указание Кокоше: поставить на место «зарвавшегося» капитана, используя для этого все методы и средства. Прибыв на совещание к начальнику политотдела, политработники бригады услышали следующее: — Товарищи замполиты! Ваш нелегкий труд по достоинству оценивается вышестоящим командованием. Вот и на этот раз один из вас должен пополнить ряды автовладельцев. Капитану Слончакову пришла очередь покупать автомобиль. Поздравляю Вас! Услыхав свою фамилию, Лешка встал. — Я стоял в очередь на «Жигули», а мне втюривают «Москвич». Мне такая машина не нужна! Кокоша был готов к подобному ответу, но прикидываясь дураком, это был его тактический прием, возразил: — Хм, хорошая, добротная и выносливая машина, которая делается на столичном автозаводе, имеющем свою славную историю. И которая неплохо зарекомендовала себя на бескрайних просторах нашей страны. Не то, что малопрочные «Жигули», эти «консервные банки». Что, «Запорожец» лучше?» — ехидно спросил знаток отечественного автопрома. — Нет, но я стоял в очередь на «ВАЗ», и другая модель меня не устраивает — твердо стоял на своем Лёшка. Кокоша хотел привлечь нас к осуждению коллеги, но мы молчали. Тогда наш начальник применил свой очередной оригинальнейший посыл: — А ведь я понимаю, почему вы хотите «Жигули», — зловеще начал он, — Что это за модель? — обратился он ко всем собравшимся. И сам тут же ответил: — «Жигули» — это то же самое, что и «Фиат»! Идем дальше. «Фиат» — итальянская машина. А страна Италия — член Североатлантического блока НАТО. Вот и выходит, что заместитель командира роты по политической части коммунист капитан Слончаков желает приобрести НАТОвский автомобиль! Ясно вам? — закончил шеф. В политотделе наступила гнетущая пауза, после которой, начальник политотдела объявил своему подчинённому объявил ультиматум: — Отправляйтесь в округ и берите свой «Москвич», иначе не получите ничего! На этом совещание закончилось. Но Слончаков стал добиваться справедливости и поехал в Политуправление округа. Там закрутилось расследование, в ходе которого установили, что Лёшкина машина действительно была отдана некоему полковнику из службы тыла. Через некоторое время справедливость была восстановлена и Лешка стал обладателем заветного ВАЗа. Но, как известно, такие вещи не проходят безнаказанно. Кокоша получил из «центра» новое указание — взять «борца за справедливость» под «колпак». И пока наш Леха накручивал километры на подольских дорогах, он стал объектом пристального внимания. Случай не заставил себя долго ждать. После очередной подписки на газеты и журналы, бригаду облетело «сенсационное» известие: замполит батареи капитан Слончаков собрал деньги с подчиненных на подписку интересных журналов, а сам уносит их себе домой. Тем самым, обирая своих подчиненных! Возможно, что-то и соответствовало слухам. Но, в основном это был чистый заказ. Последовало партийное расследование, а за ним — партийное взыскание. Служебная карьера капитана Слончакова резко пошла вниз. А вскоре его перевели куда—то на Север. Прошло несколько лет. Начальник политотдела полковник Кокоша стал тестем. И вскоре, пользуясь своими возможностями, пробил своему зятю автомобиль. Какой, вы думаете, была марка машины? Правильно, «Жигули»! Автомобиль пригнали в автопарк бригады. Довольный Кокоша ходил вокруг новенького «ВАЗа» и потирал руки. Все, кто был в это время в автопарке, поздравляли его. И вдруг, кто-то ляпнул: — Да… НАТОвский автомобиль… Кокоша вздрогнул, поперхнулся, но ничего не сказал в ответ... Голуби мира и… ястреб войны В учебной бригаде спорт был поставлен на должном уровне. Каждое воскресенье у нас проводились всевозможные спортивные праздники, соревнования и чемпионаты. Надо отдать должное начальнику физподготовки бригады майору Пономареву, который очень добросовестно относился к своим обязанностям. Поскольку в организации воскресного досуга курсантов беспартийный Пономарев был нашим коллегой, начальник политотдела старался влить в спортивные мероприятия политическую струю. К очередному спортивному празднику он заставил каждое подразделение приготовить красочные транспаранты и лозунги на спортивную тему. Что—либо выдумывать или ломать голову над подбором цитат необходимости не было, они были все, как говорится, на слуху, поскольку их подсказывала приближающаяся Олимпиада—80. Но мы на этот раз не угадали, а значит и не угодили нашему политическому боссу. В назначенный день и час спортивный праздник открылся. Вдоль линейки выстроились подразделения бригады со своими транспарантами «Спорт — посол мира», «О спорт — ты мир!» и тому подобными текстами. Прочитав их содержание, Кокоша остался недоволен, и сказал: — Товарищи! Мы кто тут: военные или гражданские? Нам для чего спорт нужен: для мира или для войны? Товарищи замполиты! Вы что тут «голубей мира» пускаете? Прекратить! Старшины и их учения В каждом подразделении бригады атмосферу и внутренний порядок во многом определял старшина. Взять, к примеру, вторую батарею второго дивизиона. Между собой курсанты называли своё подразделение «Архипелаг Паллаев», заменив в названии романа Александра Солженицына слово «ГУЛАГ» на фамилию старшины батареи прапорщика Паллаева. Не знаю, насколько это название соответствовало истине, но паллаевскую батарею хвалили за уставной порядок. Что касается старшины нашей батареи прапорщика Ананьева, то и у него было свое видение порядка. Построив прибывшее молодое пополнение в казарме, он начинал излагать свои требования с «классического» вступления. — Какое учение после себя оставил Карл Маркс? — спрашивал он у выстроившейся батареи. — Марксизм! — отвечал ему строй. — А какое учение оставил после себя Ленин? — Ленинизм! — отвечали бойцы. — Ну, а какое учение оставит после себя прапорщик Ананьев? — Ананизм! — дружно и весело рявкали в ответ молодые курсанты. Надо сказать, прапорщик старался быть справедливым к подчинённым. Он любил повторять: — Посеешь несправедливость — пожнёшь обиду, посеешь обиду — пожнёшь беду! Товарный обмен Наступил сентябрь, пришла пора собирать очередной урожай картошки. На этот раз нам выделили поля, находившиеся очень далеко от части, в районе поселка Добрыниха. И чтобы не тратить время на перевозку курсантов к полю и обратно, было принято решение о заготовке картошки «вахтовым методом». С этой целью на лужайке рядом с полем, разбили палаточный лагерь, в котором должна была неделю находиться одна из батарей бригады. Первыми отправились на «вахту» подчиненные майора Эйдлина. К сожалению, этот первый блин по вине офицеров оказался комом. Дело в том, что собирая картошку в закрома бригады, офицеры и прапорщики этой батареи решили наполнить и свои собственные закрома. В принципе, кто служил в войсках, знает, что ничего необычного в этом нет. Но это в войсках, а не в экспериментальной учебной бригаде. Когда под покровом ночи дежурный автобус привез в городок несколько мешков картошки для офицеров батареи Эйдлина, недремлющее око «народных мстителей» было тут как тут. К делу о «хищении» народного добра подключилась прокуратура. А тут как раз настала очередь ехать в поле нашей батарее. Но никто из офицеров батареи не собирался жить неделю без удобств в сентябрьском лесу. Началось это с комбата, по традиции у него поднялось давление, и он благополучно ушел на больничный. Все наши «старики» быстро нашли покровительство у Перова, своего однополчанина по Загорску, под предлогом подготовки учебно—материальной базы к новому учебному году, всех их оставили в бригаде. Пришлось сбираться в дорогу «молодежи»» — мне, командиру взвода Попкову и старшине прапорщику Ананьеву. Накануне отъезда меня вызвал на инструктаж Кокоша. — Меня не столько интересует, как вы там будете на поле собирать картошку, сколько проблема её воровства офицерами и прапорщиками. Одними уже занимается прокуратора и дело может кончится плохо. Запомни, ты — политработник и за всё своей головой ответишь! И вот мы на месте. Как назло, испортилась погода. То дождь, то ветер, а поле — до горизонта. Солдат разместили в обычных палатках, забив их до отказа. Для офицеров приготовили прорезиненную химпалатку, которая хороша в дождь, но плохо «дышит» в сухую погоду. Все удобства состояли из бензинового генератора, который включали для освещения на время утреннего туалета и вечерней поверки. Как—то мой взводный отпросился на ночь домой, подменившись со старшиной Ананьевым. Проведя вечернюю поверку и отбой, я пошел к себе в палатку, а старшина остался у кухни разбираться с нарядом. Целый час я делал безуспешные попытки уснуть, но все безрезультатно. К тому же палатка ходила ходуном от порывов сентябрьского ветра, раскачивая над головой тусклую лампочку в сорок свечей. Я сел на койку и уставился в земляной пол. В этот момент в палатку заглянул старшина и с ходу предложил мне поднять настроение, то есть, выпить водки. — Откуда зелье? — поинтересовался я. — Товарный обмен — объяснил он. Оказалось, что вечером он вышел на дорогу и остановив проезжавшие мимо «Жигули», предложил обменять мешок картошки на бутылку водки. Водитель с радостью согласился. Состоялось этакое взаимовыгодное единение армии и народа. Вспомнив наставление Кокоши, я поначалу возмутился, но чтобы улучшить настроение, принял предложение старшины. И что удивительно, настроение, действительно, резко поднялось! Жизнь уже не казалась такой сложной и тоскливой, какой она была ещё час назад. Попутно, мы обсудили задачи на следующий день и меры по повышению производительности труда. И товарообмена тоже! Распри Помимо бригады, в нашем гарнизоне дислоцировалась еще одна крупная войсковая часть, но, так сказать, «полувоенного типа», — ремонтное предприятие, занимающееся доработкой устаревших ракет системы С—25 в радиоуправляемые ракеты—мишени, используемые на полигонах. Солдат здесь было очень мало, основной контингент в части — рабочие и служащие, часть которых проживала в жилом городке, а остальные приезжали из окрестных селений. Военный порядок этой частью принимался всегда в штыки. Именно поэтому начальник политотдела бригады Кокоша с ходу присвоил этой части прозвище «профсоюзы». Оба командира части, — нашей полковник Мацкевич и «профсоюзной» полковник Палевич, — словно удельные князья, постоянно враждовали друг с другом. Наш командир верховодил в жилом городке, его соперник — в своей вотчине, на технической позиции. Все эти распри негативно отражались на подчиненных, и мы становились невольными участниками этой междоусобицы. События выходили далеко за пределы гарнизона и к нам часто приезжали разбираться начальники из округа. В основном это происходило за закрытыми дверьми, но бывали и «публичные слушания». Делалось это так. В зрительном зале нашего гарнизонного клуба собирали две части. Причем, справа сидела одна враждующая сторона, слева — другая. За столом президиума посредине сидел «мировой судья» из округа, а по бокам — Мацкевич с Палевичем. Оглашением очередного «профсоюзного» обвинения окружной «судья» начинал раунд словесных дебатов «Палевич против Мацкевича». Под неодобрительный гул «бригадников» Мацкевич парировал удар. Ответ естественно не удовлетворял противников, и зал снова оглашался неодобрительным гулом. Поскольку в ту пору мы были молодыми, то не могли понять сути возникавших проблем. А она главным образом крылась в неравномерном распределении материальных благ между частями. Распределение жилья, обеспечение товарами военторга, очереди в школу и детсад, культурное обеспечение, пропускной режим — всё это тогда нас почти не касалось. Так и враждовали между собой эти два удельных князя, пока оба не уволились в запас. Всё будет! Жил в нашей гостинице капитан Женя Никитин. Когда настало время переводиться ему в другую часть, Женя официально заявил о том, что соблюдая традиции, он организует банкет, на котором «выпишется» из коллектива. И каждого постояльца гостиницы он лично пригласил на это мероприятие. Когда же наступил означенный день, выяснилось, что Женя куда—то пропал. Через неделю мы узнали, что Никитин отбыл к новому месту службы. Не успели мы возмутиться, как Женя вновь оказался в гарнизоне. Никому не давая раскрыть рта, он заявил, что мероприятие не отменяется, а переносится на другой срок. Залогом его обещания должны были служить оставленные вещи, которые он не успел ещё перевезти на новое место службы. И каждый раз, когда Женя появлялся в гарнизоне и сталкивался с обитателями общаги, он бил себя в грудь и говорил: «Всё будет!» Прошло время, Никитин перестал появляться у нас в гарнизоне. И про него забыли. А лет через десять после этого я перевёлся на макаровскую техническую базу. И встретился там с Никитиным. Не дав мне раскрыть рта, Женя сказал: — Ребята из гостиницы, конечно же, осуждают меня. Но уж так получилось. Свяжись с ними и скажи, что я всё—таки «выпишусь» из коллектива. Надо только день обговорить. Всё будет! Тут Никитину новое очередное назначение подошло. И хотя служил он теперь в другом коллективе, но армейские традиции соблюдались везде. Потому назначил Женя «выписной» банкет на один из вечеров. А тут, как назло, — общая вечерняя поверка. Жене же его командир разрешил на проверку не ходить, мол, пусть стол накрывает, а когда сослуживцы пришли с поверки, след Никитина уже пропал. Укатил на последнем автобусе укатил наш приятель! А дежурная по гостинице сказала, что сдавая ей ключи от комнаты, Никитин на словах просил всем передать, что «всё будет!» Заклеймили позором бывшие сослуживцы Женю, и дело с концом! Прошло ещё лет пять. Как—то возвращаясь из командировки, я оказался на Белорусском вокзале. Спускаясь в метро вниз по эскалатору, я вдруг заметил среди пассажиров, поднимающихся вверх, знакомую упитанную фигуру в золоченых проволочных очках. Это был наш Женя Никитин. Увидев меня, он смутился и как то виновато улыбнулся, будто пытаясь вспомнить что—то очень важное. Между тем, расстояние между нами увеличивалось, и когда ступеньки эскалатора начали распрямляться, Никитин это важное вспомнил. И громко крикнул мне: «Передай ребятам: всё будет!» Оркестр клуба одинокого майора В нашей учебной бригаде имелся свой оркестр. Его начальником, капельмейстером, был усатый майор М. Майор закончил суворовское музыкальное училище, служил в Германии, а оттуда — к нам. Надо сказать, что перспективой в службе военного музыканта являются части сухопутных войск, но никак не ПВО. Но наша учебная бригада, как и во всём остальном, должна была являться исключением из правил. Подчиненными дирижёра оркестра были музыканты, которые служили ещё во времена процветания армейской технической базы, и остались на сверхсрочную. Причём все музыканты, как и их начальник, тоже носили усы. Начальник оркестра жил в Подольске, любил выпить, коллекционировал значки с изображением Ленина и с неприязнью относился к капитану Саше, помощнику начпо по комсомольской работе, который любил выпить ещё больше, чем начальник оркестра. В нетрезвом виде капитан Саша очень любил покомандовать нашим бравым дирижером! На этой почве у капитана Саши с майором М. возник непримиримый антагонизм. Послесловие В трагические для нашей страны октябрьские дни 1993 года «Кедровка» попыталась сказать свое слово и тем самым вошла в новейшую историю России, которую официально хотят предать забвению. В ту пору частью командовал полковник Бородин. Получив приказ от генерала Руцкого выступить на защиту Белого дома, командир бригады построил всех офицеров и прапорщиков на строевом плацу и предложил им сделать свой выбор: — Я не могу приказать вам выполнить приказ Руцкого. Но тот, кто желает, может сейчас со мной отправиться на защиту Белого дома! Офицеры, выразившие желание последовать за своим командиром, сели в бригадный автобус и уехали в Москву. Но оборонять Белый дом им не пришлось, поскольку здание было уже блокировано и окружено плотным кольцом верных Ельцину войск. Приехавшие в Москву офицеры во главе с командиром, были арестованы и допрошены. А после капитуляции Белого дома, они были отпущены домой. Каково же было их удивление, когда прибыв в часть, они узнали, что бригада уже расформирована приказом от заднего числа! Выходило так, что когда командир бригады и его подчиненные выехали в Москву, бригады уже не существовало. И на помощь защитникам Белого дома ехали не офицеры, а некие частные лица… Всех участников той поездки вскоре уволили в запас. Но прошло немного времени и все они были хорошо устроены, кого—то взяли на службу в милицию, другие получили неплохие места «на гражданке». На месте бывшей учебной бригады развернули школу прапорщиков тыла военно—воздушных сил. Такова история.

Вице-Председатель: RevALation пишет: В начале ноября 1977 года я получил назначение в формируемую 225 учебную зенитную ракетную бригаду, дислоцировавшуюся неподалеку от железнодорожной платформы «Львовская» Курского направления Московской железной дороги. Позывной бригады для дальней радиосвязи имел «птичье» наименование «Кедровка». Возможно уважаемого автора помнят .... Служил в учебке в/ч 92861 с 1977—1979 Slavik Gasparyan г, Abovyan, Армения

Вячеслав Поминов: RevALation пишет: курсантов П. и Н. срочно требует к себе в особый отдел майор Скалабан. Все кто готовился к "дембелю" делали что-либо на память кто-то дембельский альбом, кто-то форму расшивал... а я себе "на память" память решил модернизировать. Собирался поступать в институт на факультет история с английским языком. Как нельзя, кстати, оказались курсанты с высшим образованием, они выступили в качестве моих "репетиторов". Посовещавшись с выпускниками Вузов решили готовить меня по газетам "Moscow News"& "Morning Star", а один чудик из курсантов притащил мне "Юманите" - к нему мать приезжала и в Москве на вокзале купила в киоске "толстую газету" по-нерусски" написанную, переложить что-то съестное, чтобы не побить стеклянные банки ... Ну, парень из добрых побуждений и притащил мне "импортную" газету... И вот все это иностранно-язычное хозяйство не только хранилось, но и прибывало с каждой поездкой сержантов и офицеров батареи в столицу Нашей Родины в моей тумбочке. - Благо газеты эти продавались прямо на ж/д вокзале. И вот однажды возвращаемся со взводом с техпозиции... "Сержанта П. "срочно требует к себе в особый отдел майор Скалабан..." - Оп-па! В голове проносится вся жизнь в ускоренной кино-пленке. 1, 2, 3 повтора последнего года... ЧТО? фотографий - нет, контактов - нет... Хотя, впрочем... вырезка из газеты "На боевом посту", где мой гордый профиль всматривается в туманное пространство в сторону вероятного противника на фоне... пусковой установки... С -125... Да, ну, фото С- 125 М я собственными глазами видел в "Международном Военном обозрении" ЧССР. А... за плечом был карабин... Но... мой СКС был на 2 года старше меня и, скорее всего, не представлял собой военную тайну... Так, что-о-о-о же? Поздно! я стучусь в дверь. - Разрешите? ... Войдите... заждались... в кабинете майор и "старлей". Знаете ли вы, товарищ старший сержант, какая сложная международная обстановка? поинтересовался матерый особист - Так точно! - И что вам доверены Государственные секреты? - не моргнув глазом продолжил старший лейтенант под одобрительным взглядом ветерана СМЕРША. - Так точно! А в чем собственно дело? Лейтенант зловеще улыбнулся, просимофорив бровями, - А вы не догадываетесь? - Никак нет... Очень жаль, - сокрушенно покачал головой майор и продолжил освещение сложной внешнеполитической обстановки. - Так вы о вырезке из "Боевого поста" ... я хотел матери... чтоб порадовалась... Чекисты переглянулись. - "Так еще и ВЫРЕЗКА? !!! А вы в курсе, что газету нельзя выносить из части?" через полчаса политинформации я понял, что погиб и пошел "ва-банк". Так что же я такого натворил, товарищ майор? - ВОТ! Победно воскликнул майор, и роскошным жестом швырнул на стол стопку "Московских новостей" и "Утренней звезды" английских коммунистов... Майор вольяжно откинулся на спинку стула. Со стопки исписанной латиницей газетной бумаги предательски сползла и французская "Umanite"... - Товарищ майор... - Молчать! Смир-но! Товарищ майор, эти газеты печатаются в издательстве "Павда" - Правда? - то ли спросил, то ли переспросил ехидный майор. - Там, в конце на последней странице, написано... Я с мольбой и надеждой обратился к поручику. Товарищ старший лейтенант, ну вы-то... Надежду внушал синий "поплавок" с белой книжицей и красной звездой над ней. - Вы же образованный человек... "Морнинг стар" - это же газета наших друзей - английских коммунистов... - Друзей? - ВАШИХ друзей? ... На...ших... - Подполковник Кокоша... Начальник политотдела... на последнем партийном собрании... говорил... - Кокоша, говоришь? Бровки старлея собрались в домик и взгляд полный ВОПРОСА обратился к седеющему майору. Старший товарищ на пару мгновений задумался... И... утвердительно кивнул головой. Повисла пауза... Но она была недолгой. - Ну, ладно, разрушил неловкость видавший виды ветеран политического сыска. Идите! Но чтобы этого. - Майор бросил испепеляющий взгляд на газетную стопку, увенчанную заголовками на языке вероятного противника. - Я больше не видел. Мне на мгновение показалось, что запахло жженой бумагой, и над столом замаячил дымок... - Разрешите идти? - Идите. Щелчек каблуками, затем, хлопок закрывающейся двери. Не чуя под собой ног я буквально воспарил над дорогой. а еще выше, ближе к небесам, прямо к Создателю летела моя молитва во здравие прожженного атеиста, комиссара и моего спасителя - подполковника Кокоши. А вот ещё одна байка о "братьях наших меньших". Помнится, мы первый раз, переехав из Новопетровска заступили в караул - охраняли периметр "Мироновской" части. Как положено, я - помощник начкара проверял по описи имущество... и тут... я думал, что тронулся умом "кот караульный - 1 шт." Не моргнув глазом, спрашиваю коллегу - "где"? " А вот!" - широким жестом ответил мне аппонент, указывая на дверь, в которую чинно вошёл матёрый откормленный серо-полосатый кот... Слов не было... я судорожно пересмотрел список - так и есть: Кот караульный - 1 шт., а в конце списка подпись одного из грознейших фигур бригадного "Олимпа". Кот покровительственно потёрся о сапог салаги и улёгся у печи. Ребята познакомили нас с местной достопримечательностью, которую, как я и говорил ранее звали Дембелем. Котэ помятуя слова Волонда, никогда ни о чём не просил. он точно знал расписание смен и входил в караулку с караульными. Еду ему всегда приносили из столовой, выдавая специальную порцию, как само собой... это был его дом... мы менялись кто через пол-года, кто через 2, а ему, по меньшей мере, было лет десять! Но КАК? Как писарям из штаба удавалось каждый раз проводить досужего начальника строевой части?!!! А, может он знал?... А кот нес свою службу и охранял караульное помещение от крыс и мышей, и как никто другой, знал в этом толк.

hakkapeliittaa: Вячеслав Ндааа... Я еще не встречал в сети и среди родни и друзей добрых воспоминаний об особистах. На нашей базе при визите оперуполномоченных из ОО офицеры закрывали сейфы в зданиях и рассредотачивались в окрестностях, оставив на месте сержантов и солдат. У меня лично был забавный случай - я настраивал одному из особистов пианино. А жил майор в г. Одинцово. За настройку я попросил, точнее, мне был предложен отпуск домой на 2 дня. Проявив солдатскую смекалку, я не доделал работу и предложил донастроить инструмент в следующие выходные. Дело растянулось, и как- то раз особист зашел к моему комбату в нашу казарму... Я то знал, зачем прибыл майор, а комбат не на шутку испугался, когда его позвал блюститель секретов и сообщил, что хочет поговорить по поводу меня... Позже комбат вызвал меня и сказал - Ты бы хоть меня предупредил.... Так ж и инфаркт получить можно. Любимой поговоркой того особиста, а дядька он был в принципе нормальный, была такая: Нас не интересуют связи половые, нас интересуют связи деловые. Сотрудничать с органами мне он не предлагал, но, здороваясь со мной персонально и называя меня по имени, оказывал тем самым мне медвежью услугу... Потрясающие истории, живые, реальные персонажи... Читаешь, и перед глазами как кино хорошее, тем более, что места мне знакомы... Только вот у меня вопрос - почему автор - Лебедев А.С. (RevALation), а выкладывал Директор? Очень знакомая история про выборы... Видимо, к 80-м годам ситуация определенным образом выкристаллизовалась. В 6-00 оркестр (и я в том числе в его составе) выходил в городок играть марши, чтобы жители быстрее шли в ГОК. А в казармах в шесть утра просто включали свет, и .... никто не орал ПОДЪЁЁЁЁЁМ!!!! Надо было, проявив сознательность, встать не по команде, а самому, и самому же, не строем, дойти до клуба и отдать свой голос за кандидата нерушимого блока коммунистов и беспартийных. Видимо, строем перестали водить, чтобы не пугать тётушек - членов УИКа...

RevALation: Вылетая из гнезда «Кедровки»… Забавная история одной учебки Про яйца Получив приказ срочно явиться на совещание к начальнику политотдела, по дороге я терялся в догадках относительно темы предстоящего разговора. Прибыв на совещание, увидел, что лицо шефа выражает какую—то особую озабоченность. —Товарищи политработники! Сегодня утром я случайно зашел в наш военторговский магазин. И что бы вы думали? Заведующая сообщила мне такое! — тут он прервался, как бы набирая в легкие побольше воздуха, и на выдохе закончил — В магазине скупили все яйца!!! В политотделе повисло молчание, мы не знали, как нам реагировать на эту новость. Шефа это просто взбесило: — Вы что, действительно не понимаете, о чём речь? Ответом опять было молчание. Тогда шеф задал наводящий вопрос: — Что делают отсталые слои населения накануне церковного праздника Пасхи? — Яйца красят! — сказал кто—то. — Вот!!! Наконец—то, дошло, — сказал начальник политотдела, — вот вам и вся наша атеистическая пропаганда! Вот так мы работаем с нашими подчиненными и членами их семей! — Мне кажется, вы слишком преувеличиваете — начал было майор Вахтин, который куда—то спешил. — Преувеличиваю? — мигом завелся Кокоша — Вы, майор Вахтин, не только не понимаете серьезности момента, но и являетесь провокатором! Теперь в политотделе повисла предгрозовая тишина. — Не понял? — произнёс майор Вахтин, уставившись на Кокошу. — У магазина стоит щит наглядной агитации «Решения съезда — в жизнь!» Ваша работа? — Да. Изготовили по вашему приказу и вчера установили. — Спасибо! — с иронией сказал Кокоша — Снять немедленно! — Не понял? — вновь произнёс Вахтин. — Да там же на весь стенд яйца!!! — почти выкрикнул разъяренный Кокоша. — Ну да, план пятилетки по производству яиц, — обиженно пояснил замполит дивизиона. — Попрошу не путать пятилетку с Пасхой. То от вас исполнительности не добьешься, а тут раз, — и к Пасхе яйца! Работнички! Кстати, капитан Гончаров! Вы что там за соревнования собрались проводить в Пасху? Тьфу! Прошу прощения, в выходной день? — «Бег в мешках» и «Кто донесёт яйцо? — резво ответил замполит батареи. — Ну и кто же и куда Ваше яйцо донесёт? — ехидно осведомился Кокоша. — Самый ловкий! — ответил Гончаров. — Ну—ну… И как же это будет происходить? — Солдаты возьмут в рот, — Кокоша при этих словах поперхнулся, — по алюминиевой ложке, на которые будут положены яйца. По команде все побегут к финишу. И тот, кто по пути яйцо не уронит, тот и победит. Всё очень просто — закончил Гончаров. — Просто, говорите? А битые яйца потом по какой статье сметы будем проводить? Культпросветной? В общем, так: ближайший День учебы политработника посвятим атеистической пропаганде. Буду из вас атеистов делать. Вы у меня эти яйца долго помнить будете, —завершил совещание начпо, «куриная» фамилия которого, тоже косвенно имела отношение к пресловутым яйцам… «Автокомандир» Продолжительная служба офицера в учебной части делала из него своеобразного рационализатора. Больше всех в этом преуспел капитан Виктор Дёмин из второго дивизиона. Свои теоретические разработки он начал еще в новопетровской школе сержантов. К моменту создания учебной бригады он уже создал целую систему, которую коротко назвал «Автокомандир». Поскольку обучение в сержантской школе расписано по дням и часам, то весь процесс можно довести до автоматизма. И что самое главное, это можно сделать без участия командира взвода — преподавателя. Заменить офицера должны были специальные разработки — инструкции. Причем, не только на каждый день обучения, но и на выходные, праздники и все случаи армейской жизни. Получалось что—то вроде «Ежедневной энциклопедии сержанта». Начальство отнеслось к «Автокомандиру» Дёмина отрицательно. Оно усмотрело в нём желание автора ни черта не делать, предоставив подчиненных самих себе. Когда я познакомился с Деминым, его идея первоначально захватила меня. К тому времени я уже привез в гостиницу раритетную немецкую пишущую машинку «Continental» и обзавелся «личным» писарем с высшим образованием — курсантом Сенаторовым. Он неплохо поднаторел в написании протоколов комсомольских собраний и планов ППР. Демин передал мне свои рукописи в виде огромного гроссбуха, при этом выразил надежду, что его труд найдет продолжателей. При этом он вежливо попросил, чтобы я везде указывал его авторство. И работа закипела. Но вскоре мой писарь, одновременно выполнявший и роль негласного рецензента, поделился со мной своими сомнениями относительно «научности» труда. Создавалось впечатление, что автор, увлекшись процессом «творчества», совсем забыл и про поставленные цели и про конечный результат. Чего стоила, например, его разработка то ли по физической, то ли по медицинской подготовке, где он вознамерился дать будущему сержанту основы анатомии человеческого тела: «Голова — есть часть тела, ограниченного шеей», «Шея — часть тела между туловищем и головой» и т.п. На мои замечания по содержанию, Дёмин не обижался, а только приговаривал: «печатайте, печатайте». Тем самым, как бы говоря, что истина откроется позже. Но этого не произошло. Истратив не одну кипу дефицитной финской бумаги, привезенной из дома писарем Сенаторовым, а печатал он в нескольких экземплярах, мы, наконец, поняли, что делаем совершенно бесполезное дело, и сообщили об этом автору труда. Дёмин воспринял мое разочарование с присущей ему иронией: — Обычное явление: изобретение, не признанное современниками, будет востребовано потомками… Таинственное похищение На какие только ухищрения не шли наши командиры, чтобы вырваться вперед в плане совершенствования армейского быта! Сидели как—то вечером в канцелярии мой комбат со старшиной и кумекали воспаленными мозгами, чтобы такое придумать, чтобы по чистоте и порядку другим батареям нос утереть? И придумали — ночью проехаться по Подольску и стащить мусорные урны, чтобы поставить их вокруг нашей казармы! В ближайшую же ночь, когда караул заступил от нашей батареи, комбат заказал дежурную машину, которая обычно доставляла на техническую позицию проверяющих. Но прежде, чем отправиться на «техничку», машина выехала через главные ворота за пределы части и, захватив старшину Ананьева, и понеслась в Подольск. Старинный подмосковный город уже отдыхал после трудового напряженного дня, когда у железнодорожного вокзала притормозил военный грузовик. От вокзала начинался тихий и уютный, несмотря на название, Пролетарский проспект. Прохожих на проспекте практически не было. Выждав ещё какое—то время, комбат сказал — Пора! — и машина, заурчав мотором, медленно двинулась по проспекту. В том месте проспекта, где начинается парк имени Талалихина, вдоль тротуара были расставлены урны для мусора. В те времена их еще не приваривали к металлическим решеткам заборов и не закатывали в асфальт. Вот грузовик поравнялся с первой «целью», ловкое движение рук и железный ящик оказывается в кузове. Так продолжалось, пока машина, упершись в Варшавское шоссе неподалеку от реки Пахры, повернула налево. Дело было сделано! Через час груз был доставлен к казарме батареи и выгружен нарядом во главе со старшиной. А машина с комбатом, проверяющим караул, ушла на техничку. Инициатива комбата и старшины была по достоинству оценена как дивизионным, так и бригадным начальством, нас похвалили. Второй дивизион скрипел зубами. А начальство коммунальных служб города Подольска разводило руками, теряясь в догадках, куда исчезли урны для мусора. Говорят, даже городская газета «Подольский рабочий» посвятила этому событию заметку под названием «Таинственное похищение». Чего только не сделаешь ради чистоты и порядка! Когда поют солдаты… Однажды, придя утром на работу, я заметил, что комбат Еремеев находится в крайне подавленном состоянии. Я решил, что он либо болен, либо в батарее произошло ЧП. Третьего не дано, как говаривал училищный преподаватель философии. Но, как оказалось, в нашей батарее возможно всё. — Тут такое дело, — начал с грустью Еремеев, — зашел ко мне вчера вечером старшина. Посидели с ним, чуть—чуть приняли. Понятное дело, зашел разговор и про службу. Ты же в курсе, что на последнем совещании у комдива нам здорово досталось за дисциплину и внутренний порядок. — Гонять надо больше наших курсантов, — говорит мне Ананьев, — а офицеры наши, в отличие от командиров второго дивизиона, либеральничают! Где—то в полдесятого вечера, когда Ананьев собрался домой, я решил проводить его до дома, заодно подышать перед сном свежим морозным воздухом. По распорядку как раз была вечерняя прогулка, и хорошо было слышно, как залихватски поют курсанты второго дивизиона, как нестройно «стонет» наша батарея. — Вот, пожалуйста! — ставя точку над «и» в нашем разговоре, сказал мне Ананьев. Эти его слова стали последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. — А ну, пошли! — сказал я старшине, и мы с ним пошли прямиком в казарму. Вечерняя поверка уже закончилась, курсанты готовились к отбою. — Строиться на вечернюю прогулку! — скомандовал старшина. Никто ничего не понял, но после второй команды все построились. Я объявил, что сейчас батарея будет учиться петь строевую песню, мы со старшиной вывели «войско» на улицу и дали команду «Запевай!» Как назло Кокоша, наверно, перечитав всю прессу, решил вынести на помойку мусор. И по пути к помойке услышал песню из расположения нашего дивизиона, позвонил дежурному по части, приказал ему разобраться и утром ему лично доложить. Утром, после доклада дежурного, Кокоша собрал весь политотдел и объявил: — Через полчаса идем к Еремееву! Совсем распоясался майор, спросим по всей строгости! Пропагандист майор Мясников успел предупредить комбата по телефону о предстоящем визите начальника политотдела. Именно в этот момент я и застал комбата. — Подскажи, замполит, как мне быть? — спросил меня Еремеев. Исходя из характера Кокоши, правильным решением в настоящий момент было только чистосердечное признание и покаяние. — Кайся, Николаевич! И чем натуральнее, тем лучше! — таков был мой совет комбату. Через несколько минут после этого политотдел бригады в полном составе прибыл к нам в казарму. Доложив Кокоше по форме, комбат пригласил гостей в канцелярию. И, не дав Кокоше открыть рот, с ходу сделал покаянное заявление, изобразив при этом на своём лице вселенскую скорбь: — Товарищи коммунисты! Вчера вечером я совершил антигуманный и из ряда вон выходящий проступок, порочащий как звание офицера, так и еще более высокое звание коммуниста. Нет мне прощения. Я готов понести суровое порицание и наказание. Но поверьте: помыслы мои были чисты и благородны, а цель ясна и понятна. Разве можно допустить, чтобы в экспериментально созданной учебной бригаде ордена Ленина столичного округа ПВО будущие младшие командиры плохо исполняли строевые песни? Вопрос был риторическим и гости дружно промолчали. Потому комбат осмелился на второй вопрос: — Товарищ полковник! А что Вы скажете о качестве исполнения песен, услышанных вчера? — Хм, — хмыкнул Кокоша, — исполняли хорошо. Громко. Понравилось! — чуть обескуражено закончил начальник политотдела. — Спасибо! — поблагодарил Еремеев, — Я все сказал! — закончил он, словно индейский вождь, попавший в руки к бледнолицым. В канцелярии воцарилась тишина. Раскаяние было налицо. Разгромная словесная заготовка начальника в данной ситуации уже была лишней: — Ну что ж… товарищи офицеры… я думаю, здесь, дело ясное — коммунист Еремеев осознал свой проступок и сделал правильные выводы. Наказывать по партийной линии мы его не будем. А для разучивания строевых песен, товарищи командиры, постарайтесь всё—таки выбирать время, установленное распорядком дня! Самодеятельность Из политотдела спецчастей и учреждений окружного подчинения в бригаду пришло указание провести конкурс художественной самодеятельности. Затем, отобрав лучшие номера, составить их них показательную программу, и выставить её на конкурс спецчастей и учреждений окружного подчинения. В каждой батарее имелось человек тридцать с высшим образованием, и дюжина из них — гуманитарии. Например, у меня подготовкой к концерту занимался выпускник Московского института культуры, предложивший в качестве основной литературно—музыкальной композиции свой дипломный проект. А уж солдатское творчество — лилось через край! Артисты на концерте так разошлись, что никак не могли остановиться! Конкурс прошёл, батареи «отстрелялись», настала очередь сборного показательного концерта бригады. Выяснилось, что в обязательную программу концерта наша часть должна выставить большой хор, в котором помимо офицеров, должны участвовать и члены их семей. И вот тут—то возникли проблемы. Дело в том, что основная масса жён офицеров и прапорщиков бригады работала в соседней «профсоюзной» части, которая была враждебно настроена к Кокоше. Тогда наш шеф издал «указ» следующего содержания: — Хору — быть! Каждый офицер и прапорщик бригады обязан привести на хор свою жену. Если жена не придет, то за неё в хоре будет петь муж! Когда на первой репетиции часть офицеров, ссылаясь на занятость и отсутствие голоса, попробовала роптать, Кокоша изрёк: — Будете ныть, сделаю так, что первый дивизион будет петь первыми голосами, второй дивизион — вторыми! Дирижёр бригадного оркестра майор Михайлюк специально для конкурса (!) сочинил «Марш Подольской бригады». Второй песней была традиционная «И Ленин такой молодой». Репетиции репетициями, но слов этих песен толком никто из офицеров так и не выучил. Было решено в первую шеренгу поставить женщин из службы тыла, добросовестно отнесшихся к мероприятию. А им на спины (за воротники) прикрепить листки с текстами песен. Тоже самое сделать и со второй шеренгой. И в назначенный день хор выдал «на гора» всё, что умел. Холостяки громко горланили свои песни, слегка видоизменяя текст: И ЛенНОн такой молодой, И юный Макар впереди! А «Макар» — это, конечно, Маккартни. Арыки Жилищное строительство в военном городке высветило новую и очень важную проблему — коммуникации. Помимо того, что все коммуникации были изрядно изношены, так на них в связи со строительством еще и возросла нагрузка. Потому уже первый построенный пятиэтажный дом под номером 16, выдал первый «сюрприз» — жидкие продукты жизнедеятельности офицеров и членов их семей не захотели путешествовать по канализационным трубам Военные строители, пообещав быстро устранить неполадки, мозги по этому поводу особо не напрягали, а взяли и прорыли вдоль своей рабочей дороги кюветы. Поскольку дорога эта имела уклон в сторону деревни Толбино, поток жидких продуктов, вырвавшийся наружу, устремился по этим кюветам. Жилые дома в городке росли как грибы, однако возникшая проблема так и не была решена. К рукотворной реке вскоре добавилось и глубокое рукотворное озеро, которое в целях безопасности граждан, было ограждено крестообразными конструкциями, напоминавшими американское «арлингтонское кладбище». Помнится, на одном из традиционных собраний жителей городка, на котором разбирали жалобы, одна женщина из новосёлов, делилась своими впечатлениями от увиденного: — Мы перевелись сюда служить из Средней Азии и, увидев, как здесь вдоль дороги течет вода, очень обрадовались этим арыкам (зал грохнул от смеха). А когда внимательно пригляделись и принюхались, обнаружили, извините, дерьмо! Неужели такое возможно в гарнизоне под Москвой? В отличие от нас, положение жителей небольшой деревни Толбино, куда все это «добро» стекало, было еще хуже. Их погреба и подвалы регулярно затоплялись фекалиями. Тогда доведенные до отчаяния селяне, взяв в руки лопаты, колья и палки несколько раз стихийно приходили в часть, чтобы «разобраться» с командиром и совершить над ним самосуд. Обычно в такие моменты к селянам выходил заместитель по тылу и обещал поправить положение. Но шло время, а ничего не менялось. Районная экологическая комиссия ежегодно штрафовала нашу часть. И говорят, что сумма этого штрафа негласно заранее вставлялась в годовую смету… Лёшка—нудист В соседнюю часть пришел служить двухгодичник Алексей Дворянкин, выпускник одного из московских вузов. Парень — сугубо гражданский, небольшого роста, в очках. Попав в среду холостяков, Леша попытался перенять их вольготный образ жизни. Однажды летним вечером несколько холостяков, включая Игоря Шеремета, Леонтьева и самого Дворянкина, вдоволь накупавшись в пруду, решили завершить день легкой выпивкой. В процессе возлияния у них завязался спор: а слабо ли пройти от пруда до своей комнаты в общежитии… голышом, то есть совершенно обнаженным. Выигравшему — бутылка коньяку. Споря, Дворянкин распалился, и принял пари… На часах было около десяти вечера, когда Алексей, сняв плавки, пошел в гостиницу. Давясь от смеха, на расстоянии примерно метров двадцати, сзади шла остальная компания холостяков. К счастью, в жилом городке в это время было уже безлюдно, и на пути от пруда до гостиницы—общежития Дворянкину никто не встретился. Подойдя к входной стеклянной двери, Алексей открыл её и тихо вошел внутрь. За столом в фойе гостиницы сидела дежурная—администратор и склонив голову, читала что—то интересное. Машинально подняв голову и увидев перед собой совершенно голого мужика, она подпрыгнула, словно ужаленная. — Добрый вечер! — вежливо сказал ей Лёша Дворянкин, вертя на указательном пальце свои мокрые плавки. Дежурная пулей выскочила из—за стола и спряталась в «русской горнице». А Алексей, как ни в чем не бывало, проследовал на второй этаж, в свою комнату… На другой день весь городок гудел, словно улей, обсуждая произошедшее. Мужики смеялись, женщины возмущались, а благожелатели, как водится, проинформировали представителя «заинтересованных» органов. В то время, о котором я рассказываю, в СССР уже не редкостью были различные инакомыслящие, периодически выступающие с различными акциями протеста. Потому выигравший пари Дворянкин, еще даже приз не успел получить, как его пригласили на беседу к офицеру особого отдела. Аналогичные приглашения получили и другие члены компании холостяков, включая и соседа Дворянкина по комнате. Бесшабашная выходка Алексея грозила перерасти в… акт протеста советских нудистов. Причем, не где—нибудь в мутной среде диссидентов, а в стройных рядах Советской Армии! Конечно, Дворянкин струхнул совершенно не на шутку, когда осознал, что ему «шьют политику». Нам не удалось узнать всех деталей той беседы с особистом, но вернулся от него Алексей в весьма подавленном состоянии. И беспокоился он не только за себя, а и за своих родных. Его мать скоро должна была ехать в зарубежную командировку к берегам туманного Альбиона. И «акт протеста», учинённый её неразумным сыном, мог нарушить все её планы. Кроме того, Алексея стал допекать и бывший командир новопетровской школы, а ныне «полковник не у дел» Напреев. Подойдет в столовой к столу, за которым завтракает, обедает или ужинает Дворянкин, уставиться в упор на него, словно баран на новые ворота, а потом громко, на всю столовую, спрашивает: — Это ты что ли, по городку голым ходил? А у «нудиста» от такого вопроса, каждый раз горле застревает пища. Так продолжалось где—то с месяц. А потом Алексей Дворянкин куда—то исчез, и вскоре про него все забыли. Комдив Перов Командиру первого дивизиона подполковнику Перову очень не повезло. Еще вчера он был командиром отдельной элитной части. И какой части! Школы младших специалистов, готовившей сержантов для 1—й отдельной зенитной ракетной армии особого назначения, расположенной в центре города славного города Загорска. А сегодня он — всего лишь командир подразделения в части, дислоцирующейся вблизи зачуханной деревни Толбино. Некоторые из его бывших подчиненных не решились променять город на деревню, и остались в Загорске. А те, что последовали за командиром, оставили в Загорске свои семьи, надеясь на изменения к лучшему. Им, сбежавшим ещё по молодости из боевых полков первой армии и на долгие годы окопавшимся в учебке, было страшно вернуться в те отнюдь не комфортные условия, о которых остались неприятные воспоминания. Конечно, это обстоятельство создавало немалые трудности для командира первого дивизиона, задача которого состояла в обустройстве его отдельной бывшей части, а ныне — дивизиона в составе учебной бригады, и подготовке дивизиона к новому учебному году. В то время как второй дивизион, высадивший свой «десант» на новом месте дислокации своей части ещё весной и занял лучшие на территории базы казармы и самые перспективные должности в штате бригады, «старички» из Загорска, «пропев лето красное», объявились в Толбине лишь осенью. Это стало главной причиной двухлетнего отставания дивизиона подполковника Перова от лидеров. Комдив Перов, остро чувствуя свою ущербность своей судьбы, часто слонялся «с инспекцией» по территории городка и между казармами, при этом обычно заглядывал и на и на помойку. Поковырявшись в мусоре, он всегда нём находил, что—то радующее его глаз и греющее его душу. С своей «ценной» находкой он, как правило, шёл в нашу казарму. Строил всю батарею и начинал общаться с «народом» по душам. — Вот — говорил он, показывая, к примеру, на найденную им на помойке дощечку — что это такое? И тут же сам себе отвечал: — Вроде бы — х..ня. А если приглядеться повнимательней, это можно использовать, как полочку. А вы это добро на помойку выкидываете. Нехорошо! Жена подполковника Перова подрабатывала уборщицей в средней школе. Он стыдился этого, но, тем не менее, вместо неё часто тайно ходил по вечерам мыть полы в школе. Для нас это было более чем странно. И когда однажды мы с комбатом застукали его за этим делом, он очень потом переживал. Надо сказать, что командование бригады не любило подполковника Перова, и вскоре предложило ему уволиться на пенсию. Я гулял на его проводах и видел ту степень неприязни, которую испытывали бригадные начальники по отношению к нему. Это понимал и Перов, который, изрядно захмелев (или имитируя подобное состояние), сказал об этом во время очередного тоста. После тоста командир бригады с замполитом покинули застолье, которое после этого продолжилось уже только в составе офицеров дивизиона. Мы с комбатом не входили в число его любимцев, но, тем не менее, всё—таки уважили старика. Принцип партийности Только мы переоборудовали технологическое здание 2Б бывшей технической базы С—25 в учебный корпус, только завезли мебель и начали проводить там занятия, как с проверкой во учебный взвод к лейтенанту Попкову нагрянул начальник политотдела бригады Кокоша. Несмотря на все старания, приложенные руководителем занятий, начальник политотдела остался недоволен, и на «разборе полётов» огласил свой «приговор»: — Вот, лейтенант, ты сейчас выведешь отсюда своих курсантов и можно смело заводить сюда новобранцев из американского Вест-Пойнта. И проводить занятие на тему: «Как прорвать и уничтожить советскую систему ПВО». — Да Вы что! — недоуменно воскликнул Попков. — А то, лейтенант! — завёлся Кокоша — Если бы ты над классной доской повесил плакат с изречением Ленина, типа «Учиться военному делу настоящим образом!», то американцам здесь делать нечего. И потом. Вот ты тут объяснял ТТХ нашей авиации. Скорость, высота, полезная нагрузка — это все конечно, хорошо. Но главного ты ведь не сказал! — А что еще главнее? — недоумевал командир взвода. — А то, — завёлся еще больше Кокоша — что ты должен был сказать, что советский истребитель, это не просто металл и приборы. Это в первую очередь — советский человек, коммунист, который управляя сложной машиной, придуманной советскими авиаконструкторами и сделанной советскими рабочими, во что бы то ни стало, выполнит поставленную командованием задачу и уничтожит ненавистного врага! Теперь понял? Взводный Попков только раскрыл рот от удивления. — То—то же! — подвёл итог разговору начальник политотдела — А называется это — принцип партийности в обучении. На первый раз ставлю оценку неудовлетворительно. А приду в следующий раз и не увижу партийных плакатов — получишь взыскание, и рассмотрим тебя в персональном порядке. Работай, лейтенант! Если он… не хочет Служил у нас замполитом второго дивизиона майор Вахтин. Был он уже в возрасте и о служебных перспективах не помышлял. Размеренная и налаженная жизнь второго дивизиона позволяла ему после трудового дня расслабиться. Неподалеку от Толбино, у железнодорожного переезда, находился знаменитый продуктовый магазин управления ДСР (дорожно—строительных работ). В этом магазине всегда продавалась выпивка, причём, не только дорожникам, но и всем желающим. В связи с этим, этот магазинчик стал для майора Вахтина таким же обжитым местом, как ленкомната для замполита. И стал он бывать в магазинчике почти каждый день. Жена у Вахтина была очень ревнивая. Потому частые отлучки мужа после работы в магазин, она почему—то расценила, как появление у него… любовницы! А поскольку изрядная доза спиртного отрицательно влияла на потенцию мужа, то её подозрение вполне находило свое подтверждение. Несколько раз жена Вахтина обращалась с жалобами на мужа в наш политотдел. После беседы с начальником, который был всегда на стороне своих подчиненных, Вахтин устраивал дома очередные «разборки» и все оставалось по—прежнему. А жена продолжала ревновать Вахтина и обвинять его в неверности. Видя, что Кокоша не может исправить положение, она решилась обратиться в инстанцию покруче. И как—то на очередном совещании начальник политотдела посетовал: — С дисциплиной дел невпроворот в бригаде, а тут еще приходиться с жалобами ваших жён разбираться! И Кокоша рассказал нам о том, что жена Вахтина обратилась с письменной жалобой на своего мужа к Члену Военного Совета — начальнику политуправления Московского округа ПВО генерал—лейтенанту Пономареву. Вызвав Вахтина, Кокоша попросил его разобраться с женой самостоятельно, поскольку он уже «не мальчик». Вскоре, возвращаясь домой после очередного посещения «любовницы», она же — магазинчик ДСР, хорошо подшофе, он на пороге своего дома увидел жену, опять встречавшую его упреками в неверности и в нежелании исполнять свой супружеский долг. Доведенный до отчаяния очередным приступом ревности супруги, он не выдержал. Зашел в туалет и, словно герой пьесы «Бесприданница» воскликнул: «Так не доставайся же ты никому!» После этого, он взял бутылку соляной кислоты, предназначавшейся для чистки унитаза, спустил штаны и плеснул гремучей жидкостью на орган, непосредственным образом причастный к измене! И тут же взвыл от нестерпимой боли. Обеспокоенная супруга со всех ног бросилась мужу на помощь. Срочно был вызван бригадный врач, который принял решение немешкая вести невинно оклеветанного и из—за этого пострадавшего в Подольский окружной госпиталь. К дому подогнали санитарную машину, и с трудом втиснув распухший орган в штаны, Вахтина увезли в госпиталь. Пока «членовредитель» находился на лечении, супруга резко изменилась и на каждом углу принародно корила себя за несправедливые упреки в адрес мужа. Но, поскольку «машина» была уже запущена, вскоре последовал ответ из Москвы, ставший для нее настоящим ударом ниже пояса. Начальник политуправления округа по—настоящему сделал всё, чтобы помочь супруге неверного замполита, он принял решение отправить служить её неверного мужа из Подмосковья в районы крайнего севера. «…Где ему будет весьма затруднительно найти женщину на стороне. Именно там, в суровых условиях Заполярья, ваша семья обретет прежний мир, спокойствие и полное взаимопонимание» — написано было в ответе начальника политуправления округа ревнивой супруге. Литературный "зуд" бывшего военкора "Боевого поста" до сих пор не дает мне покоя. Я долго не решался представить на суд форумчан маленькую часть своих "опусов". Теперь это произошло. Буду благодарен, если услышу замечания и оценку, какой бы она не была.

hakkapeliittaa: RevALation Ну... если честно, газета На боевом посту у нас особого энтузиазма во время службы не вызывала. Замполиты официально разрешали использовать её в качестве туалетной бумаги.... Ничего личного, без обид. А рассказы очень хорошие, живые. Замполит Кокоша - просто суперский литературный образ. И всё очень узнаваемо. И арыки с канализационными стоками в нашем запряжкинском городке были точно такие.... А у меня вопрос - Толбинская техбаза когда перестала работать по своему прямому назначению? Позывной Кедровка был только у учебки, или это позывной самой базы? Так что по возможности продолжайте!

Elena: Интересный рассказ и хроший юмор сближают.... Спасибо А.С.Лебедеву и Е.Э Занину за историю одной учебки - " Вылетая из гнезда "Кедровки". Автор и редактор, пожалуйста, продолжайте!!!

Архистратиг: Ещё пройдет немного времени и на базе того, что осталось от части будет организован музей -школа. У меня имеется достаточное количество воспоминаний курсантских того времени, которыми готов поделиться. Хотя как ЗКВ хозвзвода могу также немало поведать! :) а пока лишь это http://fabulae.ru/autors_b.php?id=2636

volhovm6: Архистратиг пишет: немного времени и на базе того, что осталось от части будет организован музей -школа. На базе действительно ведутся работы?Архистратиг пишет: У меня имеется достаточное количество воспоминаний курсантских того времени, которыми готов поделиться Было бы правильно это!

Вице-Председатель: Архистратиг пишет: а пока лишь это http://fabulae.ru/autors_b.php?id=2636 Познакомился я с Вашей страничкой. Витиеватое изложение располагает, придаёт чувственность и щекочет нервы.... Судя по всему талант проповедника в Вас был заложен ещё в учебке, и был подогрет в хозвзводе. Думаю, что командовать абреками -поварами сложнее, чем отборными курсантами... Ждём Ваших повестей... и лучше с действующими лицами. Виктор Дюкарев г. Старый Оскол 92861 учебка 1982—1984

Архистратиг: А ещё в строевой части был такой майор Зайцев. По поводу него ходили различные шутки, т.к. Зайцев был ревностным сторонником исполнения устава -во всяком случае так считали курсанты и срочники в постоянном составе, и, если над частью был слышен звук горна, то это означало только одно - дежурным по части заступил Зайцев. Уставник до мозга костей - глядя как он вышагивает мимо казармы в штаб или возвращается обратно, обязательно кто-нибудь да заметит: - Что ни шаг так 45 см по уставу. И всех интересовал только один вопрос, а как же Зайцев ведёт себя дома в кругу семьи, где нет регламента предписаний устава? Голубые как небо глаза Зайцева при первой встречи вызывали лишь одно суждение -добрейший души человек,- которое улетучивалось по мере общения с майором в рамках службы. Курсанты будучи ленными к изучению устава, как любой нормальный человек пытались различными уловками сократить напрасный труд зубрёжки и, зная соразмерную леность проверяющих офицеров и сержантов слушать в который раз всяческие обязанности, адаптировали изучение устава до знания начальной и финальной части, но... если подобные трюки и проходили с обычными нормальными проверяющими, то майор Зайцев - другая песня. Вызовет, к примеру, к начкару разводящего и, глядя своими ангельскими глазами просит рассказать про обязанности разводящего. По первому разу ожидаешь - ну ещё строчка и скажет: - Достаточно! Не тут то было, пока весь текст требуемого раздела устава не будет озвучен эти ангельские глазки не пресытятся и с упоением занудливого доки не прозвучит вердикт: - В первом абзаце вы поменяли местами слова, а в середине пропустили слово... И так каждый раз. Не знаю домогался ли он с подобными претензиями к офицерам, но для курсантов это было как сейчас скажут - жесть! И главное глаза такие голубые, голубые; добрые, добрые, а по факту такая... Коль скоро тема экскурсий в Москву была затронута то следует вспомнить один из эпизодов посещения столицы. По осени курсантов решили ознакомить с достопримечательностями Москвы, но... как то не задалась поездка с самого начала, то музей закрыт, то на площадь не пускают. В результате пути-дороги привели к музею бородинской битвы, но и там был облом - закрыто отцы-командиры, почесав репу, решили взять получасовой тайм-аут на принятие решения, о чем оповестили курсантов, которым было высочайше позволено выйти на свежий воздух и погулять окрест автобусов. Однако моя инициативная натура, приняв реплику о получасовой свободе за чистую монету и будучи искушённой не только в знании всея закоулок Москвы, но и также торговых точек по продаже напитков горячительного действия, скорейшим образом, совратив невинную душу из Белоруссии проложила кратчайший маршрут к дверям ближайшего магаза. Уже и не помню, что было взято для разогрева, но не шибко забористое точно. Итак, затарившись продуктом немедленного горения, дабы не осквернить честь мундира публичным распитием на фоне триумфальной арки, мы ловким манёвром уклонения от патруля и, как оказалось, уже спохватившихся нас командиров, проскользнули в арку сталинского дома, где, применив познания с гражданки в открытии кодовых замков, проникли в подъезд и где, удобно расположившись на подоконнике, произвели распитие непотребного курсанту зелья, но столь актуального для духа противоречия. Будучи таки людьми служивыми , памятуя о получасовом тайм-ауте, который уже входил в завершающую стадию, мы, проявив пунктуальность, покинули наше временное место столования и направились к автобусам, полагая, что наше отсутствие окажется незамеченным. Однако каково же было наше удивление, когда мы обнаружили, что автобусы давно стоят под парами, а наши командиры в негодовании и в замешательстве, но, завидев нас живыми и здоровыми, уже с радостью неистового гнева, облекли нас публичному позору, при том, учуяв знакомые ароматы, тем не менее, не стали афишировать сей факт перед прочими , а лишь сообщили нам о провинности, в результате которой дальнейший осмотр достопримечательностей был ограничен окном автобуса. Но нам то уже было хорошо..., :))) Однажды, устраивая разнос своим нерасторопным подчинённым за отсутствие в поилках скота воды, зам. по тылу Сидорович в порыве праведного гнева и будучи ревностным защитником прав парнокопытных изрёк, эмоционально помахивая "кулачком": - Свиньи они же как люди пить хотят, вот я, к примеру, выпиваю в день ведро воды.... :) В части было несколько капитанов с фамилией Дёмин. Один из них заведовал вещевым складом и КБО. Характерной чертой хозвзодвского Дёмина была способность... смачно сморкаться и делал он это весьма своеобразно. Процесс очищения носоглотки от последствий вредного воздействия окружающей среды всегда начинался неожиданно и столь же неожиданно заканчивался. Вначале лицо капитана искажала неестественная гримаса, похожая на конвульсию, одновременно шея слегка вытягивалась и смещала площадку для фуражки в сторону, туловище же при этом услужливо изгибалось вперёд как у расторопного гарсона, и каким то неимоверным способом управляя мышцами крыльев носа капитан расширял одну ноздрю и перекрывал другую, шумно выдувая нечисть из закоулок черепной коробки, другими словами, то, что делается в большинстве случаев с помощью большого пальца руки, капитан проделывал за счёт развитой мускулатуры лица так и не удостоив лица рукоприкладством. Со стороны это выглядело всегда эффектно, хотя не совсем эстетично, но для бравого капитана стало практически визитной карточкой. И было в этом действе что то от образа поручика Ржевского. :)

Вячеслав Поминов: RevALation пишет: "Буду благодарен, если услышу замечания и оценку, какой бы она не была". Дорогой автор, Вы - молодец! всколыхнули воспоминания: было интересно почитать и взглянуть на людей и события того времени глазами офицера... и я подумал, что, наверное, и Вам будет не безинтересно взглянуть на "Кедровку" глазами сержантов 2 дивизиона, ну, скажем так "Взгляд из окопа". Огромное спасибо и с наступающим праздником, товарищ ПОЛИТРУК. Капитан Дёмин (Дёмин Виктор Фёдорович) "Отдых в ратном труде!" Капитан Дёмин В.Ф. был моим первым командиром взвода ещё в Ново-Петровске, а затем, мы вместе перебрались в Толбино. Худой, высокий, слегка сутулый офицер носил роскошные бакенбарды, чем напоминал мне портреты героев 1812 года. В те времена (1976-78гг.), будучи весьма взрослым человеком для нас 18-19-летних пацанят, он был холост и большую часть времени посвящал службе, а значит нам, несмышлёным курсантам и, прямо скажем, весьма безответственным младшим командирам. Руководство 2 дивизиона, да и горячо любимый всей 2 батареей ком-батя Шмонденко изо всех сил старались сподвигнуть лысеющего немолодого уже "повесу" к созданию полноценной советской семьи оригинальным способом. Офицеры-холостяки обычно дежурили в праздничные дни в подразделении. Понятное дело - было несколько досадно, но... будучи настоящим оптимистом, Виктор Фёдорович не унывал и находил выход для нереализованных по отношению к прекрасному полу физических и моральных сил в написании знаменитого Автокомандира (признаюсь, мне довелось увидеть и даже подержать в руках этот "кандуит") либо вести свой взвод на техпозицию и до седьмого пота тренировать "заряжение" пусковой установки в средствах химической защиты. "Ничего-ничего!" весело подбадривал капитан нерасторопных бойцов - "Нелегко в ученье - легко в бою!" Цитата классика била прямо в точку, особенно в первой своей части, а затем добавлял, уже от себя "Отдых в ратном труде - 8-е марта же!" Нужно ли говорить, что чудесную избранницу капитана Дёмина дорогие мои сослуживцы сразу же "причислили к лику святых". Но, если честно, я очень благодарен моему командиру и наставнику. Здоровья Вам, Виктор Фёдорович. Ст. сержант Поминов "Давай, Славик! ты же у нас маленький замполит" - майор Шмонденко Майор Шмонденко нисколько не лукавил называя меня так. Во-первых во мне было 167см росту и 58 кг весу, что весма не характерно для сержанта стартового дивизиона, а во вторых я был секретарём комсомольской организации 2-й батареи 2-го дивизиона, что, собственно, автоматически ставило меня в ранг подопечного замполита батареи капитана Дидина. Вот, собственно, следующая байка о нём, нашем комиссаре. Как-то летом дочка нашего замполита, милая, сердобольная девчушка, нашла где-то крошечного лопоухого щенка и умолила родителей приютить его у себя дома. Крошечный пёсик бы наречён юной хозяйкой какой-то абсолютно тривиальной кличкой, скажем, Тобик. Согласитесь нормальное имя для симпатичной дворняги. И всё бы ничего, и зверь отработал бы своё имя честной службой по охране имущества апологета политинформаций и Марксистской теории, если бы ни удача, улыбнувшаяся семье капитана. Дидин в эти дни получил отпуск... ЛЕТОМ. Конечно же надо было уезжать куда-нибудь подальше от "живописностей" небезизвестной деревушки Толбино. А как же щенок? - спросите вы. Конечно же, этот вопрос задала отцу и юная защитница животных. Капитан Дидин незамедлительно нашёл решение проблемы - казарма! Не знаю где как, но у нас все бойцы очень трепетно относились к домашней живности. кормили и лелеяли. Ещё бы, - "пушистики" несли с собой воспоминания о далёком доме. Итак, пес остался на попечении 2-й батареи. Естественно никому из курсантов или сержантов и в голову бы не пришло запомнить кличку собаки. Конечно же её стали звать по-своему. Держу пари, друзья, что вы мысленно назвали кобелька классическим армейским именем Дембель, как и звали знаменитого в бригаде Караульного кота (но о нем позже)... и ошиблись.... Пса стали звать по имени его хозяина... а точнее по его фамилии - ДИДИН. День уходил за днём. Быстро пролетели полтора месяца для отпускника, но не для военнослужащих срочной службы и, в общем, не без толку для подрастающего "сторожевика". Хищник подрастал, набирался сил, весу и, наверное, разума. Но уж точно усвоил своё новое имя, подкреплённое кусочками мяса, оторванного заботливыми солдатиками от своего рациона. И вот, где-то за 2 дня выхода из отпуска. Замполит в штатском зашёл в канцелярию, на полуслове заткнув дневального. Не тревожь, мол, я неофициально, я на минуточку. Соскучившись по делам, капитан упивался бумагами... пока батарея не вернулась в расположение с обеда. Дидидин! Дидин! Дидин! - в два голоса закричали бойцы разворачивая гостинцы, заботливо упрятанные в свежий номер "На боевом посту"... С двух разных концов Здания 2-й батареи на громкий зов неслись на встречу друг другу два обладателя звучного имени... Дидидин! Дидин! Ди... Больше четвероногого любимца подразделения в батарее никто не видел.

Вице-Председатель: поминов вячеслав Порой задаёшь себе вопрос-кто и как влияет на отношение к службе. И получается, что ближайшие командиры формируют эти отношения на личном примере. Спасибо за оценку "ратного труда" Вашего офицера. К Дню Советской Армии ему, да и другим, кто Вас знает, было бы безмерно приятно читать такие строки... От Их лица-благодарю!

Архистратиг: Коль скоро тема про имена, то дополню повествование об именах войска небесного: Михаи́л (ивр. מִיכָאֵל‎, Михаэ́ль) — имя еврейского происхождения, широко распространённое у народов авраамических религий. Происходит от слов ивр. מי כמו אלוהים‎ (ми кмо элохим, сокращённо «ми-ка-э́ль») — буквально — «Кто как Бог?» или «Кто подобен Богу?» в значении — «никто не равен Богу». Иногда значение имени Михаил толкуется в невопросительной форме: «Кто как Бог», или «Тот, Кто как Бог». И в дополнение библейская цитата "...имы́й и́мя напи́сано, éже никтóже вѣ́сть, тóкмо óнъ сáмъ" Но в этой всей с истории персоналиями важно не столько имя, сколь значимо дело!? В нашем заезде сезон самоходов, я открыл не первым. Так вышло, что было время пика самопальных цветомузыкальных установок, а "изделие", стоявшее в учебном классе, не содержало подходящих компонентов в полном объёме - в лучшем случае пару-тройку резисторов и конденсаторов отковырять. Где уж тут найти тиристоры, которые на гражданке-то были в дефиците. Посему в тайном сговоре с ком. взвода было достигнуто соглашение о негласной командировке в столицу за недостающими деталями. И однажды вечером, когда мой взводный заступил дежурным, переоблачившись в гражданку, которую оперативно подвезла подруга, мне довелось совершить первый самоход. Смотавшись в Москву и обратно, уже на следующий день я был в части с заветным чемоданчиком, в котором лежал мой нехитрый скарб юного электронщика. И всё бы ничего, но кто -то весьма оперативно стучал в батарее и про мой круиз стало известно Шмонденко и конечно Палаеву, который никогда не отличался изысканностью манер, но поскольку мои тылы были прикрыты неким полковником Соколовым из высших эшелонов, которого я кстати никогда не знал и информация о существовании которого стала мне доступной перед дембелем лишь с подачи Сидоровича, - он однажды поинтересовался о наличии родственных связей с этим самым полковником Соколовым, то огласки не было. Шмонденко, конечно, свёл эту историю на нет и только Палаев, похоже, где-то в своих "чёрных" списках поставил галочку напротив моей фамилии и при удачном случае отыгрался, срезав лычку на малом дембеле. По итогам самохода у ком. взвода и у ЗКВ через некоторое время появилось по цветомузыкальной установке - примитивной, но исправно работающей! поминов вячеслав пишет: не Малов был случаем Нет точно не Малов, я, к сожалению, фамилию забыл что-то с бувой е звучащей, спрошу у своего ЗКВ, он то помнит. Это был Ярмолович Владимир! ;) Он, думаю, уже на сайте этом побывал Свиноматка и её курсанты Полковник Сидорович, получив расширенные полномочия в связи с продовольственной программой, денно и нощно блюл условия содержания поросей, но свиноматки никак не хотели вести себя в соответствии с уставом и приплод, состоявший из 15-16 поросят, в большинстве случаев погибал в течение 2-3 дней после окота, раздавленный неуклюжей свиноматкой. За свинарником в месте, куда стекали нечистоты, образовалась небольшая горка из трупиков поросят и Сидорович - частый посетитель хоздвора однажды таки дошёл до этого места и обнаружил неприглядную картину открытого скотомогильника. Небо над хоздвором моментально заволокло грозовыми тучами и Сидорович, возвышаясь на куче навоза, изрёк громоподобную тираду на головы сопровождавшей его челяди, а к вечеру было принято решение приставить к свиноматкам на круглосуточное дежурство курсанта. Но курсанты, итак страдающие от недосыпа, ухитрялись спать даже на ходу в карауле при техпозиции и, вероятно по этому, ранним утром пришедший с проверкой пр-к Степура снова обнаружил подавленных поросят и... мирно спящего под боком у свиноматки курсанта. Пр-к Степура и бык Командир хозвзвода пр-к Степура - высокий хохол на ногах, чем то напоминающих ножки циркуля, попутно руководил реализацией планов Сидоровича на хоздворе: в коровнике и свинарнике. Одной из его обязанностей была организация вывоза коров на бойню. Приезжала бортовая машина, и коров увозили в Подольск на мясокомбинат. Но животина-то смекала быстро чем закончится эта турпоездка в бортовом авто и зачастую никак не хотела занимать почетные места в кузове. Особо проникся к сему действию бык-производитель, который точно просёк, кто руководит изъятием из оборота его рогатулек. Между Степурой и быком стал проявляться отчётливый антагонизм интересов. Каждый раз когда бык находился не в стойле, а гулял по хоздвору, начиналась коррида - лишь стоило Степуре появиться в поле зрения вожака. Степура быстро реанимировал практику резвого бега и гармонично дополнил её кошачьим навыком прыжков на забор, а вместе с ним на заборе оказывались и дежурные в наряде курсанты. Затем быка отгонял в стойло щуплый пастух-узбек , которого этот бык однажды уже поднял на рога, но тем не мене не смог устрашить. Правда сам бык продержался до забоя недолго - было принято волевое решение - коров не плодить. Говорят, что пр-к Степура сгинул во время перестройки, хлебнув палёной водки. Капитан Хатожин Честно говоря, чем занимался в хозвзводе Хатожин уже и не помню, но помню его щедрый подарок, когда он ушёл на повышение в стойбат зам. по тылу и прислал Сидоровичу коняку. Молодой жеребчек был угнан с конефермы и, когда угонщики вдоволь накатались, то попросту оставили его погибать, привязав к дереву в лесу, где его и нашли солдаты из стройбата. Однако радость Сидоровича была недолгой спустя пару недель нашёлся хозяин и лошака пришлось отдать У солдат и сержантов постоянного состава, живших в деревянной казарме была традиция - дембельский гвоздь, в день, когда выходил приказ, все потенциальные дембеля расписывались под напутствием на маленькой бумажке, которая вкладывалась в специальный гвоздь, заранее приготовленный УРМщиками, который представлял из себя пустотелую заостренную капсулу 15-20 см с откручивающейся шляпкой. Гвоздь в торжественной обстановке вбивался в стену казармы за образами - каждый дембель должен был произвести кувалдой свой удар, после чего ритуал заканчивался. И вот в части сменился хозяин - Мацкевич ушёл на покой, а его место занял Ваганов. Насколько помню его появление было встречено без особого энтузиазма командой отцов-полковников и их опасения оказались не напрасными. То, что отмечали все срочники, так это постановка в строй всех без исключения подчинённых Ваганова. Если раньше на плацу на трибуне красовались все полковники из командования части, то с приходом Ваганова, принцип единоначалия был реализован бескомпромисно -на трибуне стоял только командир части, а все прочие маршировали во главе строя. Не знаю насколько эта ситуация долго продолжалась, поскольку сам отошёл от дел ратных, но поначалу новая метла указала на то, кто в доме хозяин. Кстати, может кто расскажет о судьбе нового командира?

Вячеслав Поминов: «Архипелаг Палаева». А сейчас, уважаемый читатель, пришло время узнать тебе откуда в 1978 году к официальному статусу 2-ой батареи 2-го дивизиона прилипилось невероятное по тем временам, невозможное при Абсолютном господстве Политотдела и бдительном присмотре со стороны «особистов» перефразированное название крамольного Солженицинского романа. Врят ли, кто-то из офицеров знал реальную историю мытарств автора этого меткого сравнения. А дело было так. Прапорщик Палаев добирался к месту своего назначения с Дальнего Востока довольно долго – необходимо было привезти беременную жену, какой ни наесть, скарб, должность старшины батареи временно исполнял ваш покорный слуга – сержант «Дюймовочка», (как ехидно подсмеивался надо мной долговязый капитан Дёмин В.Ф.) Скорее всего, по высоким меркам Виктора Максимовича, (а именно так на самом деле звали прапорщика Палаева по метрикам) порядок во 2-й батарее в это время рухнул ниже нулевой отметки, каким бы грозным начальником не старался я быть для моих товарищей - срочников… а припозднившийся старшина батареи с первого мгновения начал восстанавливать честь мундира. Одним из первых деяний Старшины была замена линолиума в Ленинской комнате с маскировочно- коричневого на белоснежно-белый… Эффект был потрясающим – после входа и выхода из Ленинской комнаты взвода курсантов в тщательно начищенных ваксой сапогах, белоснежное поле хранилища материалов Партийных форумов и профилей бдительных воинов на фоне изделий С-75 покрывалось затейливой вязью нечеловеческих следов. Свободный дневальный, проклиная, страшные изделия обувщиков бросался на замызганные полы со щёткой и мылом задолго до того как тишину опустевшей казармы разорвёт вопль раненого вепря. Именно такими звуками прапорщик Палаев выражал сожаление о потере линолиумом своей белой (не путать с былой) девственности. ИБО… Кто служил во 2 батарее, прекрасно помнил, как летали по казарме тетради, конверты и рыльно-мыльные принадлежности, если, не дай Бог, корешки тетрадей в тумбочке не были совмещены или глядели в разные стороны. Ревнитель стерильности в жилом помещении подразделения, громогласно знакомил суточный наряд с перечнем всех венерических заболеваний известных медициной на тот момент, и строил изысканные коллажи из Золотоордынских заимствований ненормативной лексики русского языка. Крупно доставалось и суточному наряду и сержанту, допустившему эту оплошность в своём взводе. Надо ли говорить о том, что участь дневального во 2 батарее была не то, чтобы незавидной, а, я бы сказал фатальной. И вот – в эту суровую пору становления Великого Порядка на службу был призван курсант… по этическим соображениям, я не стану называть имя этого интеллигентного юноши, хотя не стану скрывать, что имя его украсило бы золотые страницы Книги Гиннеса. ИБО… было подсчитано, что из 6 месяцев, проведённых рекрутом в «учебке» 2 месяца чистого времени он провёл «на тумбочке». Причин и поводов боец давал предостаточно – его униформа всегда блистала, а, вернее, поблёскивала и лоснилась на швах, один из рукавов и спина всегда хранила образцы побелки со стен всех сооружений бригады. Невозможно забыть результаты уникальной системы бритья «Квадратно-гнездовым способом» (цитируется по Палаеву), всегда косо пришитый подворотничок, рыжие сапоги… И вот, в день Присяги 2 сержанта взвода совместными усилиями целого отделения смогли более-менее подшить, очистить, выстирать, выбрить, подстричь Анику-воина, как пришло телефонное сообщение с КПП, о том что к неназываемому бойцу приехал отец… в форме полковника от инфантерии… Первое, что сделал щёгольски одетый пехотный полковник, попросил встречи со взводным сержантом… Миша Стуров, а это был именно он, на ватных ногах отправился на встречу с краснопогонным носителем каракулевой папахи. «Ты, его сержант?» - «Я, товарищ полковник». – «Ну и как он?» - «Ну, в целом…» - «Рас…дяй? - … «Да не стесняйся, я же своего сына знаю»! Затем, взяв за плечи младшего командира, - «Дери его, сынок, как сидорову козу! Очень тебе благодарен буду. А то, мать его совсем распустила». Ну, сами понимаете за «Стурычем» дело не стало! - Вот так рождаются герои Книги Гиннеса. Ко всему привыкает человек, особенно в армии. Привык и наш герой и даже изыскал в бесконечных нарядах пользу. Долгими бессонными ночами он строчил что-то в толстой тетради в коленкоровом переплёте. «Письма любимой? Спросил я его как-то, - или дневник? – «Книгу пишу, «Архипелаг Палаева». – А почему так назвал? – «Да так – навеяло». Парень неловко улыбнулся и протянул мне стопочку замусоленных страничек, напечатанных на убитой печатной машинке и прошитых суровой ниткой. Так сержанты 2-й батареи по одному познакомились с творчеством запрещенного классика в «самиздате». «А про Палаева?» - «Не готово ещё, - работаю». Вот интересно, - а кто-нибудь читал? Никогда не забуду, как во время пути на техпозицию солдатский строй периодически обгоняли офицеры: лейтенанты, капитаны, майоры и, даже подполковники (из "Мироновской" части) на велосипедах..., а прапорщики, заведующие складами, на "Москвичах и "Жигулях"... и это почему-то никого не удивляло. Совсем другим человеком всегда был В.М. Палаев. Он мог в пухи прах разносить каждого сержанта своей батареи но не позволял никому, даже старшим офицерам других подразделений бригады глумиться над нами. Страна жила бедненько в те времена, в магазинах ничего не было, а у нас в военторге были ого-го какие вещи! И тогда старшина предложил нам - сержантам, сделать общую кассу - по 10 рублей с получки. кто едет в отпуск или на "дембель" берет кассу на гостинцы и подарки родным, участвовал своим кровным червонцем ВСЕГДА и НИКОГДА сам не брал денег из этой кассы взаимопомощи. Он, детдомовец, научил нас дорожить отношениями нашими родными, научилмногое делать собственными руками "Глаза боятся, - руки делают!". Вспоминаю каким сокрушительным было для нашего старшины появление у Ананьева знаменитых Подольских урн... (См. "Похищение") Буквально в следующее воскресенье ушел взвод на работы на ближайшее к части предприятие... трое суток не смыкал глаз уязвленный в самое "не могу" СТАРШИНА, а вместе с ним и трое курсантов, владеющих искусством сварочных работ... "Вот!" - на исходе 3-х дней и 3-х былинных ночей изрёк повелитель своего СОБСТВЕННОГО Архипелага и 3 закопченых курсанта вынесли из недр батареи 3-х пузатых пингвинов, покачивающихся на металлических подставках. - "Лучше Ананьевских! Вот увидите мы еще и курилки из уголков сварим... у нас остались"... "Прощай, воскресенье", - подумал каждый из нас. Походы на работы на соседние предприятия по воскресеньям стали регулярными... Бойцы мирным трудом зарабатывали деньги и стройматериалы. У нас у первых в казарме появился цветной телевизор - мы первыми наблюдали армейскую эротику - Аэробическую зарядку в ЦВЕТНОМ качестве. Очаровательные спортсменки крутили розовыми попками... "А черт с ним, с воскресеньем!". Апофеозом благоустройства стало приобретение СТЕРЕОСИСТЕМЫ, которую замполит дивизиона майор Вахтин сразу же нарёк "Циркуляркой" за 50 ватт двухполосного цвука. Затем кто-то из курсантов "сваял" к ней и цветомузыкальную установку. Палаев был не утомим. - Вот я в Москве в метро...В туалете увидел... вдохновляясь вещал старшина, быстро набрасывая чертёжик на письме любимой сержанта Балашова... вот так кафель лежал и латунные ромбики... А ведь у нас (извините за каламбур) в КАЗАРМЕ даже КАЗАРМОЙ не ПАХЛО... и не потому, что убирали стерильно, я не знаю как, но Виктор Максимович использовал какой-то дезодорант!!! и это в 1978 году! Монстр! Чудовище! Как только не называли хранителя "Архипелага" неразумные пацаны - курсанты, да что греха таить, и молодые "замки"... он ничего не волок домой из казармы, горе зав. складу, "сэкономившему" на курсантах. И вспоминать прапорщика Палаева мне помогают слова поэта "СЛУГА - ЦАРЮ, ОТЕЦ - СОЛДАТАМ!

Архистратиг: Да, Вячеслав, Палаев самозабвенно выстраивал идиллию солдатского быта и главное,- кто в этом процессе был лишним- так это сами курсанты. Во главе угла всегда было показушное стремления вычистить и вылизать до блеска. И то, что в этом потоке самоутверждения Палаева курсанты были вынуждены пользоваться сортирами других батарей и закоулками пустых строений об этом принято было умалчивать. Во многих частях курсанты после выпуска писали на заборах лозунг: "Смерть Палаеву!", даже из германии мне прислали такую новость. Но, вот блин, ведь даже туберкулёз его не задолбал!?

Лапшин: Архистратиг пишет: "Смерть Палаеву!", Неужели уроки "уставника" Палаева никому из курсантов не пригодились по службе?.... Или в этой "чернухе" есть что-то личное?

Архистратиг: Лапшин пишет: Неужели уроки "уставника" Палаева никому из курсантов не пригодились по службе?.... О каких уроках идёт речь? Ничего из его неуважительного отношения к людям я в дальнейшей жизни не использовал. Лапшин пишет: Или в этой "чернухе" есть что-то личное? Было бы неразумно отрицать наличие негатива в адрес Палаева, но я просто описал самые радикальные настроения курсантов и не стоит проецировать лозунг "Смерть Палаеву!" на моё сознание, хотя позитива его адрес никакого не испытывал и не испытываю, более того в мае 2008 года мы с ним встречались и рукопожимались, скажу без особой радости, но я не настолько кровожаден и злопамятен, чтобы негатив от подобных людей тащить через всю жизнь. поминов вячеслав пишет: а в те времена тоже обижался на него - потом дошло. Если бы не было иных примеров и других старшин. Маниакальное стремление к идеальному, в нашем случае чистоте, есть ни что иное как гипертрофированное проявление личностных аномалий, рисунок пограничной личности, эгоцентричной и самовлюблённой, наглядный пример "анального" характера, известного своим неуважением к одним и заискиванию с теми, кто рангом выше. Естественно отцам-командирам было удобно иметь такого ревнителя чистоты, и если приезжал кто с проверкой ли или ещё какая инспекция, то основной объект палаевской показухи был СОРТИР, в который курсанты даже справить нужду могли зайти только по расписанию, дабы не осквернить чистоту пола следами своих сапог. Вы-то сами по-нужде как ходите, когда приспичит или терпите, режим дня соблюдая?

Лапшин: Архистратиг пишет: Маниакальное стремление к идеальному, в нашем случае чистоте, есть ни что иное как гипертрофированное проявление личностных аномалий, рисунок пограничной личности, эгоцентричной и самовлюблённой, наглядный пример "анального" характера, Прямо скажем, что такую характеристику можно дать любому старшине, добросовестно исполняющего свои обязанности... В других "грехах" старшина Палаев не обвинялся? Солдат не обирал? Мзду не брал? Хулиганов казарменных не покрывал?

Вячеслав Поминов: Лапшин пишет: в этой "чернухе" есть что-то личное? Скорее всего именно так. Вот, например, Майор Вахтин запомнился А. С. Лебедеву как завсегдатай магазинчика ДСР и "членовредитель", а мне тем, что у него единственного среди наших офицеров был орден "Красной звезды" за Вьетнам. И тем, что он заступился за меня перед всем офицерским корпусом в Новопетровске. Дело было так: один офицер продовольственно-вещевой службы самым наглым образом забирал мясо из солдатского котла. - Я был тому сведетилем, т.к. находясь на прапорской должности, ходил в наряд дежурным по столовой. Я был молод и бескомпромиссен. на партийном собрании (а я был кандидатом в члены ВКП (б)) я поинтересовался как может так поступать Советский офицер ... ох и шум тут начался... меня открыто поддержали майоры Вахтин и Брыжин и вместе со Шмонденко предусмотрительно отправили меня с 4 сержантами и коптером в Толбино готовить казармы для переезда батареи... и повзрослел и теперь понимаю, что эти мудрые люди с фронтовым опытом спасли меня, дурачка, от "праведного" гнева коллег и звания "Павлика Морозова" ... офицера отправили в отставку, а ребята и впрямь недоедали... поминов вячеслав пишет: люди с фронтовым опытом у майора Брыжина, орден за защиту Асуанской плотины, и там за Египет и капитаны Анисимов и Орлов были награждены... для нас они были настоящими героями Архистратиг пишет: Вы-то сами по-нужде как ходите, когда приспичит или терпите, режим дня соблюдая? Миша, извините если задел - я повторюсь я служил ноябрь 1976 по ноябрь 1978, в "Кедровке" соответственно, с весны 1978 по ноябрь 1978 и по нужде ходили по велению совести и одноименного пузыря. Про надписи в казармах ГСВГ мне кто-то рассказывал. - Помнишь, как у Высоцкого :"В общественном Парижском туалете есть надписи на РУССКОМ языке" Архистратиг пишет: об этом принято было умалчивать "даже туберкулёз его не задолбал!?" Не знаю уж как было дальше - я ведь служил с Палаевым первый его и последний мой год в бригаде. Но в ЭТОТ год абсолютно ВСЕ пользовались благами этого быта. У меня, как ты сам понимаешь, нет никакого резона умалчивать. Лично я теперь могу и плитку положить и сварочным аппаратом... я получил свои уроки ответственности...и жил я в ТОЙ же казарме и в том же сортире опорожнялся... а в те времена тоже обижался на него - потом дошло.

Вице-Председатель: поминов вячеслав пишет: а в те времена тоже обижался на него - потом дошло. Здесь я соглашусь... Когда я служил замполитом учебной батареи и требовал от курсантов соблюдения правил приличия и гигиены, не все это понимали правильно, а скорее всего воспринимали замечания, как личное оскорбление... Кстати недавно один из воинов 1986г. открыто с обидой написал мне, что когда я от него, как от дневального, потребовал восстановить том Ленина, пропавший в его дежурство из Ленкомнаты- он объявил меня для себя "личным врагом" и всячески вредил мне весь период обучения, подрывая авторитет и докладывая начальству небылицы... ПРошло время и он "осознал"... через 25 лет...

hakkapeliittaa: Во-первых, хочу поприветствовать вновь прибывших на форум и в тему. Во-вторых, вынужден вмешаться в возникшую перепалку, поскольку являюсь модератором этого раздела. Архистратиг У нас не в первый раз возникают разногласия между участниками форума. Что ж, интернет-форумы на то и даны, чтобы спорить и находить истину. Проблема отношений молодых солдат и старшины-уставника не нова. И я с Вами согласен, что показное сияние и практичность с гигиеной вовсе не одно и то же. Внимательно прочитав Ваши посты о трупиках поросят, крупном рогатом скоте и некоторых персонажах Вашей учебки, невольно хочется Вас спросить - а было ли что-нибудь хорошее, интересное, доброе за два года, которые Вы прослужили? Или всё что Вы видели - это сортир и подсобное хозяйство? Напишите, чему и как Вас учили, что интересного Вы узнали, с кем подружились за время службы. Были проблемы - пишите, почему нет? Но прошло уже много лет, Вы повзрослели, и, как мне кажется, теперь не стоит лелеять обиды тридатилетней давности. Тем более, что Вы считаете себя человеком библейским... Простите прапорщику Палаеву его прегрешения, вольные и невольные. Р.Б. Алексий, модератор Вячеслав Поминов А что Вы можете рассказать о Мироновской части? Я догадываюсь, о чем речь, но интересно, что Вы знали о ней?

Вячеслав Поминов: hakkapeliittaa пишет: А что Вы можете рассказать о Мироновской части? Да, фактически ничего. Знали, что в ней служат офицеры в званиях от майора до подполковника и человек 7-9 срочников, обслуживающих сигнализацию и связь. Рядом с караулкой - их КПП. Часовым и караулу было предписано ни под каким предлогом не входить на их территорию о пожаре или проникновении сообщать по телефону... вот и всё. Я полагаю что кот Дембель знал намного больше... он единственный кто беспрепятственно проникал на территорию загадочной части - СТАЛКЕР, ёшкин кот. hakkapeliittaa пишет: а было ли что-нибудь хорошее, интересное, доброе за два года, которые Вы прослужили? Вот у меня было: я с удовольствием вспоминаю капитана - заведующего клубом, хотя мне очень стыдно что я вот уже вторую неделю пытаюсь вспомнить его фамилию. Этот удивительный и немного... как бы сказать поточнее, наивный человек привозил в бригаду из Москвы ФЕСТИВАЛЬНЫЕ фильмы... которые в стране ещё НИКТО не видел. Ему так хотелось чтобы ЭТО увидели мы. Потрясающе я привел курсантов на просмотр. На один вечер через каких-то знакомых Завклуб достал "Рабу любви" в самый драматичный момент... когда сердце моё замирало в истоме... В реальность меня привёл богатырский храп Дружины Стартовиков... я оглянулся, чтобы поделиться хоть с кем нибудь... СПАЛИ ВСЕ! Вячеслав Поминов пишет: "а было ли что-нибудь хорошее, интересное, доброе за два года, которые Вы прослужили?" А ещё в моей жизни был взвод с высшим образованием, если помните - в бригаде наступил "Культурный ренессанс" когда в часть хлынули выпускники ВУЗов. Как сейчас помню, из Владимира привезли Сашу Тернового - выпускника Владимирского Политеха и началось... мы собрали чудесный ВИА (или группу - это кому как сподручнее) после первого же успешного выступления с "благословения" Вахтина и с легкой руки Шмонденко (даже Архистратиг отмечал удивительное свойство комбата все улаживать), ребята съездили домой и привезли музыкальные инструменты, сделали репертуар... патриотический репертуар (само собой) и начали свою гастрольную деятельность... Вот тут я признаюсь, что примазался... я вёл конферанс, а ребята пели, играли ... и это было так... профессионально! мы выступали и перед рабочими в Подольске и перед колхозным крестьянством в подшефных сёлах... и вот, наконец мы добрались до Олимпийской базы что в нескольких километрах от Толбино. Мы отыграли обязательную программу зал аплодировал. Я вышел, что бы объявить музыкантов и попрощаться но нас не хотели отпускать. Вдруг из первых рядов "А Битлов сыграть сможете?" Музыканты переглянулись... покосившись на политработников... (вот чёрт, ну вспомнит кто-нибудь завклуба?) - "А-а-а давайте!" грянули Girl, затем Yesterday, потом был конечно Дым над водой... Володя Мирошниченко (он заканчивал Институт физкультуры им. Лесгофта) "В копеечку" пел Демиса Руссоса, даже вибрация голоса была точной (только Володя был без бороды и раз в 8 худее грека... Обнявшись с нами пели Василий Алексеев, Юрик Вартанян, сборная Союза по Дзю-До и молодёжная сборная по лёгкой атлетике... концерт затянулся, вернулись к полуночи.. и досталось бы всем... Если бы... Звёзды Советского спорта не приехали утром с "ОТВЕТНЫМ визитом" Согласитесь, только двух ЗВЁЗД, двух суперштангистов хватило бы чтобы затмить все звёзды на погонах разгневанного начальства... (чёрт, ну как же звали завклуба?). Великие спортсмены выступили с показательными выступлениями борцов. Долго жали руку виртуозного джазового пианиста, муз. руководителя ансамбля Александра Тернового. А в оркестре Саня играл... на большом барабане...

volhovm6: RevALation пишет: Часть была расформирована.

Вячеслав Поминов: Кто что, а я о том же. С того момента как выпускники институтов перешли на полуторогодовое служение Отечеству их начали призывать в учебку. И ка бы это ни было обидно "подрощенным" призывникам, вот для нас "послешкольных" ребят это было великое благо. Общение, прекрасное, умное общение. Согласен, люди с высшим образованием - это и большая часть наших офицеров... только это другое общение, командира и бойца... даже неформальное но другое. Стою я перед взводом: взрослые серьёзные люди, некоторые даже обременены семьями, а у некоторых даже дети... А мне 19, и я год назад, как раз, в ВУЗ не поступил, а они его успешно закончили. Сглатываю холодную медузу, подступившую к горлу: Товарищи курсанты, я... очень уважаю вашу образованность и ваш возраст, но так уж случилось что я - ваш командир..., а ложка в армии "ЛЮМИНЕВАЯ" взвод в одно дыхание хохотнул и замолчал... деликатно. Великий вождь Маниту в армии имеет другое имя - чувство юмора. Никогда после этого у нас не возникало проблем с дисциплиной. Общались на равных вне строя, а на службе.. как на службе. Были среди "взросленьких" курсантов два Бориса - Борис Сурков и Борис Петров. Первый - КОНЬ... ну, как, конь, скорее пони... 160 росту и 35 размер обуви... но! Он выпускник спортфака Владимирского пединститута. 2 первых взрослых и 1 КМС (!) И, между прочим, тренировал футбольную команду Владимирского тракторного завода (даже не верится сегодня, что такой парень просто был призван в армию... как все!) Боря летал по футбольному полю, как пистолетная пуля и всегда приходил к лыжному финишу первым, даже если к его ногам подвязать две заострённые штакетины. Второй Борис - Петров, выпускник ВГИКа (!), и внешне и по сути своей напоминал Пьера Безухова. Меня всё время подмывало спросить где он оставил свой цилиндр или почему косо подшил на свой фрак подворотничек. А еще очень хотелось спросить Льва Николаевича какой размер сапог носил его герой. Помню как сейчас - 50-й размер сапог нашли Борису только на складах округа, а вот 49-й размер ботинок к "парадке" Петров так и увез в войска в вещмешке ни разу не одеванными. Конечно же этот интересный факт не мог остаться не замеченным моими высокообразованными подчинеными. Взвод, подъем! - Трах-тарарах тах-тах! - Строиться на улице! "Замок" гневно сверкая очами, подобно Чеховскому золотых дел мастеру Хрюкину, победно воздевал над головой живой укор - догоревшую спичку... - Отбой! - Подъем! и вот уже третий раз все сметающая лавина курсантов обтекает могучий утёс в виде Бори Петрова, безуспешно пытающегося натянуть на большой палец ноги крошечный сапожок 35-го размера. Сержант резко втянул воздух в легкие... но команды не последовало - среди начищенных носков ещё не сбитых кирзачей разместились... 2 пятки... понятное дело, Боря Сурков, замыкая строй, смотрел вперёд молодцом... но огромные корабли петровских сапог на его резвых ногах презрительно отвернулись от умирающего от хохота сержанта...- КОТ В САПОГАХ! Вся батарея хохотала как не в себе. Через пару минут истерического хохота к строю присоединился Пьер Безухов в запотевших от усердной, но безуспешной работы очках, держа подмышкой игрушечные "черевички" Суркова. Среди курсантов интеллектуального взвода, возвращающихся из наряда, стало доброй традиций менять Борисам сапоги. А если у кого-то просто плохое настроение - можно было просто поставить рядом эти 2 пары сапог... и воспоминания о доме и детстве - обеспечены.

Вице-Председатель: Вячеслав Поминов пишет: Товарищи курсанты, я... очень уважаю вашу образованность и ваш возраст, но так уж случилось что я - ваш командир..., а ложка в армии "ЛЮМИНЕВАЯ" Сержантов у учебках подбирали таких, кто способен был подчинить своей воле «разношёрстный» коллектив. Как правило-это были лучшие из лучших, физически и морально крепкие ребята... С мнением ЗКВ учебных подразделений считались командиры всех степеней... Будучи замполитом учебной батареи я всегда мог на них положиться... и не разу никто из них меня не подвёл! Были бойцы-сержанты!!! Спасибо им за их службу!

RevALation: Хочу добавить, что работа с курсантами, закончившими ВУЗы доставляла истиное удовольствие! Подчас, они приходили уже с готовыми предложениями. Например: мы хотим организовать небольшой концерт и уже все продумали, посмотрите? Или: хочу прочитать цикл лекций для...офицеров. Вы не против? Есть возможность организовать выезд батареи на спектакль в ....театр. Даже тайные тренировки секции каратэ для офицеров.Масса предложений, море фантазий. И ничего страшного, если некоторые из этих "головастых" наедине с тобой обращаются не по званию, а по имени-отчеству. Помню, даже учебный широкоформатный фильм сняли с помощью второй батареи второго дивизиона (батарейный режиссер - сын режиссера Полуянова) Назвали "Огневая полоса". На музыку рок-группы "Эмерсон Лэйк энд Палмер" Говорят, что этот фильм способствовал карьере нашего начхима бригады.

volhovm6: RevALation пишет: Помню, даже учебный широкоформатный фильм сняли Когда часть находилась у Загорска serg пишет: Заканчивал учебку вч 92861 в г. Загорске 1972г. Да, учебная часть находилась у Загорска, Борисов Владимир вспоминает то время-... В зимние морозные январские дни 1976 года в городе Загорске, близ деревни Тураково,проходили съёмки художественного фильма "Аты-баты шли солдаты"режиссёра-постановщика Леонида Быкова. В съёмках этого фильма активное участие приняли военнослужащие учебного подразделения войсковой части 92861. Первый показ нового фильма состоялся в клубе части. Со словами благодарности перед военнослужащими выступил Леонид Быков, сыгравший в фильме главную роль.Следует отметить, что трансляция нового фильма о Великой Отечественной войне продолжалась около трёх часов. На прощание популярный, любимый артист и режиссёр сфотографировался с военнослужащими. Съёмки этой ленты о минувшей войны проходили в очень сильные морозы, но курсанты "учебки", артисты и коллектив фильма стойко переносили обжигающие ветры и жгучие морозы.Когда,наконец то, съёмки закончились, неожиданно выяснилось, что на киностудии им. А. Довженко не переставили рамку для широкоформатного показа фильма, и съёмка осуществлялась на старую,квадратную рамку. На новую пересъёмку картины командир войсковой части п/п-к Чурсин отказался предоставлять измученных и обмороженных курсантов учебного подразделения. И тогда Леонид Быков добился встречи с тогдашним министром обороны Дмитрием Устиновым и после непростого и продолжительного разговора работа над фильмом продолжилась. Эти фотографии я делал зимой, в начале января 1976 года! Были сильные морозы, у меня замерзал фотоаппарат и я постоянно бегал в машину к операторам отогревать камеру! Да и на фото солдаты из массовки стоят в шинелях, ватниках, овчинных полушубках. К вопросу о листьях зимой-так у меня на огороде на американском клёне до сих пор висят неуспевшие опасть и улететь прошлогодняя засохшая листва!

hakkapeliittaa: Хочу задать служившим в Кедровке простой вопрос. А как обстояло дело с питанием личного состава? Хорошо кормили? Или еда оставляла желать лучшего? Только честно.

Вячеслав Поминов: Вице-Председатель пишет: и не разу никто из них меня не подвёл! Поехали за набором в Брянск с майором Брыжиным. На областном сборном пункте местное начальство предложило оставить сержантов там же, на нарах с рекрутами. Брыжин осмотрел помещение, покачал головой - нет. Местный майор: да оставьте, и на гостиннице сэкономите и вам спокойнее - не наворочают ничего... Нет, сказал Брыжин, я своим доверяю. Мы жили в одной с майором гостиннице в разных номера, и это было два дня полной свободы. Но мы ведь не могли подвести человека, который нам доверяет. Старшина - хозяин одноименного Архипелага был глубоко убеждён, что все сержанты настолько загружены службой, что им просто недосуг куролесить и безобразничать, а жесткая пропускная система и постоянный контроль – несокрушимый запор на пути пьянства в подразделении. Я думаю, что отчасти он был прав… НО! Была в сержантах Кедровки одна «особинка»… - Находить решение в нерешабельных ситуациях. Приближающиеся роды супруги Виктора Максимовича, вопреки нашим ожиданиям не приносили облегчения в службе. – Досужего старшины хватало на всё: и на дом и на батарею. Растущее напряжение и переживания перекинулись и на нас, конечно. Кто же станет наследником знаменитой фамилии – мальчик или девочка? Узнаём – всё-таки девочка! На экстренном сержантском совещании «Замков» и Инструкторов практического обучения стоял вопрос; как, и, главное чем поздравить новоиспеченного папашу и его лампочку-дочку. Палаев категорически отказывался брать свою очередь «Чёрной кассы». Утром, когда Счастливый Отец пришёл в подразделение, дюжина могучих сержантских рук сгребла щуплого и доселе неприкасаемого прапорщика в кучу и начала подбрасывать сутулое тело до самого потолка: Палаев – Фуражка, Палаев – фуражка и так минут десять, не меньше. И только почувствовав твёрдую почву под ногами, старшина виляющей походкой добрался до табурета. На колени ему торжественно водрузили большую продолговатую коробку. Поправив свою невероятных размеров Фуражку, старшина осторожно приоткрыл крышку… От неожиданности, его руки отстранили упаковку, но любопытство присущее неугомонному прапорщику пересилило, и, он резко поставил открытую коробку вертикально… МА-МА! – Отчетливо произнесла коробка… На Палаева в упор смотрели небесно-голубые глаза с дрожащими длинными ресничками! КУКЛА – чудесная немецкая кукла - прелестный резиново-пластиковый пупс – мечта любой девочки на гигантском пространстве от Калининграда до порта Ванино, прижимала к пухленькой щечке пухленькими же розовыми пальчиками бутылку пятизвёздочной «Лезгинки»… «Но как?» со стоном выдавил из себя старшина… - «Да, так! Товарищ прапорщик, ответствовал Володя Мосинцев, - «мы не пьём, потому, что не пьём, - а не потому, что не имеем такой возможности» и широко улыбнулся. Это надо было видеть: «Спасибо, ребята!» Железный прапорщик, злодей и эксплуататор размазывал кулачком скупую мужскую слезу – «За мной торт с лимонадом!» RevALation пишет: режиссера Полуянова Извините Александр Сергеевич, Полуянов старший был (СУПЕР) оператором, но по ОТЦАМ это не принципиально. У ДЕТЕЙ фильм получился... расстроился только старшина... - надо было где-то добыть шапки курсантам - было очень холодно. "Слава! Слава! - интернету по утрам и вечерам... , а не информированным поэтам... - стыд и срам! стыд и срам!" Вот так перефразируя Корнея Чуковского приношу извинения всем кого ввел в заблуждение. Оказывается: "зав.клубом был капитан Бурмистров... кино там крутил Володя Казначеев... и репертуар мы с ним выбирали... потом он через Бурмистрова подавал на утверждение Кокоши" из сообщения моего со-ратника Володи Маетного. СПАСИБО. Всё равно Бурмистров - молодец! RevALation пишет: "Огневая полоса". Как же очень даже помню Петров и Полуянов снимали фильм и обрабатывали материалы на Мосфильме. У нас сгорело 12 шапок и одна шенель от напалма. Но самое весёлое то, что оба курсанта закончили Экономфак ВГИКа и на выходе имели дипломы по специальности Директор фильма. hakkapeliittaa пишет: Приказ Выполнять Обожди у нас была другая версия родной нам аббревиатуры ПОГОДИ ВЫПОЛНЯТЬ - ОТМЕНЯТ! В войсках кормили лучше. Опять же, важно, кто готовил. Мой хороший друг Володя Ивакин - первый курсант с которым я познакомился в ночь прибытия в Новопетровск. До армии работал поваром в московском ресторане. Потом из нашей учебки был послан обучаться в поварскую учебку. А вернувшись начал готовить армейскую еду... Так вот если готовил он, то ВСЁ можно было есть, он то лучка пережарит и добавит в дурно-пахнущее картофельное пюре, то морковочки в рыбу... и даже не зню что, но все это было Очень съедобно. Милые женщины не "заморачивались". И только страшный аппетит курсантов, нагулянный в "ратном труде" компенсировал их профессиональную несостоятельность. Я мелкий был, а ребятам от 185см до 190см было довольно голодно. А тем, у кого было больше, давали 2 порции. Уж не знаю, от того что провокационные репризы Архистратига исчезли с форума, или тема исчерпана, но интерес к обсуждению "Гнезда" подугас. А у меня в голове крутится еще несколько рассказиков... ну, ладно пусть там (в голове) и зимуют. Тут мне один мой студенческий друг, после прочтения нашей переписки, сказал "По-моему мы с тобой в разных армиях служили..." можно считать это комплиментом нашей "Кедровке". А, может, я просто идеалист? - Может... Вот например "архангел Михаил" вспомнил, что ему резанули лычку на "малом дембеле" (выпуск в учебке) по-моему он должен был знать негласное правило - остаешься - на звание ниже, едешь в войска - то что заслужил. Я на "большой дембель" не старшиной ушел, а старшим сержантом - это не сделало меня хуже. И ребята писали из войск... и, даже в письмах обращались ко мне на "Вы". Я говорю "СПАСИБО" моей "Кедровке", моим командирам, - они дали толчок к профессии я - ШКРАБ, я продолжаю учить и обучать, делать досуг интересным, веселым и полезным. У меня 1300 "чудиков", почти вдвое больше их родителей. Я иду по городу... и Город улыбается мне...

hakkapeliittaa: Вячеслав Поминов Ну почему же интерес подугас? Наоборот! Пишите, Вы много интересного поведали, продолжайте по возможности. Да... пусть Архистратиг не обижается, что потерли его посты. Если по делу, всё останется в теме. А я поищу кое-какие фотки, сделанные моим товарищем пару лет на территории Толбинской базы...



полная версия страницы