Форум » ВОЕННАЯ ПОЛИТИКА , НОВОСТИ и СОБЫТИЯ В ВВС, ВКО и ПВО » ВОИНЫ-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ МОСКОВСКОГО ОКРУГА ПВО » Ответить

ВОИНЫ-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ МОСКОВСКОГО ОКРУГА ПВО

Вице-Председатель: ВОИНЫ-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ МОСКОВСКОГО ОКРУГА ПВО ВЬЕТНАМ 1965-1975 СИРИЯ 1982-1985 ЙЕМЕН 1979-1982 ЕГИПЕТ 1968-1988

Ответов - 29

Вице-Председатель: Войска ПВО — наиболее передовой с технической точки зрения род войск в сирийской армии. Основу сирийской ПВО составляют зенитные ракетные комплексы, поставленные еще во времена СССР и прошедшие череду боевых столкновений с израильской авиацией. ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ ПО-РОССИЙСКИ(ПВО СИРИИ) по материалам сайта ГРОМ ВОЙНЫ Кроме того, в этот период страна законтрактовала в России пусковые модули «Стрелец» с переносными ЗРК «Игла» и автономные ЗРПК «Панцирь-С1». Также Сирия начала модернизацию устаревших ЗРК С-125 «Печора» в их самоходный вариант «Печора-2М». Для обеспечения эффективной обороны на дальних рубежах сирийское руководство планировало приобрести также и ЗРС дальнего действия С-300ПМУ2 «Фаворит», однако по политическим мотивам уже заключенный и исполняемый контракт был в 2012 году аннулирован. На текущий момент, по данным интернет-блога bmpd, ПВО Сирии состоит из Южной и Северной зоны ПВО. Для управления силами и средствами противовоздушной обороны имеется три автоматизированных командных пункта, полученными еще в советское время. В войсках ПВО Сирии имеются 25 бригад и два отдельных полка. «Бук-М2Э», ЗРПК «Панцирь-С1», модернизированных «Печора-2М» и ПЗРК «Игла», основная часть боевых средств ПВО Сирии оставалась устаревшей и не способной адекватно отвечать на провокационные полеты израильской авиации. 22 июня 2012 года сирийская ПВО сбила турецкий разведывательный самолет RF-4E Phantom, который упал в Средиземное море в 10 километрах от сирийского побережья... (Никогда не догадаетесь, кто находился в кабине управления и был участником события... )

Коростелев В.А.: Войны - локальные, выводы - глобальные ПВО как один из решающих факторов успеха в вооруженном противоборстве На Ближнем Востоке в июне 1967 г., когда армия Израиля за неделю разгромила вооруженные силы Египта, Сирии, Иордании, уничтожив предварительно авиацию на аэродромах, одной из главных причин этого явилось пренебрежение военного и политического руководства арабских стран к вопросам создания и укрепления систем ПВО. Израильская авиация 5 июня 1967 г. и в последующие дни нанесла мощнейшие удары. А ИА ПВО Египта не смогла даже подняться в воздух: два взлетевших истребителя были тут же сбиты израильскими летчиками. Всего на аэродромах израильские ВВС уничтожили 273 самолета (203 египетских, 70 сирийских). Однако наземные средства ПВО АРЕ все же "завалили" 44 израильских самолета (9 - ЗРК, 35 - ЗА). НОВЫЙ ПРОТИВНИК В локальных войнах и конфликтах последнего десятилетия (1990-е гг.) с особой остротой для ПВО встала проблема борьбы с крылатыми ракетами (КР) любого базирования. В массовом масштабе они были впервые применены многонациональными силами (МНС) против Ирака (282) в 1991 г. и в 1999 г. во время агрессии НАТО против Югославии (около 900). Степень их использования в дальнейшем будет возрастать, поскольку КР - беспилотное и достаточно высокоэффективное средство поражения, к тому же малоуязвимое. Локальные войны и конфликты Краткий перечень - Гражданская война в Китае: с 1946 по 1950 год. - Боевые действия в Северной Корее с территории Китая: с июня 1950 года по июль 1953 года. - Боевые действия в Венгрии: 1956 год. - Боевые действия в Лаосе: с января 1960 года по декабрь 1963 года; с августа 1964 года по ноябрь 1968 года; с ноября 1969 года по декабрь 1970 года. - Боевые действия в Алжире: 1962 - 1964 годы. - Карибский кризис: 1962 - 1964 годы. - Боевые действия в Чехословакии: 1968 год. - Боевые действия на острове Даманский: март 1969 года. - Боевые действия в районе озера Жаланашколь: август 1969 года. - Боевые действия в Египте (Объединенная Арабская Республика): с октября 1962 года по март 1963 года; июнь 1967 года; 1968 год; с марта 1969 года по июль 1972 года; с октября 1973 года по март 1974 года и с июня 1974 по февраль 1975 года. - Боевые действия в Йеменской Арабской Республике: с октября 1962 года по март 1963 года и с ноября 1967 года по декабрь 1969 года. - Боевые действия во Вьетнаме: с января 1961 года по декабрь 1974 года. - Боевые действия в Сирии: июнь 1967 года; март - июль 1970 года; сентябрь - ноябрь 1972 года; октябрь 1973 года. - Боевые действия в Мозамбике: 1967 - 1969 годы; с ноября 1975 года по ноябрь 1979 года. - Боевые действия в Камбодже: апрель - декабрь 1970 года. - Боевые действия в Бангладеш: 1972 - 1973 годы. - Боевые действия в Анголе: с ноября 1975 года по ноябрь 1979 года. - Боевые действия в Эфиопии: с декабря 1977 года по ноябрь 1979 года. - Боевые действия в Сирии и Ливане: июнь 1982 года. - Боевые дейстия в Демократической Респубике Афганистан В декабре 1979 г. советское руководство приняло решение о вводе войск в Афганистан. Ввод и размещение контингента советских войск в ДРА проводились с 25 декабря 1979 г. до середины января 1980 г. Всего за период с 25 декабря 1979 г. по 15 февраля 1989 г. в войсках, находившихся на территории ДРА, прошли военную службу 620 тыс. военнослужащих, из них в соединениях и частях Советской Армии - 525,2 тыс. чел. (в том числе 62,9 тыс. офицеров), в пограничных и других подразделениях КГБ СССР - 90 тыс. чел., в отдельных формированиях внутренних войск и милиции МВД СССР - 5 тыс. чел. Кроме того, на должностях гражданского персонала в советских войсках за этот период находилась 21 тыс. чел. ВОЙНА В ЕГИПТЕ Ордена Александра Невского 18-я ОСОБАЯ ЗЕНИТНАЯ РАКЕТНАЯ ДИВИЗИЯ Была образована приказом Министра обороны от 13 января 1970 г. Входила в состав Оперативной группировки частей особого назначения, созданной по решению руководства Советского Союза для оказания военной помощи Объединенной Арабской Республики (ОАР) в войне с Израилем. В соответствие с планом секретной операции «Кавказ», разработанной Генеральным штабом и Главным штабом Войск ПВО страны, дивизия должна была обеспечить прикрытие от ударов с воздуха стратегических объектов Египта в глубине страны. Командиром дивизии был назначен генерал-майор Смирнов Алексей Григорьевич. Формировалась из частей и подразделений ПВО страны (ЗРК С-125) и ПВО сухопутных войск (ЗСУ-23-4 «Шилка», ПЗРК «Стрела-2») Зенитные ракетные дивизионы, входившие в состав, формировались: 1-я зенитная ракетная бригада - в Московском округе ПВО; 2-я зенитная ракетная бригада - в Белоруссии, Литве и Калининградской области (2-я ОА ПВО); 3-я зенитная ракетная бригада - в Эстонии, Ленинградской и Архангельской области (6-я ОА ПВО); 4-я зенитная ракетная бригада - на Украине (8-я ОА ПВО) и в Архангельской области (6-я ОА ПВО). Часть офицерского и личного состава была из Бакинского округа ПВО. Штаб дивизии состоял из офицеров 11-й ЗРД («Днепропетровской») В дивизию входили 24 зенитных ракетных дивизиона (зрдн). Каждый дивизион имел следующий состав: зенитно-ракетный комплекс (ЗРК) С-125, вооруженный 4-мя двухбалочными пусковыми установками (ПУ) (8 зенитных управляемых ракет (ЗУР) на пусковых установках) станция разведки и целеуказания (СРЦ) П-15 (отделение) взвод прикрытия в составе: 3 зенитных самоходных установок ЗСУ-23-4 «Шилка» (при выходе дивизиона в «засаду» в зоне Суэцкого канала придавалось 6 ЗСУ) 6 отделений ПЗРК «Стрела-2» по 3 стрелка-зенитчика в каждом отделение связи В соответствие с первоначальным планом дивизия была развернута в составе 4-х зенитных ракетных бригад. 1-я зрбр: командир п-к Жайворонок Б. И. КП и штаб - авиабаза «Кайро-Уэст» 2-я зрбр: командир п/п-к Руденко Н. А. КП и штаб - аэродром Иншас в 40-50 км от Каира в северо-восточном направлении 3-я зрбр: командир м-р Белоусов В. А. КП и штаб - Гиза 4-я зрбр: командир п-к Шумилов КП, штаб и 4 зрдн - Александрия, Мерса-Матрух Также их звали по месту дислокации: Александрийская, Каирская, Хелуанская, Асуанская, что было достаточно условно, т.к. часто зенитные ракетные дивизионы оказывались вдали от штаба своей бригады, время от времени выполняя манёвр по смене своих стартовых позиций. Так дивизион К.И. Попова развертывался и сворачивался 8 раз, занимая новые позиции, дивизион Костикова Н.Ф. – не менее 4 раз. Структура дивизии в составе группировки советских войск в ОАР (1-й состав 1970-1971 гг.): Главный военный советник министра обороны ОАР - Главнокомандующий Советских войск в Египте генерал-полковник Иван Сергеевич Катышкин (1968-1970) генерал-полковник Василий Васильевич Окунев (1970-1972) Оперативная группа Главкома войск ПВО по ЗРВ генерал-майор Громов Лев Александрович, старший группы полковник Киселёв, зам. старшего группы подполковник Веремеев, специалист ЗРВ подполковник Переятинец, специалист ЗРВ майор Ольшаных Николай Михайлович, специалист ЗРВ майор Самусенко, специалист ЗРВ майор Колесник, специалист ЗРВ майор Розов, специалист ЗРВ майор Дегтярёв, специалист ЗРВ полковник Дёмин Николай Михайлович, специалист по ЗСУ Артамонов, специалист по ПЗРК и другие, всего 14 человек 18-я ЗРД: командир дивизии генерал-майор Смирнов Алексей Григорьевич начальник политотдела подполковник Михайлов Вячеслав Григорьевич 1-я зрбр / 559 зрп * (п-к Жайворонок Борис Иванович): 1-й зрдн (п/п-к Попов Константин Ильич) в составе бригады с апреля 1970 г. 2-й зрдн (м-р Кузьменков Иван Иванович) 3-й зрдн (м-р Голос Юлий Андреевич) 4-й зрдн (м-р Демидик Вячеслав Демьянович) 5-й зрдн (м-р Мансуров Мидсхат) 6-й зрдн (м-р Комягин Георгий Васильевич) 7-й зрдн (м-р Усик) тдн (п/п-к Назаретян Роберт Рубенович) 2-я зрбр / 582 зрп * (п/п-к Руденко Николай Андреевич): 1-й зрдн (п/п-к Толоконников Василий Матвеевич) 2-й зрдн (к-н Маляука Валерионас Прано) 3-й зрдн (п/п-к Завесницкий Станислав Константинович) 4-й зрдн (Сухляк Степан Антонович) 5-й зрдн (Солодовников Георгий Иванович) 6-й зрдн (Елисеев Тимофей Матвеевич) тдн 3-я зрбр / 564 зрп (м-р Белоусов Владимир Алексеевич): 1-й зрдн (п/п-к Кутынцев Николай Михайлович) 2-й зрдн (п/п-к Кириченко В.И.) 3-й зрдн (м-р Таскаев Виталий Васильевич) 4-й зрдн (м-р Смирнов Павел Михайлович) 5-й зрдн (п/п-к Костиков Николай Федотович) 6-й зрдн (Ильин Б.В.) тдн (м-р Самусевич Семён Фёдорович) 4-я зрбр *(п-к Шумилов): 1-й зрдн (п/п-к Балабанов Алексей Иванович) 2-й зрдн (п/п-к Хаюстов Лев Дмитриевич) 3-й зрдн 4-й зрдн (п/п-к Попов Константин Ильич, март - апрель 1970 г.) (п/п-к Набок Влас Данилович, с 11 мая 1970 г.) техническая батарея отдельный 8-й зрдн (п/п-к Пашков) – Асуанский гидротехнический узел +рота РТВ +техническая батарея отдельный Центр РЭБ (п/п-к Исмаков Алексей Карамович) батальон РТВ 2-й СОСТАВ (март 1971 - июнь 1972) Через год после прибытия дивизии в Египет в марте 1971 года началась замена расчетов зенитно-ракетных дивизионов. Смена личного состава взводов прикрытия (ЗСУ-23-4 «Шилка», ПЗРК «Стрела-2») происходила раньше с декабря 1970. 18-я ЗРД: (данные неполные) командир дивизии генерал-полковник Юрий Михайлович Бошняк начальник политотдела генерал-майор Артём Григорьевич Ханданян начальник штаба дивизии полковник А.Р. Белый 1-я зрбр зрдн (п/п-к Линьков Василий Николаевич) 2-я зрбр 3-я зрбр (Руденко Игорь Маркович): 1-й зрдн (п/п-к Галкин А.Д.) 2-й зрдн (п/п-к Сергеев Н.В.) 3-й зрдн (п/п-к Третьяк В.Ф.) 4-й зрдн (п/п-к Ладнюк Анатолий Петрович) тдн (5-й д-н) (п/п-к Захаров Виктор Николаевич) отдельный 8-й зрдн (Насветников И.В.) 3-й СОСТАВ (июнь 1972 - август 1972) В начале июня 1972 г. 2-й состав дивизии сменила третья смена, но уже в августе египетская сторона внезапно потребовала их вывода. командир дивизии генерал-майор Н.Н. Рытов

Вице-Председатель: Коростелев В.А. пишет: - Боевые действия в Египте (Объединенная Арабская Республика): с октября 1962 года по март 1963 года;июнь 1967 года;1968 год;с марта 1969 года по июль 1972 года; КАРМАЗИН пишет: Конец 1969года.Израильская авиация, не без помощи английской и французской разведок,нанесла сокрушительный удар противовоздушной обороне Египта(ОАР).ПВО ОАР парализована.Правительство ОАР(Гамаль Абдель Нассер)обращается к правительству СССР за военной помощью.Правительство СССР дает согласие и на базе Днепропетровской дивизии ПВО формируется 23 дивизия ПВО в составе 4-х бригад,оснащенных ЗРК С-125,Шилка и СТРЕЛА-2.Командир дивизии г енерал-майор Смирнов.После слаживания расчетов на полигоне, дивизия морским путем перебазируется в Египет. Для управления боевыми действиями дивизии и взаимодействия с войсками ОАР формируется оперативная группа во главе с генерал=майором Громовым Львом Александровичем,его зам.Киселев Г.В. нач.штаба Жарков А.П.В состав ОГ входили офицеры боевого управления и инженеры по всем видам вооружения дивизии. Паралельно с ОГ ПВО были сформированы ОГ авиации и ВМФ. Оперативную группу авиации возглавлял ген.-майор Дольников Григорий Устинович.(по его пребыванию в плену рассказ Шолохова "Судьба человека"). ОГ ПВО прибыла в ОАР за месяц до прибытия дивизии.Первоочередной задачей группы было - проверить готовность позиций к приему техники и вооружения.Затем встреча транспортов в порту Александрии и скрытного развертывания ЗРДН на боевых позициях. о А.Кармазин. если это представляет интерес опишу ведение боевых действий.В боевых действиях в ОАР участвовали офицеры 3к ПВО:м-р Дикарев Е.С.(ком.РТБ Огарково 6 РТбр),м-р Крючков А.П.(офицер оперативного отдела 3кПВО),к-н Падалка А.В.(инж.отделения эксплуатации и ремонта РЛВ 3кПВО),ЗРДН С-125 (ком.п/п-к Попов - за бой под Абу-Сувейром удостоен звания Героя СССР)ЭТО ЗРдн 1АОН МО ПВО. (звания указаны на момент пребывания в ОАР). Что касается б/д 23д ПВО и участия в них вышепоименованных офицеров по Вашему запросу.(к-н Падалка А.В.-награжден орденом"Красная Звезда" и орденом ОАР, Дикарев Е.С.- орденом ОАР) .

Председатель: Коростелев В.А. Израиль всё сделал, чтобы "уничтожить" С-75, С-125 В ходе “шестидневной войны” 1967 года Израиль нанёс сокрушительный удар по вооруженным силам Египта, Сирии и Иордании. Потери арабской коалиции составили: 40 тыс. человек убытыми, раненными и пленными, более 900 танков, более 1000 стволов артиллерии и более 400 самолётов. Результатом стремительного наступления израильской армии стал захват Синайского полуострова, сектора Газа, Голанских высот и Западного берега реки Иордан. Для президента Египта Гамаля Абделя Насера стало очевидно, что исход "войны на истощение" целиком и полностью зависит от того, кто будет господствовать в небе над Египтом. Боевым составом 18-й особой зенитно-ракетной дивизии, развёрнуиой в 1970г. в районе Суэцкого канала было уничтожено около 15 самолётов и летательных аннаратов Израиля. Успех З Р К -75 и ЗРС-125 евреи не смогли перенести...и в 80-х-90-х убедили военное руководство прославленные в боях системы демонтировать и уничтожить! Позже под нож пошёл С-200... на очереди С-300ПС... Вот и вопрос-кто в Доме хозяин?

volhovm6: Многие наши с округа воевали не только в Афгане, просто нужна отдельная тема - "Воины округа - интернационаласты..."

Василий Малюцкий: Ввод советских войск в Афганистан 1. Девять лет, один месяц и восемнадцать дней… Именно столько продолжалась «афганская война». Война, ставшая «лебединой песней» Советской Армии и Советского Союза. Советские войска были введены в Афганистан после неоднократных просьб руководства Народно-Демократической партии Афганистана, вставшей у руля в результате неожиданного для СССР государственного переворота в апреле 1978 года. Но уже тогда партия НДПА не представляла из себя единого целого, а состояла из двух противоборствующих фракций – «Хальк» («Народ») и «Парчам» («Знамя). 2, В апреле 1978 года в стране произошел государственный переворот, причиной которого стали противоречия между руководством Афганистана и НДПА, претендовавшей на власть. 25 апреля по указу М.Дауда были арестованы высшие руководители ЦК НДПА, в том числе – Нур Мухаммад Тараки и Бабрак Кармаль. Политическое решение о вводе войск было принято 12 декабря 1979 года в кабинете Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежнева. Однако, по мнению руководства Генерального Штаба ВС СССР ввод войск в Афганистан привел бы к усилению мятежного движения, которое, в первую очередь, было бы направлено против советских войск (что впоследствии и произошло). 3, 25 декабря 1979 года в 15.00 на Кабульском направлении начала переправу по понтонному мосту через Амударью и марш на Кабул мотострелковая дивизия ТуркВО, дислоцированная в Термезе. 27 декабря 1979 года спецподразделение КГБ СССР «А» (знаменитая «Альфа») во главе с полковником Бояриновым, который погиб в ходе этого штурма начала операцию по штурму дворца Х.Амина, в результате которого последний был ликвидирован. В это время советские подразделения уже пересекали границу. 28 декабря 1979 года обстановка в Кабуле полностью контролировалась советскими войсками. В это день по радио с обращением к афганскому народу выступил Бабрак Кармаль, который «на броне» советских танков с триумфом вернулся из «почетной ссылки» из Чехословакии, где он был послом. До 1 января 1980 года в Афганистан было введено около 50 тысяч военнослужащих, а именно: две воздушно-десантные и две мотострелковые дивизии, подразделения обеспечения). Одна мотострелковая дивизия численностью 12 тысяч человек входила в Афганистан на направлении Кушка, Кандагар, основные же силы – на направлении Термез, перевал Саланг на Баграм и Кабул. В январе 1980 года в Афганистан было введено еще две мотострелковых дивизии. Общая численность войск составила 80 тысяч человек. Первым командующим 40-й армией, составлявшей костяк Ограниченного контингента Советских Войск был генерал-полковник Юрий Тухаринов. К середине января 1980 года ввод основных сил 40-й армии на территории Афганистана был в основном завершен. На территории Афганистана были сосредоточены три дивизии (мотострелковых – 2, воздушно-десантных – 1), десантно-штурмовая бригада, два отдельных полка. В последующем боевой состав ОКСВ уточнялся, проводились переформирование некоторых частей с целью их усиления. Окончательно ОКСВ включал в себя: 4 дивизии (мотострелковых – 3, воздушно-десантных – 1), 5 отдельных бригад (мотострелковых – 2, десантно-штурмовых – 1, спецназначения -1) 4 отдельных полка (мотострелковых – 2, парашютно-десантных – 1, артиллерийских – 1) 4 полка боевой авиации 3 вертолетных полка. Второй этап пребывания советских войск в Афганистане. 1980-1985 гг. Активизация боевых действий В ходе второго этапа пребывания интенсивность боевых действий постоянно возрастало. Наибольшего пика она достигла в 1984-85 гг. В 1984 году погибло свыше 2343 советских военнослужащих, в 1985 - 1988. Проанализировав ход и итоги войсковых операций и общую ситуацию, сложившуюся в Афганистане к тому времени, а также учитывая возросшее мастерство афганской армии, советское командование взяло курс на постепенное сокращение крупных войсковых операций, на замену их засадными действиями небольшими силами. Основную тяжесть боевых действий взяла на себя афганская армия. http://shot.qip.ru/009K9i-23GS55c0g/ http://shot.qip.ru/009K9w-2Myy9DpE3/ Генерал-майор А.А.Ляховский - автор книг об Афганской войне, в том числе и "Трагедия и доблесть Афгана". На завершающем этапе пребывания советских войск в Афганистане он был ближайшим помощником руководителя оперативной группы МО СССР в РА генерала армии В.И.Варенникова. История сохранила немало случаев длительной осады городов, крепостей и замков, а также примеров дерзкого стремительного их захвата относительно небольшими силами. Причем в последнем случае успех, как правило, сопутствовал тем, кто применял военную хитрость, обман и вероломство, действовал решительно и безжалостно. Операция, проведенная в декабре 1979 года в Кабуле, по захвату дворца Тадж-Бек (известного как "Дворец Амина"), не знает аналогов в новейшей истории. Главная роль в начальный период советского военного присутствия в ДРА отводилась силам `специального назначения`. Действительно, фактически первой боевой акцией в операции `Шторм-333`, которую осуществили 27 декабря группы спецназа КГБ СССР и войсковые подразделения армейского спецназа стал захват дворца Тадж-Бек, где размещалась резиденция главы ДРА, и отстранение от власти Хафизуллы Амина. С утра 27 началась конкретная подготовка к штурму дворца Х. Амина. У сотрудников КГБ был детальный план дворца (расположение комнат, коммуникаций, электросети и т. д.). Поэтому к началу операции `Шторм-333` спецназовцы из `мусульманского` батальона и спецгрупп КГБ досконально знали объект захвата: наиболее удобные пути подхода; режим несения караульной службы; общую численность охраны и телохранителей Амина; расположение пулеметных `гнезд`, бронемашин и танков; внутреннюю структуру комнат и лабиринтов дворца Тадж-Бек; размещение аппаратуры радиотелефонной связи и т.д. Перед штурмом дворца в Кабуле спецгруппа КГБ должна была взорвать так называемый `колодец`, а фактически центральный узел секретной связи с важнейшими военными и гражданскими объектами ДРА. Готовились штурмовые лестницы, экипировка, оружие и боеприпасы. Главное - секретность и скрытность. Во время обеда Генсек НДПА и многие его гости неожиданно почувствовали себя плохо. Некоторые потеряли сознание. Полностью `отключился` и Х. Амин. Его супруга немедленно вызвала командира президентской гвардии Джандада, который начал звонить в Центральный военный госпиталь (Чарсад Бистар) и в поликлинику советского посольства, чтобы вызвать помощь. Продукты и гранатовый сок были немедленно направлены на экспертизу. Подозреваемые повара задержаны. Усилен режим охраны. Однако основным исполнителям этой акции удалось скрыться. Первыми по дворцу прямой наводкой по команде капитана Паутова открыли огонь зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 `Шилки`, обрушив на него море снарядов. Автоматические гранатометы АГС-17 стали вести огонь по расположению танкового батальона, не давая экипажам подойти к танкам. Подразделения `мусульманского` батальона начали выдвижение в районы предназначения. Первой ко дворцу по плану должна была выдвигаться рота старшего лейтенанта Владимира Шарипова, на десяти БМП которой в качестве десанта находились несколько подгрупп спецназовцев из `Грома` во главе с О. Балашовым, В. Емышевым, С. Головым и В. Карпухиным. Общее руководство ими осуществлял майор Михаил Романов. Майор Я. Семенов со своим `Зенитом` на четырех бронетранспортерах должен был выдвигаться к торцовой части дворца, а затем совершить бросок по пешеходной лестнице, которая вела вверх к Тадж-Беку. У фасада обе группы должны были соединиться и действовать совместно. Первые минуты боя были самыми тяжелыми. На штурм Тадж-Бека пошли спецгруппы КГБ, а основные силы роты В. Шарипова прикрывали внешние подступы ко дворцу. Другие подразделения `мусульманского` батальона обеспечивали внешнее кольцо прикрытия. `Шилки` били по Тадж-Беку, 23-мм снаряды отскакивали от стен, как резиновые. Из окон дворца продолжался ураганный огонь, который прижал спецназовцев к земле. И поднялись они лишь тогда, когда `Шилка` подавила пулемет в одном из окон дворца. Продолжалось это недолго - может быть минут пять, но бойцам показалось, что прошла целая вечность. Я. Семенов со своими бойцами бросились вперед к зданию, где у входа во дворец встретились с группой М. Романова. Когда бойцы выдвинулись к главному входу, огонь еще более усилился, хотя казалось, что этого уже сделать невозможно. Творилось нечто невообразимое. Всё смешалось. Еще на подступах к дворцу был убит Г. Зудин, ранены С. Кувылин, А. Баев и Н. Швачко. В первые же минуты боя у майора М. Романова было ранено 13 человек. Самого командира группы контузило. Не лучше обстояло дело и в `Зените`. В. Рязанов, получив сквозное ранение в бедро, сам сделал перевязку ноги и пошел в атаку. В числе первых к зданию прорвались А. Якушев и В. Емышев. Афганцы со второго этажа бросали гранаты. Едва начав подниматься по лестнице, А. Якушев упал, сраженный осколками гранаты, а бросившийся к нему В. Емышев был тяжело ранен в правую руку. Позже ее пришлось ампутировать. Бой в самом здании сразу же принял ожесточенный и бескомпромиссный характер. Группа в составе Э. Козлова, М. Романова, С. Голова, М. Соболева, В. Карпухина, А. Плюснина, В. Гришина и В. Филимонова, а также Я. Семенова с бойцами из `Зенита` В. Рязанцевым, В. Быковским и В. Поддубным ворвались через окно с правой стороны дворца. Г. Бояринов и С, Кувылин в это время вывели из строя узел связи дворца. А. Карелин, В. Щиголев и Н. Курбанов штурмовали дворец с торца. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Если из помещений не выходили с поднятыми руками, то выламывались двери, в комнату бросались гранаты. Затем без разбору стреляли из автоматов. Сергея Голова буквально `посекло` осколками гранаты, потом их в нем насчитали целых 9 штук. Николаю Берлеву во время боя пулей разбило магазин автомата. На его счастье рядом оказался С. Кувылин, который во время успел отдать ему свой рожок. На секунду позже бы и выскочивший в коридор афганец-гвардеец, скорее всего, успел бы выстрелить первым, но на сей раз он опоздал с выстрелом. Был тяжело ранен П. Климов. Во дворце офицеры и солдаты личной охраны Х. Амина, его телохранители (около 100 - 150 чел.) сопротивлялись отчаянно, не сдаваясь в плен. `Шилки` снова перенесли огонь и стали бить по Тадж-Беку и по площадке перед ним. В здании на втором этаже начался пожар. Это оказало сильное моральное воздействие на обороняющихся. Однако, по мере продвижения спецназа ко второму этажу Тадж-Бека, стрельба и взрывы усиливались. Солдаты из охраны Амина, принявшие спецназовцев сперва за собственную мятежную часть, услышав русскую речь и мат, сдались им как высшей и справедливой силе. Как потом выяснилось, многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, где, видимо, и запомнили русский мат на всю жизнь. Я. Семенов, Э. Козлов, В. Анисимов, С. Голов, В Карпухин и А. Плюснин бросились на второй этаж. М. Романову из-за сильной контузии пришлось остаться внизу. Спецназовцы атаковали яростно и жестко. Без разбору стреляли из автоматов и бросали гранаты во все комнаты, попадающиеся на пути. Когда группа спецназовце в составе Э. Козлова, Я. Семенова, В. Карпухина, С. Голова, А. Плюснина, В. Анисимова, А Карелина и Н. Курбанова, бросая гранаты и ведя беспрерывный огонь из автоматов, ворвалась на второй этаж дворца, то увидели Х. Амина, лежащего возле стойки бара в адидасовских трусах и маечке. Чуть позже к этой группе присоединился В. Дроздов. Бой во дворце продолжался недолго (43 минуты). `Внезапно стрельба прекратилась, - вспоминал майор Яков Семенов - я доложил по радиостанции `Воки-Токи` руководству, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец`. Всего в спецгруппах КГБ непосредственно при штурме дворца погибло пять человек, в том числе и полковник Г.И. Бояринов. Почти все были ранены, но те, кто мог держать оружие в руках, продолжали сражаться. Опыт штурма дворца Тадж-Бек подтверждает, что в подобных операциях успешно могут выполнить задачу только высоко подготовленные профессионалы. И даже им действовать в экстремальной обстановке очень нелегко, а что говорить о необученных восемнадцатилетних мальчишках, которые и стрелять то по настоящему не умеют. Однако после роспуска спецподразделений ФСБ и ухода профессионалов с государственной службы именно необученных юношей послали в Чечню в декабре 1994 года для захвата так называемого президентского дворца в Грозном. Теперь лишь матери оплакивают своих сыновей. Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа сотрудников КГБ СССР (около 400 чел.) была награждена орденами и медалями. Полковнику Г.И. Бояринову за мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи братскому афганскому народу, было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Такого же звания были удостоены полковник В.В. Колесник, Э.Г. Козлов и В.Ф. Карпухин. Генерал-майора Ю.И. Дроздова наградили орденом Октябрьской Революции. Командир группы `Гром` майор М.М. Романов был награжден орденом Ленина. Подполковника О.У. Швеца и майора Я.Ф. Семенова наградили орденами Боевого Красного Знамени. Весной 1980 года осложнилась обстановка на коммуникации Саланг-Кабул, где практически ежедневно обстреливали советские и Афганские автоколонны, сторожевые заставы на участке Хинджин-Джабаль Уссарадж, южнее Саланга. В этом районе действовали отряды известного "душманского" командира Пхмад Шаха "Масуда", насчитывающие в данный период более 1 тысячи мятежников и располагающиеся в основном в Пандшерском ущелье (провинция Парван). Действия отрядов "Масуда создавали реальную угрозу срыва перевозок для 40-й армии и ВС Афганистана, дестабилизирован обстановку в центральных района страны. Учитывая опасность группировки "Масуда", опергруппа МО СССР и командование 40-й армии приняла решение разгромить мятежников в Пандшере. В связи с не эффективностью авиа ударов в горной местности было принято решение провести операцию силами советских и Афганских войск. В этот период войны в Пандшерском ущелье еще не была создана развитая система обороны на входе в ущелье и внутри его, были заминированы лишь отдельные участки единственной дороги (вдоль р. Пандшер) и устроены на ней завалы. Ахмад Шах был уверен, что советские и Афганские воска не войдет в столь сложный район, как Пандшерское ущелье. К операции привлекались три советских батальона (один от 56-й ДШБ, один 345-го опдп, один 180-й дивизии) 2 Афганских батальона (32-й пехотный полк 8-й дивизии- и несколько групп сотрудников госбезопасности ДРА и партийных активистов НДПА). Общая численность войск составляла около 1 тыс. человек. Операция началась 9 апреля 1980 года. Предусматривалось организовать боевое воздействие на мятежников с двух сторон: из района Паси-Шахи-Мардан и из района Анавы двумя группами навстречу друг другу. На начальном этапе операции 1-я группа (батальон 56-1 ДШБ под командованием к-на Л. Хабарова и Афганский пехотинский батальон усиленные батарей самоходных орудий), не ввязываясь в бой, быстро прорвалась на бронетехнике их Анавы вдоль ущелья в район Паси-Шахи-Мардан (выдвижение проходило под прикрытием боевых вертолетов). В тех местах, где было возможно минирование, движение техники осуществлялось по русу р. Пандшер, в целях экономии времени. В Паси-Шахи-Мардан группа повернула назад и приступила к поиску мятежников в кишлаках по ходу движения. 2-я группа (батальон 345-го опдп и 180-го МСП, Афганский пехотный батальон) продвигалась по ущелью из Анавы, прочесывая кишлаки вдоль реки в поисках мятежников навстречу другой группы. Сближение происходило под прикрытием боевых вертолетов и артиллерии (боевые самолеты не применялись из-за отсутствия боевого опыта поддержки войск в узком ущелье). Группы действовали следующим порядком: советские военнослужащие блокировали кишлаки, которые проверялись Афганскими солдатами и сотрудниками госбезопасности. Внезапность проведения операции дали результаты: войскам почти не оказывалась сопротивление, большинство мятежников постаралось укрыться среди местных жителей и были в последствии задержаны. К исходу четвертого дня операции войска соединились и завершили боевые действия. Мятежники были рассеяны и понесли потери в живой силе и вооружение, что ослабило группировку Ахмат Шаха и способствовало прекращению диверсии и обстрелов на южном Саланге. Потери советских и Афганских войск были незначительны. В центре Падшера, в Рухе, встал гарнизон из 332-го полка 8-й пехотной дивизии ВС ДРА. Особенностью данной операции было использование фактора внезапности, неподготовленность отрядов "Масуда" к открытому столкновению с советскими войсками, решительные и смелые действия батальона капитана Л. Хабарова (тяжело раненого в конце операции), действовавшего в отрыве от основных сил в глубоком тылу мятежников. Сказалось и неподготовленность "пандшерской" группировки к обороне ущелья, отсутствия у них средств связи и средств ПВО. Следует отметить, что на протяжении всей "Афганской" войны в Пандшере проводились боевые операции советских войск. Наши войска в основном успешно справились с поставленными задачами. Но результаты операции не закреплялись т. к. Афганское руководство не осуществляло необходимые политические и социальные мероприятия в освобожденных районах. После ухода советских войск в свои гарнизоны оппозиции через некоторое время, восстанавливали свое влияние среди населения, формировали новые отряды взамен разгромленных. Так, в Пандшере, позднее в 1982-1985 гг. было проведено восемь крупномасштабных операций против группировки Ахмат Шаха "Масуда". А. ВОЛКОВ, научный сотрудник музея "Шурави" Бадабера: неизвестный подвиг Нас не сломили рабские колодки, И даже автоматы нас не взяли… Враги трусливо всех прямой наводкой Из пушек пакистанских расстреляли. («Голубые береты», «В горах под Пешаваром») В славной истории нашей страны есть множество городов и городков, поселков и крепостей, чьи имена являются синонимами беспримерного мужества и героизма русского воинства. Козельск, Рязань, Молоди, Баязет, Порт-Артур, Брест, Москва, Берлин, Улус-Керт – нет им числа. Среди них скромно смотрится немного непривычное для русского слуха имя Бадабера. Нет, не ищите этот населенный пункт на карте Российской Федерации или же Советского Союза – расположен он на далекой южной чужбине – в Пакистане. Но и там нашлось место подвигу русских солдат. Ровно двадцать лет назад здесь, в 24 километрах от Пешавара – второго по величине города Пакистана – произошел неравный бой между регулярными частями пакистанской армии и отрядами афганских душманов с одной стороны, и группой советских и афганских военнопленных – с другой. Советских военнопленных начали привозить сюда, на базу, где проходили обучение под руководством опытных американских инструкторов афганские мятежники, в 1983-84 гг., незадолго до описываемых событий. До этого они содержались преимущественно в зинданах (ямах-тюрьмах), оборудованных каждым бандформированием самостоятельно. Советских пленных использовали на самых тяжелых работах – в каменоломнях, при погрузке и разгрузке боеприпасов; за малейшую провинность (а зачастую – и без таковой) изможденных русских ребят жестко избивали (по некоторым свидетельствам, комендант тюрьмы Абдурахман избивал их плетью со свинцовым наконечником). Одновременно душманы склоняли пленных к принятию ислама. Всего в Бадабере, по разным данным, насчитывалось от 6 до 12 советских и около 40 афганских военнопленных. Но всякому терпению когда-нибудь приходит предел. Так произошло и здесь. 26 апреля 1985 года, в пятницу, большинство душманов, находившихся на базе, ушли в мечеть на вечерний намаз. Охранять пленников остались лишь двое мятежников. Воспользовавшись этим, один из них, выходец с Украины по имени Виктор (предположительно, Духовченко Виктор Васильевич из Запорожья) связал их и поместил в одну из камер, где до этого сидели пленники. Охранять их поставили одного из афганских пленников, бывшего бойца «Царандоя», сами же тем временем, взломав замки в арсенале, вооружились, подтащили боеприпасы к спаренной зенитной установке и пулемету ДШК, установленным на крыше. В боевую готовность был приведен миномет и гранатометы РПГ. Русские воины и их афганские союзники заняли все ключевые точки крепости – несколько угловых башен, здание арсенала и т.д. Они знали, на что шли – некоторые из этих русских ребят в плену пребывали уже по три года, насмотрелись на мусульманские зверства и порядки, поэтому обратного пути у них не было. Однако солдат-афганец, поставленный охранять бывших стражей, купился на обещание одного из них о вознаграждении и переметнулся к душманам. По тревоге немедленно был поднят весь личный состав базы – около 300 мятежников во главе с инструкторами из США, Пакистана и Египта. Они попытались штурмом вернуть контроль над крепостью, но были встречены шквальным огнем из всех видов оружия и, понеся чувствительные потери, вынуждены были отступить. К месту событий явился Бурханутдин Раббани – главарь бандформирования, в чьем ведении находилась база в Бадабере (впоследствии, в 1992 году, он стал «президентом» Афганистана, но через три года был свергнут талибами, среди которых весомую часть составляли бывшие функционеры НДПА, «Царандоя» и вооруженных сил ДРА). Он предложил восставшим сдаться, однако последние выдвинули свои, справедливые и законные, требования – встреча с послом СССР в Пакистане, встреча с представителями Красного Кресте, немедленное освобождение. Раббани все их жестко отклонил. Начался второй штурм, который также был отбит восставшими русскими воинами. Место боестолкновения к тому времени было жестко блокировано тройным кольцом окружения, составленным из душманов и военнослужащих пакистанской армии, бронетехники и артиллерии 11 армейского корпуса ВС Пакистана. В воздухе барражировали боевые вертолеты ВВС Пакистана. Жесточайшее боестолкновение продолжалось всю ночь. Штурм следовал за штурмом, силы восставших таяли, однако и враг нес чувствительные потери. Отчаявшись подавить восстание малыми силами, командование вооруженных сил Пакистана приняло решение: расстрелять восставших из реактивных установок залпового огня и ствольной тяжелой артиллерии, установленной на прямую наводку. Утром 27 апреля начался артобстрел Бадаберы силами пакистанской артиллерии. Один из снарядов угодил прямо в здание арсенала, где сгруппировались оставшиеся в живых русские воины. От его взрыва сдетонировали боеприпасы, хранившиеся там. Мощнейший взрыв сровнял с землей базу Бадабера. Рухнувшее здание арсенала погребло под своими руинами тела русских героев, а троих израненных, контуженых и обессиленных воинов, выживших после такой развязки, озверевшие мятежники стащили в один угол крепости и взорвали гранатами. Погибли все… Дорогую цену заплатили душманы за гибель русских героев. В результате боестолкновения было уничтожено 120 душманов, от 40 до 90 военнослужащих регулярной армии Пакистана и все 6 американских военных инструкторов. База Бадабера была полностью уничтожена, в результате взрыва арсенала мятежники потеряли 3 установки РСЗО «Град», 2 миллиона патронов, около 40 единиц орудий, минометов и пулеметов, десятки тысяч ракет и снарядов. Погибла и канцелярия тюрьмы, а с ней, к сожалению, и списки узников. Это «чрезвычайное происшествие» произвело настоящий переполох среди главарей афганских банд, никак не ожидавших подобного развития событий. Своеобразным «признанием» мужества русских парней со стороны их противников является приказ, изданный другим афганским бандглаварем Гульбетдином Хекматиаром 29 апреля, который гласил: «Шурави (то есть «советских») в плен не брать». Пакистан, замерев в ужасе в ожидании удара возмездия со стороны СССР, делал все, чтобы информация о битве в Бадабере не получила никакой огласки. Был изъят и уничтожен тираж единственной пакистанской газеты, напечатавшей репортаж с места событий, район Бадабера был закрыт для посещения журналистами и дипломатами, главарям банформирований было приказано отвечать, что в районе Бадаберы произошла стычка между двумя конкурирующими бандами. Официальные же власти Пакистана никак не прокомментировали происшедшие события, ссылаясь на неосведомленность. Но и наша страна, точнее, ее правители, увы, тоже делали все возможное для того, чтобы о происшедшем под Пешаваром не узнали широкие слои советского общества. О событиях под Пешаваром было сказано лишь в информационном сообщении ТАСС в позднем выпуске новостей. Почему же руководство нашей страны не сделало ничего, чтобы если и не освободить узников, то хотя бы рассказать всем об их подвиге? Дело в том, что официально война в Афганистане классифицировалась как «оказание интернациональной помощи дружественному афганскому народу в борьбе с контрреволюцией». Репортажи из Афганистана рассказывали не о подвигах советских воинов, а о том, как они помогают афганцам рыть арыки, сажать деревья и строить дороги. На упоминание об участии их в боевых действиях было наложено табу. Соответственно, раз войны не было, то не могло быть и военнопленных, а советские воины, захваченные афганскими душманами объявлялись или без вести пропавшими, или же даже самовольно оставившими расположение своих частей. В общем, высшее политическое руководство фактически бросило их и предпочло не портить отношения с Пакистаном и стоящими за его спиной США. Однако в последние годы появились версии (впрочем, документально не подтвержденные) о том, что советскими спецслужбами готовилась операция по вызволению узников Бадаберы. Некоторые люди, занимавшиеся этим вопросом, заявляют, что в недрах КГБ готовилась специальная группа, в задачу которой входило освобождение пленных и отход с ними на территорию Афганистана. Однако восстание произошло ранее, чем была подготовлена операция. По другой версии, восстание было специально подготовлено нашими спецслужбами Как рассказывал бывший сотрудник военной разведки Алексей Чикишев, ему удалось узнать от информатроа, входившего в охрану Бадаберы интересную подробность. Незадолго до начала восстания в лагере появился неизвестный человек, который и предложил пленным план восстания. Согласно этому плану, пленные должны были захватить радиостанцию и выйти в эфир с обращением к правительствам СССР, Пакистан, к ООН и Красному Кресту. Однако радиостанцию сразу захватить не удалось и ситуация стала развиваться по-другому. Однако есть сведения о том, что восставшим все-таки удалось выйти в эфир. В 40-ой армии уже готовили десант для их освобождения. Но потом посчитали, что это провокация. После этого про события в Бадабере было приказано забыть и не вспоминать больше. Но неравнодушные люди есть везде. Собиранием по крупицам правды о событиях в Бадабере начали заниматься в Комитете по делам воинов-интернационалистов, в других организациях, объединяющих воинов, выполнявших боевые задачи в Афганистане. Большой вклад в расследование внесли российские журналисты, которые, сильно рискуя, выезжали в Пакистан, на место событий, встречались с оставшимися в живых их непосредственными участниками. Естественно, что они стараются всячески принизить значение событий, свести их к обычной перестрелке. Себя при этом они выставляют «белыми и пушистыми», чуть ли не закадычными друзьями наших пленных ребят. Но те, кто служил в Афганистане, знают, что стоят слова душманов. Тем не менее результатом проведенной громадной работы стало установление имен семи героев. Вот они, имена русских героев, павших в Бадабере: 1. Рядовой Васьков Игорь Николаевич, 1963 г. р., из Костромской области. 2. Ефрейтор Дудкин Николай Иосифович, 1961 г. р., с Алтая. 3. Рядовой Левчишин Сергей Николаевич, 1964 г. р., из Самарской области. 4. Младший сержант Саминь Николай Григорьевич, 1964 г. р., из Акмолинской области Казахстана. 5. Рядовой Зверкович Александр Николаевич, 1964 г. р., из Витебской области Беларуси. 6. Рядовой Коршенко Сергей Васильевич, 1964 г. р., из города Белая Церковь, Украина. 7. Духовченко Виктор Васильевич, 1954 г.р., из города Запорожье, Украина. Рядовой Сергей Коршенко 8 февраля 2003 года Указом Президента Украины был награжден орденом "За мужество" 3-й степени, а младший сержант Н.Г.Саминь Указом Президента Казахстана - орденом "Айбын" ("Доблесть") 3-й степени. Уроженцы же России пока не отмечены никакими наградами. События в Бадабере стали первым прецедентом в череде случаев, когда официальная власть нашей страны просто «забывала» о своих людях, попавших в плен в разных точках Земного шара. Так получилось в Чечне в ноябре 1994 года, когда от попавших в плен к дудаевцам танкистов отказались на официальном уровне. Так чуть не произошло с нашими офицерами, попавшими в катарские застенки по обвинению в устранении террориста Яндарбиева (только мощный голос общественности и честных и бескомпромиссных журналистов подвинул власти к поиску решения проблемы и освобождению захваченных офицеров). А уж сколько было случаев ареста русских экипажей кораблей по всему миру – и говорить не приходится. От их спасения власть просто устранилась, заявляя, что аресты экипажей – это всего лишь спор хозяйствующих субъектов и частное дело компаний, нанявших их. Но, как бы то ни было, подвиг был. Подвиг, совершенный 20 лет назад и достойный того, чтобы быть вписанным золотыми буквами на страницы российской истории. Вечная память павшим русским солдатам! Сергей Пахмутов

Василий Малюцкий: В феврале 2014 году исполнится 25 лет вывода Советских войск из Афганистана. Четверть века прошло с тех, пор как советский солдат покинул истерзанную войной землю братского Афганистана. Для истории это маленький срок, а для человека побывавшего в стране с другой культурой, верой и природой, большой период. Забылись многие детали пребывания на войне, но осталось главное- мы помним тех, кто был рядом, кто не вернулся с той войны, и конечно, мы остались верны крепкой мужской дружбе. Мы и сегодня чтим тех, кто выполнял интернациональный долг в других государствах. Сегодня я попробую начать рассказывать о тех с кем мне довелось встретиться по жизни, рассказать не только об их прошлом, но о сегодняшней жизни. Кем они стали, что представляют они из себя сегодня. «В жизни есть место подвигу». Поколение, рожденное в послевоенные годы, часто слышало эти слова в школе, в семье и от старшего поколения. Воспитанные в Советском Союзе в духе преданности Родине на подвигах героев – комсомольцев, выполнявших интернациональную помощь в Испании, на примерах участников Великой Отечественной Войны, стремившиеся во всем подражать старшим товарищам и не опозорить высокое звание комсомольца и коммуниста верные воинской присяге и взаимовыручке, выполняли задания Родины, не задумываясь, о своей жизни. Сегодня Михаил Алексеевич передает свой жизненный опыт молодежи, активно участвует в общественной жизни ветеранских организаций Ступино. Поводом послужило письмо сына сослуживца Михаила Алексеевича Черкасова. В своей книге « В небе Афганистана» М. Черкасов описывает один из боевых эпизодов, который произошел в день юмора и смеха, но для экипажа М. Черкасова он мог быть последним днем жизни. «Находясь под впечатлением от прочитанных воспоминаний, хочу передать низкий поклон от всей нашей семьи автору книги Черкасову М.А. Не могу удержаться, чтобы не сказать несколько слов о Михаиле Алексеевиче, но уже не на фоне прочитанного, а опираясь на лично мне знакомые факты. Это командир, которому можно доверить в сложной ситуации самое дорогое. Я с ним не знаком, но с детства отец часто рассказывал о службе в "Афгане", и каждый раз он обязательно вспоминал своего боевого командира, который однажды, 1-го апреля, рискуя сам погибнуть, бросился в кабину подбитого, горящего на земле вертолёта, получил ожоги, и вытащил моего отца из пламени в безопасное место, тем самым сохранив ему жизнь. Это настоящий подвиг, который под силу трезвомыслящему, способному на самопожертвование человеку. Автором произведена большая работа, написать такую книгу воспоминаний в конце службы, сохранить в памяти и отразить всё это в главах произведения в строгой последовательности невероятно сложно. Во всяком случае я встречаюсь с подобным изданием впервые, да и нашёл его случайно. А в этом году 1-го апреля уже в 30-й раз мы очень скромно, но всё-таки отметили второй день рождения отца, его товарища по боевому эпизоду Виталия Михайловича Курзенёва и дорогого всем нам Черкасова Михаила Алексеевича. Кривонос Дмитрий Юрьевич офицер, служу в г. Харьков» Черкасов Михаил Алексеевич, родился в 1951 году в Тульской области. В 1972 году окончил Сызранское высшее военное авиационное училище летчиков. Проходил военную службу на командных и штабных должностях в боевой вертолетной авиации. Выполнял интернациональный долг в Южном Йемене, с марта 1980 года по ноябрь 1981 года участвовал в боевых действиях в Афганистане. Награжден орденом Красной звезды. Окончил Современный гуманитарный университет, юрист, член коллегии адвокатов Московской области. Живет и работает в Ступино. «Первое апреля – ничему не верь» ( рассказ из книги М.Черкасова) «Вот наступил и апрель. Утро первого апреля выдалось тихим и солнечным, с прозрачным горным воздухом и иссиня голубым небом, а впрочем, таким же, как и большинство дней здесь. Не принёс этот день, вопреки тайным ожиданиям, ничего нового в наше здешнее пребывание. Разве только день рождения сегодня у Виталика и мы поздравляем его, тянем по очереди за уши. А командир эскадрильи поздравил его на построении и объявил благодарность. Получаем задачу сходить в Кабул для перевозки убывающих по различным делам, в Кабул или в Союз (в Ташкент, по делам или в отпуск), а также возвращающихся в свои части. Задание обыденное и даже рутинное. Только перемахнёшь седловинку между гор, что возвышаются южнее аэродрома, потом летишь на предельно малой высоте над жёлтым, пустынным плато, а затем подскок, чтобы перемахнуть невысокую гряду, закрывающую Кабул с севера – и вот уже кабульский аэродром. В таких полётах передаю, как правило, управление Витальке – пусть тренируется, а сам от нечего делать смотрю по сторонам либо палю из АК через открытый боковой блистер по валунам. По трассерам видно, как пули ложатся в цель, но прицеливаться трудно: надо учитывать скорость вертолёта и брать упреждение. Но скоро и это занятие наскучивает, да и бортехник опасается, как бы вылетающие наружу стреляные гильзы не забросило потоком воздуха во входные устройства движков. При подходе к своей точке через РП получаем задачу без выключения двигателей высадить пассажиров, а затем пройти в северном направлении к Салангу и произвести разведку. Дело в том, что в районе Чарикара разведбат нашей дивизии совместно с десантниками и афганскими спецчастями проводит частную операцию - зачистку местности и, по их информации, мятежники отходят к северу, в сторону гор. Взлетаем и с набором высоты берём курс ноль градусов, оставляя место боевой операции слева по курсу. Там видны клубы чёрного дыма. Это на восточной окраине Чарикара горит какая-то постройка. Надо сказать, что такие локальные зачистки за последнее время участились и проводятся они порой в непосредственной близости от нашего расположения. Иногда среди ночи вспыхивают перестрелки и нам приходится вставать по тревоге и занимать оборону или просто просыпаться от грохота стрельбы из танка, стоящего в боевом охранении метрах в двухстах от нашей казармы. Куда и по кому он стреляет – сказать трудно, но хотя бы успокаивает сознание того, что эти ребята бдят, а не спят. Раз в неделю, а то и чаще нас предупреждают о готовящемся ночном нападении на лагерь. Тогда мы дополнительно вооружаемся, усиливаем дежурные силы, но, как ни странно, такие ночи проходят на редкость спокойно. Правда, однажды бой разгорелся в кишлаках, расположенных рядом с аэродромом. Говорили, что участвовали в нём отряд царандоя (милиции) и бандформирование из местных жителей. Наши не участвовали, но танк палил из своего орудия, а потом подняли пару «двадцатьчетвёрок», и они около получаса с рёвом носились над крышами городка, заходя на боевой курс со стороны аэродрома, и на крыши же со звоном падали стреляные гильзы от их пушек. Ну а мы тем временем отошли от точки на 7-8 км, имея слева на удалении 8 км Чарикар и высоту метров 500 на приборе. Погода «миллион на миллион»: небо синее-синее, без единого облачка; заснеженные вершины гор ослепительно сияют на солнце. Впереди, на дистанции метров 300 и чуть выше, идёт Саня Рогожников. Мы следуем за ним. Машина набирает высоту легко. В грузовом отсеке никого и ничего. Горючего в баках не более чем на час полёта. Да и вряд ли мы кого обнаружим с высоты. Мятежники колоннами не ходят. Они уже научились хорошо маскироваться при появлении вертолётов. Так что минут через сорок вернёмся на точку, а там обед и традиционный «сонтренаж». Внезапно дикой силы удар сотрясает машину, словно по нему ударили гигантским молотом, и её как бы бросает вперёд. Показалось, что стальные тросы рулевого управления со звоном рвутся, будто струны. В кабине появляется запах гари, и её застилает дым. Бросаю молниеносный взгляд на приборы и вижу, как стрелки оборотов движков стремительно бегут к нулю. Падают и обороты несущего винта, хотя не так быстро. Почти автоматически, натренированным движением, перевожу рычаг «шаг-газ» вниз до упора. Он перемещается с усилием и, как показалось, с каким-то странным скрежетом, но стрелка оборотов НВ, как бы помедлив, пошла в обратную сторону. Виталька пытается по радио доложить РП, почти кричит: «402-й, отказали два двигателя! 402-й, отказали два двигателя!». Однако, как потом мы узнали, нас уже никто не слышал. Связь также моментально вышла из строя. Из открытой двери в грузовую кабину пыхнуло жаром. Оборачиваюсь и вижу, как струи горящего керосина падают с потолка кабины и текут по полу. Юрка пытается закрыть дверь, но огонь уже обжигает ему руки. Аварийно сбрасываю сдвижной блистер кабины и даю команду покинуть вертолёт. Но, как всегда…, сидим на парашютах (он в чашке сиденья), подвесная система не надета, а лишь наброшена на спинку кресла. Чтобы надеть парашют и покинуть вертолёт надо не меньше минуты, а то и двух. А у бортового парашют вообще находится в грузовом отсеке, висит на тросе у входной двери. Но там уже вовсю бушует пламя. Словом, о том, чтобы покинуть вертолёт с парашютом, нет и речи. Вертолёт стремительно несётся к земле, снижаясь на режиме самовращения со скоростью 10-12 метров в секунду. Значит, с высоты 500 – 550 метров мы падали не более минуты. Выпрыгнувшему с парашютом просто не хватило бы ни высоты, ни времени, чтобы уйти от вращающихся лопастей, подобных гигантской мясорубке. Невозможно словами описать наше положение и состояние. Как, куда и в каком положении мы падали, мы не знали, да и не видели как из-за дыма в кабине, так и просто потому, что находились в крайней степени отчаяния, а сознание было парализовано одной единственной мыслью: «Всё, это конец!» Говорят, что в таких случаях небо кажется размером с овчинку, и часто пишут, что у человека в минуту смертельной опасности перед глазами проносится вся его жизнь. Насчёт жизни сказать не могу, но в сознании промелькнули лица мамы, родных, и я мысленно попрощался с ними. Жуткий удар о землю привёл в чувство. Со звоном осыпалось остёкление фонаря кабины. Не осознавая ещё, что жив, я мгновенно, ногами вперёд, выбрасываюсь наружу почему-то через переднее разбитое остекление фонаря, а не через правый проём, более широкий. Возможно, меня просто выбросило при ударе о землю. Бегу прочь, подальше от вертолёта, но, придя в себя, оборачиваюсь. Вижу, что вертолёт упал плашмя на небольшой огород-виноградник прямоугольной формы, размером где-то 80 на 40 метров, обнесённый глинобитными стенами - дувалом, причём хвостовая балка лежит на этом самом дувале. Афганские виноградники представляют собой ряды-грядки с довольно глубокими междурядьями. Возможно, они как-то смягчили удар. Вертолёт горит. Только пилотская кабина ещё не охвачена огнём. В ней Юрка. Лицо у него в крови, и он как-то странно раскачивается из стороны в сторону, схватившись руками за голову, даже не пытаясь выбраться. Виталик же почти выполз на землю через правый проём, но одна нога его ещё в кабине и что-то ему мешает. Бросаюсь к вертолёту. Нестерпимый жар перехватывает дыхание, не даёт приблизиться. Прикрываю голову полой куртки, хватаю Кривоноса за руку и выдёргиваю его из машины, как морковку из грядки. Оттаскиваю его на безопасное расстояние и снова бегу к вертолёту. Ближе к противоположному дувалу, который проходит всего метрах в двадцати от упавшей машины, волоку и Витальку. Он вроде бы в сознании, но очень бледный, а его левая нога как-то странно волочится. Вертолёт уже горит как пионерский костёр, сложенный из сухих дров. От огня трещит боезапас пулемётных патронов. С ферм подвески с уханьем стали сходить НУРСы и утыкаться в дувал, почти рядом с нами. Хорошо хоть их взрыватели не успевают взводиться. Шок постепенно начинает проходить. Слава тебе, Господи, спасены! Наверное Он передумал, захлопнув у нас перед носом калитку в иной мир и сказал: «Живите пока, ребята». Всё же целы, пусть и лежим на чужой земле одни и почти без оружия. Наши автоматы, а также и Виталькин штурманский портфель с картами и полётной документацией остались в кабине. Достаю из левого нагрудного кармана комбинезона ПМ и досылаю патрон в патронник. Вижу, как Курзенёв, всё ещё находясь в горячечном состоянии, достаёт из кармашка на правой штанине лётный нож-пилу, открывает лезвие, готовясь обороняться. Юрка лежит неподвижно, находясь, видимо, в полуобморочном состоянии. Осматриваюсь и вижу вертолёт Сани Рогожникова, который уже заходит на посадку справа от нас, не обращая внимания на огромный костёр в полутора десятках метров от точки приземления. Взваливаю на плечи Юрку и бегу к вертолёту. Со стремянки спускается и бегом бежит к нам борттехник Коля Терпан. Он взваливает на плечи Курзенёва, заносит его в грузовую кабину и кладёт на скамейку рядом с Кривоносом. Наше место посадки, а вернее сказать – падения, кажется, уже обстреливают, так как подошедшая на подмогу Рогожникову «двадцатьчетвёрка» обрабатывает из пулемёта окрестные дома-крепости. (После посадки на лопастах НВ у машины Рогожникова обнаружилось также несколько пулевых пробоин). Санька при приземлении почти не убирал оборотов и, как только мы оказались на борту, сразу же взлетел. Успеваю кинуть взгляд через дверной блистер на место нашего падения и в этот момент вижу, как над догоравшим вертолётом вознёсся огромный, оранжево-чёрный гриб. Взорвались топливные баки. После огромного нервного напряжения силы меня начинают покидать. Всё видится, как в тумане. Пытаюсь разрядить пистолет, но руки дрожат и патрон, находившийся в стволе, укатывается куда-то под скамейку. Терпан отбирает у меня оружие, и я проваливаюсь в забытьё. Пришёл в себя, когда вертолёт уже садился на площадке у медсанбата. Ребят выгружают, а я категорически отказываюсь там оставаться, ссылаюсь на то, что чувствую себя нормально. Правда, чувствуется боль в груди, саднит обожжённую шею и болит голова, но в эскадрилье есть врач - всё обойдётся. К тому же надо обо всём произошедшем доложить командиру. Виталька и Юрка, как потом выяснилось, получили тяжёлые ранения. У Курзенёва был открытый перелом голени. По-видимому, при приземлении его ударила по ноге ручка управления. Кроме того, у него было сотрясение мозга и сильные ожоги. У Юрки положение ещё серьёзнее: подозрение на перелом позвоночника (которое, к счастью, не подтвердилось), ожоги и сотрясение мозга. У него даже содрало кусок кожи с волосами с черепа. Из-за того, наверное, что в момент удара о землю он находился в каком-то неудобном положении, его здорово приложило об арматуру кабины, а мы с Курзенёвым сидели в креслах, и у нас удар пришёлся в направлении «таз – голова». У меня была лишь боль в груди, а травм, кроме ожогов, не было. Словом, я легко и счастливо отделался, получив лишь лёгкую контузию в виде сотрясения мозга и ожоги шеи, что в конечном итоге нас спасло. Иначе мы бы изжарились заживо». ГЕРОИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, удостоенные этого звания в Афганистане 1. Старший лейтенант АКРАМОВ Наби Махмаджанович 2. Младший сержант АЛЕКСАНДРОВ Вячеслав Александрович (посмертно) 3. Рядовой АНФИНОГЕНОВ Николай Яковлевич (посмертно) 4. Рядовой АРСЕНОВ Валерий Викторович (посмертно) 5. Капитан АУШЕВ Руслан Султанович 6. Генерал армии АХРОМЕЕВ Сергей Федорович 7. Полковник БАРСУКОВ Иван Петрович 8. Майор БЕЛЮЖЕНКО Виталий Степанович 9. Майор БОГДАНОВ Александр Петрович (посмертно) 10. Полковник БОЯРИНОВ Григорий Иванович (посмертно) 11. Генерал армии ВАРЕННИКОВ Валентин Иванович 12. Подполковник ВОСТРОТИН Валерий Александрович 13. Подполковник ВЫСОЦКИЙ Евгений Васильевич 14. Майор ГАЙНУТДИНОВ Вячеслав Карибулович 15. Полковник ГОЛОВАНОВ Александр Сергеевич (посмертно) 16. Старший лейтенант ГОНЧАРЕНКО Владислав Федорович 17. Капитан ГОРОШКО Ярослав Павлович 18. Генерал-майор ГРАЧЕВ Павел Сергеевич 19. Капитан ГРИНЧАК Валерий Иванович 20. Генерал-лейтенант ГРОМОВ Борис Всеволодович 21. Капитан ГУЩИН Сергей Николаевич 22. Лейтенант ДЕМАКОВ Александр Иванович (посмертно) 23. Лейтенант ДЕМЧЕНКО Георгий Александрович (посмертно) 24. Старший лейтенант ЗАДОРОЖНЫЙ Владимир Владимирович {посмертно) 25. Старший лейтенант ЗАПОРОЖАН Игорь Владимирович 26. Подполковник ЗЕЛЬНЯКОВ Евгений Иванович 27. Рядовой ИГОЛЬЧЕНКО Сергей Викторович 28. Капитан милиции ИСАКОВ Михаил Иванович 29. Младший сержант ИСЛАМОВ Юрий Верикович (посмертно) 30. Сержант ИСРАФИЛОВ Абас Исламович (посмертно) 31. Старший сержант КАПШУК Виктор Дмитриевич 32. Капитан КАРПУХИН Виктор Федорович 33. Майор КОВАЛЕВ Владимир Александрович (посмертно) 34. Подполковник КОВАЛЕВ Николай Иванович (посмертно) 35. Старший лейтенант КОЗЛОВ Сергей Павлович 36. Капитан 2 ранга КОЗЛОВ Эвальд Григорьевич 37. Полковник КОЛЕСНИК Василий Васильевич 38. Ефрейтор КОРЯВИН Александр Владимирович (посмертно) 39. Полковник КОТ Виктор Севастьяновпч 40. Капитан КРАВЧЕНКО Николай Васильевич 41. Сержант КРЕМЕНИШ Николай Иванович 42. Лейтенант КУЗНЕЦОВ Николай Анатольевич (посмертно) 43. Подполковник КУЗНЕЦОВ Юрий Викторович 44. Капитан КУЧЕРЕНКО Владимир Анатольевич 45. Капитан КУЧКИН Геннадий Павлович 46. Подполковник ЛЕВЧЕНКО Анатолий Николаевич (посмертно) 47. Капитан ЛУКАШОВ Николай Николаевич 48. Капитан МАЙДАНОВ Николай Саинович 49. Генерал-полковник МАКСИМОВ Юрий Павлович 50. Майор МАЛЫШЕВ Николай Иванович 51. Генерал армии МАТРОСОВ Вадим Александрович 52. Рядовой МЕЛЬНИКОВ Андрей Александрович (посмертно) 53. Сержант МИРОЛЮБОВ Юрий Николаевич 54. Старший сержант МИРОНЕНКО Александр Григорьевич (посмертно) 55. Полковник НЕВЕРОВ Владимир Лаврентьевич 56. Старший лейтенант ОНИЩУК Олег Петрович (посмертно) 57. Майор ОПАРИН Александр Яковлевич (посмертно) 58. Подполковник ОЧИРОВ Валерий Николаевич 59. Полковник ПАВЛОВ Виталий Егорович 60. Старший лейтенант ПАВЛЮКОВ Константин Григорьевич (посмертно) 61. Майор ПИМЕНОВ Василий Васильевич 62. Подполковник ПИСЬМЕННЫЙ Вячеслав Михайлович 63. Старший лейтенант ПЛОСКОНОС Игорь Николаевич 64. Капитан ПОПКОВ Валерий Филиппович 65. Капитан ПУГАЧЕВ Федор Иванович 66. Подполковник РАЙЛЯН Александр Максимович 67. Подполковник РУБАП Петр Васильевич (посмертно) 68. Полковник РУЦКОЙ Александр Владимирович 69. Младший сержант СИНИЦКИЙ Виктор Павлович 70. Генерал-майор СЛЮСАРЬ Альберт Евдокимович 71. Маршал Советского Союза СОКОЛОВ Сергей Леонидович 72. Майор СОКОЛОВ Борис Иннокентьевич 73. Майор СОЛУЯНОВ Александр Петрович 74. Лейтенант СТОВБА Александр Иванович (посмертно) 75. Подполковник УХАБОВ Валерий Иванович (посмертно) 76. Капитан ФИЛИПЧЕНКОВ Сергей Викторович 77. Полковник ХАУСТОВ Григорий Павлович 78. Старший сержант ЧЕПИК Николай Петрович (посмертно) 79. Старший лейтенант ЧЕРНОЖУКОВ Александр Викторович 80. Рядовой ЧМУРОВ Игорь Владимирович 81. Подполковник ШАГАЛЕЕВ Фарит Султанович 82. Лейтенант ШАХВОРОСТОВ Андрей Евгеньевич (посмертно) 83. Старшина ШИКОВ Юрий Алексеевич 84. Майор ЩЕРБАКОВ Василий Васильевич

Василий Малюцкий: Быль Лето 1984 года. Баграм. Очередная Панджшерская операция шла на убыль. Высшее начальство еще сидело в Баграме, но явно чувствовалось, что скоро свалит в Кабул, - там все ж дворец! Войска прошли ущелье и обосновались в Анаве, донимая духов частыми десантами, духи ушли в горы и огрызались набегами на дороги. В период операции на четыре-пять ударов по заранее заданным целям (на них приходили распоряжения накануне), выполнялось в три раза больше вылетов по вызову. Вызов обычно производился с ВзПУ Ан-26 открытым текстом: - Звено «веселых» («грачей», «стрижей») в такие-то район и квадрат. Прослушивание канала велось, кроме КП, и в высотном домике – сарае из бомботары, гордо именуемом «Соколом», может быть в честь воспоминаний о вояжах на Горьковский авиазавод за самолетами, с Сахалина вроде бы тогда никого не было. После получения задачи быстро определялись состав группы, самолеты с нужной зарядкой и через 10-12 минут «колеса в воздухе». Пространство каждой операции разделялось на районы размером 20 на 20 км, в каждом районе по сетке карты 1:200 000 размечены 100 квадратов 2 на 2 км. При подходе авиация связывалась с авианаводчиком, который уточнял координаты цели и наших войск. В крупных операциях количество районов достигало 100, а склейка карты 1:200000 с разметкой в свернутом состоянии не влезала в кабину. Как-то в обед звонок с КП – готовиться к удару по цели в районе аэродрома. Бородатые разведчики привезли фотопланшет, все ясно: домик в зеленке на третьем развороте, удар восьмеркой, интервал между звеньями 5 минут. В связи с важностью цели смотреть удар будет сам командующий с РТ-ешки. Выруливаем, взлетаем. После взлета на первом развороте голос командующего: - 905, вам срочно всей группой во 2-ой район 15-ый квадрат, связь с наводчиком. Приехали! В кабине (удар-то рядом, фотка цели в голове) только бортовая двадцативерстка - политическую географию изучать. Опрашиваю группу, Виталий (ведущий второй пары) все же штурман полка, - но карт ни у кого нет! Второе звено комэски Миши (921) уже на полосе, у него тоже пусто. - 921, зарули без выключения, забери карту с разметкой. Старт, передай на стоянку, чтобы передали на рулении! Выяснение вопросов штурманского обеспечения прерывает командующий: - Никаких заруливаний, срочный взлет, наших там зажали! Приходит на ум любимая фраза замыкающего второго звена НШ аэ Ивана М. В полет Ваня обычно брал три сумки гранат, второй АКМСу (один был в НАЗе), пару-тройку рожков и сухой паек с салом на пару суток – в случае чего, не сухой тугоплавкий шоколад НАЗа грызть, в самом худшем случае и духи сало не сожрут, им его нельзя! На добродушные подколы летчиков, Иван отшучивался: - Запас карман не трет...! От этого запаса истребитель, по словам ведущих, отрывался на 100-200 м позднее и сильно отставал в наборе. Вспоминаю, еще в Германии, летая со мной ведомым, на перелетах Иван старался особо не двигать РУДом, то отставал на километр, то, обгоняя, залезал вверх: топлива лишнего не бывает, мало ли что - запас не трет! К сожалению, полетная карта в перечень важных составляющих запаса не входила – «не наша это окладуха - курсы прокладывать!». Выполнив круг и посмотрев краем взгляда на уже не актуальную цель, идем на север с набором к Панджшеру. Второе звено взлетело и догоняет нас. Мыслительный процесс, в связи с неопределенностью ближайшего будущего, несколько активизируется. Вспоминаю, что 2-ой район, это самый север ущелья, где-то рядом с перевалом. Утром летал туда на разведку, но район то в 400 квадратных километров, а где там 15-ый квадрат? Высота 7000, подходим к цели - горы, ущелья. Связываюсь с наводчиком, отвечает, прошу рассказать, где сидит. Где там цель? Афганистан, 1984 г. - Ущелье с севера на юг, от него отходит еще одно на восток, наши в конце внизу, удар по склонам 15 квадрат, по «улитке» четверка ближе к пятерке! Шел бы ты со своей «улиткой», тут ни района, ни квадрата и все ущелья с севера на юг! - Что еще характерного? - Лес внизу на склоне! Вспоминается училищная байка: курсант при потере ориентировки на запрос РП о характерных ориентирах под собой, сообщает: - Вижу поле и маленький трактор! Общаемся с наводчиком дальше: - А что еще есть? - Внизу характерный изгиб ущелья и светлое пятно. Отличные ориентиры! Чувствую - надо ползать по близлежащим ущельям, должен же он увидеть или услышать. - Смотри вверх и слушай, когда пройдем рядом, кричи! Что еще приметного вокруг? 921 становись в круг повыше на экономичном! Начинаем считать ущелья. Голос, рассказывающий о характерных камнях, деревьях, птицах и насекомых, то затихал – явно удалялись, то усиливался, ну-ну, теплее, теплее. Стрелка расходомера неумолимо тикала влево, давно проскочила уже тысячу литров, подтвердив правдивость показаний загоранием лампы выработки первой группы баков. Вдруг радостный вопль, у меня радости не менее: - Вижу, проходите над нами, слева ответвление, удар по западному склону, ближе книзу, свои внизу! Свои, услышав вверху шум двигателей, резво обозначили себя розовыми дымами, могли бы и раньше, хотя издалека в тени скорее всего бы не увидел! Сваливаем бомбы в одном заходе, оставляю пару штук для целеуказания второму звену, наводчик мурлыкает, что хорошо, - похоже, туда! Отправляю звено на точку, остаток 600 - на 150 км хватит с лихвой! Ищу Мишу, вон висят в десяти километрах на севере, залезли тысяч на 9, экономят. Взгляд все чаще клинит на расходомере – но нутром чувствую, что пока хватит. Выхожу вперед, указываю цель. Остаток 300, на табло горит не очень приятный красно-зеленый дуэт аварийного остатка и 3-й группы баков, пора домой: форсаж, набор 7000 (Д/20), далее РУД на упор СПС и до посадки его можно почти не трогать (афганская методика экономии топлива, проверенная неоднократно). Сажусь сходу с обратным стартом, РП разгоняет желающих одновременно сесть с основным. Грубо плюхаюсь на полосу «выравнивая по расходомеру», на нем минус – не до раскрутки колес. На пробеге возникает уже чисто спортивный интерес: остановится движок на рулении или нет? Хватило! На РД слышу – звено Миши садится с нормальным ПК, у них топлива больше. Замыкающим садится Иван. Понимаю, что кое в чем все-таки он был прав. С того полета до возвращения домой в каждом полете возил с собой кипу карт со всеми районами операций - запас карман не трет! В Союзе было разрешено летать на сверхзвуке только в стратосфере. Для тренировки истребителей в сверхзвуковых полетах на меньших высотах была зона над пустыней в Марах, где на высоте 1000 м разгоняли приборную 1300 (около 1,1 М). Это, если повезет, раз в три-четыре года. Хотя в обычных полетах над населенными районами ограничения не очень-то соблюдали. Как догнать цель, летящую со скоростью 900, если не с разгоном хотя бы до 1400, как выйти из учебного боя, чтобы самого не догнали? Поэтому переход на сверхзвук на меньших высотах был обычным делом, в суете будней вопрос контроля ограничения просто не возникал, а энтузиастов анализа соответствия приборной скорости, высоты (а надо было еще учесть реальную температуру воздуха на высоте) как-то не находилось. Редкие последствия - приезжали иногда председатели колхозов – стекла мол в парниках разбились, куры совсем не несутся, быки на коров не смотрят - быстро улаживались соответствующим заявленному ущербу количеством спирта. В Афганистане от скуки возникла мысль использовать для прикрытия удара проходов над целью на сверхзвуке. При наличии топлива, сбросивший бомбы истребитель отходил в сторону, разворачивался на цель, и на форсаже проходил над целью на высоте 100-200 м и скорости 1.2-1.4М. Это должно было дезорганизовывать противодействие вражеских средств ПВО по остальным самолетам группы. В апреле 84 г., когда операция в Панджшере только готовилась, у нашего командования появилась гениальная мысль психологически воздействовать на противника уже на оперативном уровне - мы получили официальное задание пройти парой по ущелью на сверхзвуке на малой высоте. Взлетаем, от Баграма, до конца зеленки на севере лету минуты три, включаем форсаж и со снижением входим в район. Приборная скорость 1300, на высоте 2000-2500 это 1.4 М, ручка «резиновая», особо не снизишься, на сверхзвуке любой истребитель, как бомбер. Для расширения «зоны воздействия» ниже 200 и не снижаемся. Краем глаза замечаю внизу стадо овец, через две минуты «воздействия» выскакиваем на перевал. Выключаем форсаж, разворачиваемся и уже на нормальной истинной скорости 1000 летим вниз смотреть результаты. Подходим в знакомому стаду, бараны конечно не попадали (может только оглохли), но пастух, увидев нас издалека по дымному следу, упал на землю и закрыл руками голову. Видимо все же хорошо шарахнуло. Буквально через неделю пришлось испытать действие скачков уплотнения на собственной шкуре. В мирное время нашем полку пройтись группой после боя над стартом на 50 м было обыденным делом. Для пущего шума иногда врубался форсаж, при этом обязательно выпускались тормозные щитки – на малой высоте скорость росла мгновенно. Над ВПП производился роспуск, иногда просто веером на горке, иногда с особым шиком – два боевыми влево, один вправо, один полупетлей! Командование морщилось, но грешило тем же – летный дух побеждал бюрократическую борьбу за безопасность полетов. Одиночные выходки не приветствовались, суета, шум без толку, сложилось правило, только по поводу и звеном и более! В Афганистане такие проходы группами тоже практиковались, как после удара не разбудить спящий ИТС, пехоту и местных духов. Перед операцией в Баграм согнали почти всю авиацию 40 Армии, одних вертолетов было около трех полков, в том числе перебазировали одну эскадрилью Су-17 из Шинданта. Их замкомэска, видать нормальный летчик, насмотревшись на наши проходы, тоже решил удивить мир. Важная деталь желательности выпуска тормозных щитков, особенно при высоте аэродрома 1500м, учтена не была (не там видимо в мирное время летал), поэтому форсаж, включенный над дальним, обеспечил «сухарю» перед началом полосы хорошую сверхзвуковую скорость. Мы находились в стартовом домике, вдруг сильнейший, как взрыв, удар, раздирающий воздух звук движка и звон разбившихся стекол. Результат показа - в 150 метрах слева и справа от траектории полета не осталось ни одного целого стекла. Особо пострадал, получив «боевое ранение», инженер ВВС 40 А полковник Г-ч. Он попал как раз под фронт ударной волны. Стекло на КПИ, а оно было толщиной около 10 мм, лопнуло, и осколками зацепило лысину. Ранение, к счастью, оказалось не тяжелым. Уже на следующий день инженер, как Матрос-Железняк - в тельняшке и с забинтованной головой, гордо руководил инженерно-авиационным обеспечением ВВС армии. Виновника парада командующий ВВС 40 ВА в тот же день хорошо отодрал в присутствии всего летного состава баграмской группировки ВВС (чтоб и вертолетчики тоже не хулиганили), отстранил от полетов (на недельку) и пригрозил возможным возмещением нанесенного обществу ущерба (стекла в Афганистане были дефицитом). Мы же продолжали пугать сверхзвуковыми скоростями духов, глушить баранов, а иногда, громко, красиво, но без разбитых стекол, веселить наземный мир над стартом. Весна 1984 года в Афганистане явилась самым активным периодом за все 10 лет нашей «интернациональной» помощи. Шла очередная Панджшерская операция, все ПУ из Кабула переместились в Баграм. Авиация тоже гудела по полной. В мае, например, у летчиков полка был 31 летный день, от 2 до 6 боевых вылетов в каждом. Более 60 часов налета в месяц для истребителя - полугодовая норма мирного времени. Помимо полетов на удары, стали в то время практиковаться полеты на разведку (об этом отдельный рассказ). Только истребитель мог за 10 минут долететь до любого района операции, спикировать на дно ущелья, прокрутить «слалом» по дну, ведя одновременно разведку, и уйти на форсаже через любой перевал. Мне посчастливилось стоять у истоков этого движения. Опыт мирного времени уже был. В Германии летали на 20-100 м над морем и дюнами (слой соли с лобового стекла перед посадкой не мог смыть полный запас антиобледенителя - на истребителях дворников нет). В Белоруссии звеном заходили на просеку ниже деревьев вдоль олимпийской дороги, пугали уток над озерами, а пройтись группой после боя над стартом на 50 м с форсажом и выпущенными тормозами (об этом тоже есть история) было обыденным делом. Полеты на разведку выполнялась на спарке МиГ-21УМ, она была более легкой, да и четыре глаза лучше двух. Чтобы не зря керосин жечь, вешались 2 С-24 - цели всегда находились. При выполнении 4-6 вылетов в день, из них 2-3 на свободную разведку, вполне естественно мог появиться вопрос, кого возить в задней кабине. Обычно это были летчики, случайно отобранные по зову: - Кто летит? Однако, вскоре, в списках пассажиров отметились представители других профессий (ИТС, ВДВ), да вообще некоторые лица немужской национальности. С точки зрения мирного времени это было страшным нарушением. Но на войне свои законы, правда, уже позднее и в Афганистане были на эту тему негативные истории - мельчал народ. Показные полеты были по стандартной схеме: взлет, обзор района сверху, полет по предгорьям и ущельям, удар по цели, небольшой пилотаж (переворот-петля-полупетля), посадка. Лучше всех перенес полеты наш начальник ТЭЧ капитан Бачалдин. В полете во все врубался, адекватно реагировал и даже после посадки сразу сам выполз из кабины. Как-то в разгар кампании подходит ко мне Николай Николаевич Б. (при прибытии в Афган его повысили - полк стал отдельным, и он из секретарей парткома автоматически стал заместителем начальника политотдела–секретарем парткомиссии). Коля, в отличие от большинства своих коллег, был нормальным мужиком и тоже захотел полетать. - Да нет проблем! С утра Коля уже ждал команду: подобрали ему ЗШ и маску, провели тренаж, что в кабине ничего, кроме кнопки СПУ не нажимать, и ничего не тянуть (если что, за него потянут). Около 10-ти утра поступает срочный вызов на разведку района планируемого удара восьмерки Су-25. Цель - в садике севернее Митерлана караван около двадцати «горбов». Колю втискивают, застегивают и закрывают в задней кабине. Запуск, выруливаем, на РД спрашиваю по СПУ: - Как, готов? Полное молчание! - Если слышишь, постучи по ручке! Стучит! Слышит, видно не подключили микрофон от маски к ЗШ-5. Пробую объяснить про черный разъем от маски к ЗШ - бесполезно! Времени нет: - Коля, слушай, ничего не нажимай, если что, стучи по ручке! Стучит - понял. Взлетаем, идем по маршруту на восток. В полете безответно рассказываю, что и где, снижение, проносимся над садиком, в нем вместо «горбов» только корова и пара ишаков. Докладываю результаты «наверх», далее немного по ущелью, выход на цель, пикирование, пуск С-24. После пуска вывод с обычной перегрузкой около 7, вдруг необычные усилия и дрожание ручки, пересиливаю, форсаж, вывод! - Коль, ты как? Постукивает - жив! Переворот, при вводе в петлю снова стуки по ручке. Уменьшаю перегрузку, делаю полубочку и, прекратив опыты по выживанию политработников в полете, ухожу к третьему на 4000. Шасси, обычное крутое снижение, над дальним 1000 м, перед выравниванием РУД с МГ на СПС, посадка. Заруливаем, техник ставит стремянку, выскакиваю из кабины. Коля бледный, глаза открыты, вертит вправо-влево головой, шепчет: - Нормально все, посижу немного! Через полчаса пассажира выносят и кладут отдыхать на чехлы. Часа через два Коля отошел и рассказал впечатления: - Понимал, что летать - это не сидеть в парткоме, но что б такое! После взлета сначала было интересно: горы, высота! Когда снизились, стало хуже. В ущельях вообще мрак – скалы несутся соврем рядом, самолет бросает влево и вправо, перегрузка то вдавливает в кресло, то висишь на ремнях. Перед вводом в пикирование немного нагнулся вперед, и тут как согнуло, голова между колен, челюсть на ручке управления. Чуть отпустило, разогнулся, но тут снова прижало, в глазах пелена, ничего не вижу, чувствую, все, хана! Тут и начал стучать! Далее ничего особо не помню, верх и низ смешался, врубился от глотка свежего воздуха при открытии кабины. Через несколько дней Николай Николаевич полностью восстановил здоровье, вдохновенно рассказывал наземному составу о тяжестях летной работы и делился с младшим политсоставом героическим боевым опытом. Боевые и небоевые потери Вопрос о соотношениях боевых и небоевых потерь в военное и аварийности в мирное время заслуживает отдельных исследований. Можно однозначно утверждать, что чем более сложность боевой подготовки приближается к требованию войны, то тем больше повышается аварийность в мирное время. Но в войне это состояние ВВС позволяет в гораздо большей степени снизить количество боевых и небоевых потерь. Я не говорю о выполнении стоящих задач, которое может оказаться невозможным при низком уровне подготовки. Следует отметить, что на любой войне процент небоевых потерь авиации высок. В Великой Отечественной из 106,4 тысяч потерянных советскими ВВС самолетов небоевые потери составили 60,3 тысячи (!), в 40-50% оценивается уровень небоевых потерь ВВС Германии, летчики которой, как не приуменьшай, имели в среднем более высокий уровень подготовки. Война в Афганистане — не исключение, правда, значительная часть небоевых потерь по вполне понятным причинам представлялась как боевые. МиГ-21 после пробега без тормозов Весна 1984 г., аэродром Шинданд. В связи с дефицитом запчастей, дефицитный переключатель тормозной воздушной системы техники переставляли несколько раз со спарки на боевой и обратно. При очередной перестановке, естественно, что-то не докрутили. Летчик, начальник ВОТП, прибывший недавно в полк из части ПВО на Дальнем Востоке, взлетел на боевое задание ведомым. После уборки шасси, его кран в нейтральное положение не поставил (на МиГ-21 кран имел три позиции), чем не выключил систему затормаживания колес. Воздух через незакрученный переключатель из основной воздушной системы стравился в атмосферу. Вдобавок оказался неисправным и обратный клапан выпуска тормозного парашюта. При посадке летчик зажал гашетку тормоза - не тормозится, тормозной парашют – не парашютится, потянул кран аварийного торможения - от переживаний показалось, что и она не работает – отказ всего. Катапультироваться, уже катясь по земле не хотелось, и пилот, сложив руки, стал дожидаться финала. Самолет не подвел - пробежал всю ВПП, выкатился на грунт, прорвал ограждение аэродрома, и, подломив в окопе переднюю стойку, остановился. Летчик не получил ни царапины. Поломка! Сразу стал вопрос, кто виноват, и как докладывать наверх. ИТС кивал на летчика, мог бы и тормозить, но и у них было рыло в пуху. Компромисс быстро найден. Самолет в ТЭЧ не восстановить, надо расстыковывать и везти на завод, а там крылья после уничтожения столбов ограждения все равно менять. Наиболее засветившийся в истории зам ком аэ по ИАС залез с трофейным Калашом под крыло и шарахнул из него в районе трубопроводов воздушной системы. На утро прилетевшим инженерам из Кабула показывали две дырки (вход и выход) в крыле – несомненный признак воздействия противника. Перестановка кранов, неисправности и ошибка летчика естественно отошли на второй план и в отчетах вообще не фигурировали. Населенный пункт на букву М. Быль о вреде политической шумихи и особой краткости при постановке задач Весна 1984 года в Афганистане ознаменовалась началом очередной Панджшерской операции. Это был самый активный период нашей «интернациональной помощи». Операция готовилась по всем правилам военного искусства. Замыслом предусматривалось, одновременно с вводом основной группировки с юга, проведение десантной операции в середине ущелья. Высадке десанта должна предшествовать массированная авиационная подготовка высадки. Для этого последовательно задействовались с Союза группы Су-24 и Су-17, работающие с аэродрома Кокайды. Су-17, Су-25 и МиГ-21 с Баграма завершали обработку, Ми-24 должны обеспечивать подавление средств ПВО при высадке и дальнейшую поддержку десанта. С воздуха на Ан-26РТ всем процессом руководил лично командующий ВВС 40А под бдительным оком командования ТуркВО и представителей ставки. Подготовка к операции происходила по правилам военно-мирного времени. Тут и постановка задачи с читкой боевого приказа, после которой ощущаешь себя полным идиотом, и даже контроль готовности с каверзными вопросами и заранее распределенными ролями отвечающих. Политработники тоже не дремали. В Баграме была организована разъяснительная работа о возрастающей роли партии, коварстве империализма, лично Ахмад-Шаха Утром весь не участвующий состав согнали на митинг, знамена правда, не выносили – остались на Родине. Представляю уровень подобной шумихи в Союзе, где и бумагой лучше и политический штат ого-го! Наступает время «Ч». Мы, на МиГ-21, в середине построения. В установленное время взлетаем, переходим на канал операции. Обгоняем группы вертушек, спешащих к району высадки. По времени выходим к цели, ущелье в дыму от предыдущих ударов, «101» – командующий на Ан-26РТ разрешает работу, Зарядка РБК, с высоты рассеиваем АО-1 на склонах. Подходят группы Ми-24. Слышу запрос от Ми-8, начинается высадка, особого противодействия с земли, судя по спокойному радиообмену, нет. Вдруг в эфир врывается бодрый запрос: - 401 подхожу группой, разрешите подход и работу. Ничего себе, Су-17 с Союза подлетели, при недельной подготовке к вылету умудрились опоздать на 20 минут! Здорово видно задолбали там народ. За писаниной в тетрадях, хождением «пеший по-летному», контролями, митингами и т. п. забыли, что надо еще и взлетать! Какой удар, десант уже на земле! 101 быстро реагирует: - 401, работу запрещаю! - А бомбы куда? В эфире минутная пауза. Бомбы можно просто выкинуть в горы, но это, для начала операции, после всех митингов, как-то не по-боевому! - 401, вам запасная цель 20 километров западнее, населенный пункт на букву М. Вот это целеуказание! Пауза, и не очень уверенный, куда деваться, ответ: - 401 понял. Смотрю на карту - в долине, западнее 20 км района высадки – только один кишлак на букву М - Ману. Не знаю, чем он там насолил. Верхам виднее, видно какая-то информация была. Появляется правда сомнение, что в полете, который не удался еще до взлета, пункт на указанную букву «сухие» смогут найти. Афганистан. Полет в предгорьях. Вид из задней кабины МиГ-21УМ. Вопрос с перенацеливанием в воздухе был вообще-то сложным. Новую цель в воздухе в ПРНК не введешь. Бомбометание в горах производилось в основном в ручном режиме (а на МиГ-21 другого вообще не было). Кроме немаловажного момента нахождения цели, необходимо обязательно знать ее точную высоту, определяя все это по картам 1:200 000 или 1:100 000 Умудренные опытом командиры ударных групп, особенно при действиях по вызову, возили с собой рулоны карт (есть одна история и про это). Воспользоваться двухметровой склейкой карты в тесной одноместной кабине тоже представляло определенную сложность. Сомнения оказались обоснованными. - 101, я 401, вышел в район цели - 401, разрешаю работу. - 401, на боевом, … сброс. Минута тишины, видно ведомый не спешит, смотрит, где разрывы, Вдруг в эфир врывается истошный крик: - Я 245, на земле, нас «стрижи» бомбят, … над Чаугани? Помню без карты, Чаугани - населенный пункт на повороте дороги на Саланг, там наш мотострелковый батальон, от цели будет километров 60-70. В эфире генералький рев: - 101, кто, мать вашу, над Чаугани? Молчание. - 401, место? - 401 над пунктом на букву М., пара на боевом, подходит второе звено! Вопль с земли: - Еще один сбросил! Рычание 101-го: - Сам ты блин на букву М.! Всем в районе запрещаю работу! 401, чтоб больше тебя здесь не видел, к х…ям на точку, разгрузиться над горами! - Понял. Группе 401 прекратить работу, на точку. - 245, я 101, как там у вас, доложи обстановку! - 101, двое «стрижей» по нас отработали. - Потери есть? - Выясняем! - 401 отошел с курсом 355, разрешите на шестой. - Мыы, … аю! Можно понять затурканных личным составом, подготовками, контролями и митингами командиров-летчиков, которые в первом в году боевом вылете опоздали со взлетом на 20 минут. Получив мудрое перенацеливание, они отсчитали на восток 20 км, потом еще 20 и 20, нашли среди других мелких кишлаков крупный населенный пункт на букву М. - Чаугани. Казармы, военный городок с укреплениями представился вполне естественной целью. Пехоту спасли наличие в составе авиационного наводчика с работающей радиостанцией, видно от скуки прослушивал частоту операции, а так же не очень эффективные боеприпасы атакующих – старые (еще черные) РВК-250 АО 2,5. Не знаю, чем для Су-17 далее закончилась эта история, в связи с отсутствием безвозвратных потерь у пехоты, отделались, очевидно, малой кровью. Хотя без строгого партийного реагирования уж точно не обошлось (невнимательно изучил народ, что мыслили основоположники по теме). Вопрос же соотношения полетов и командно-штабных забот представляет особую тему и требует отдельных повествований. Полосы лишней не бывает невеселая быль Весной 1984 года в Афганистане каждый мой день начинался вылетом на разведку погоды. Нужно было определить погоду в районах первых ударов и определить возможность высадки десантов! Так как десанты планировались с рассветом, взлетать приходилось еще в темноте. В связи с ночными обстрелами аэродрома выруливал в конец взлетной и осматривал с фарой полосу на наличие посторонних предметов (оперений и кусков от реактивных снарядов). Сам, конечно, не уберешь, - главное на разбеге не наехать! В тот период в Баграме собрали почти всю авиацию 40А, вертолетные полки из Джелалабада и Кундуза стояли в три ряда между ВПП и магистральной РД, на стоянках эскадрилья Су-25, одраэ СУ-17м3Р, эскадрилья Су-17м3 из Шинданта, наш иап, местная овэ, два афганских полка МиГ-21, Су-22 и эскадрилья советников Ан-12. Вся эта авиация управлялась четырьмя-пяти РП на четырех каналах и обеспечивалась всего двумя (нашей и афганской) ротами связи! У нас был супер-ас РП, наверно лучший РП ВВС А.Кулешов (уже нет его среди нас, царствие ему небесное!). Приходил на КДП, врубался по всем четырем каналам, и полностью брал управление на себя! В те времена после взлета в наборе обнаружить и обойти эскадрилью вертушек, разойтись на перевале со звеном Су-25, или выполнять удар по цели, в километре от которой долбит свою цель «Град», было совершенно обычным делом! Ранним утром в сумерки запускаю на очередную разведку. Выруливаю, осматриваю полосу. Справа вертушки уже машут лопастями для сбора очередного десанта, антоны в начале ВПП тоже начали проверку двигателей, подняв облако пыли. Подруливаю к самому краю полосы, помню принцип, что ее много не бывает. Разворот, запрашиваю разрешение на взлет. Слышу знакомый голос и предупреждение Кулешова: - Взлетайте, внимательнее, много пыли!

Василий Малюцкий: Включаю форсаж, начинаю разбег. Полоса впереди скрыта пылью от Ан-12. Высота аэродрома 1500м, поэтому длина разбега раза в два больше. Проскакиваю облако пыли, спарка поднимает нос, бежим дальше. Впереди облако пыли от вертушек. Скорость около 350, видимость сносная - метров 400, и, вдруг впереди на полосе очертания Ми-8! До него метров 300. Отвернуть не удастся, беру полностью ручку на себя, самолет неохотно задирает нос, ПВД выше гор, время растягивается в бесконечность, подскакиваем, колеса проходят в метре от несущего винта, снова стукаемся о полосу, еще метров 200 разбега, и, наконец, в воздухе! Шасси, закрылки, от горла отошло, говорю РП, что думаю о нем и спрашиваю, какой дятел без разрешения вырулил на полосу. Гости. Ми-8 в Баграме Поле посадки выясняется, что это замполит эскадрильи из Джелелабада. В вертолетном царстве созрело понимание, что все летательные аппараты должны взлетать только после контрольного висения - самолеты у них бывали раз-два в неделю. Занять (на минутку) без разрешения на полосу было обычным делом, Разрешение на выруливание было воспринято как благословение выползти на ВПП для руления по ближайшей РД. РП конечно ничего видел в пыли, да и предположить подобное не мог - во всем мире летный народ разными жаргонами обычно отдельно просится на взлетную. Случай был разобран со всем вертолетным составом, были объяснены основные особенности взлета невинтокрылых машин. Вскоре в суете боевых будней все быстро забылось. Эскадрилью вертушек заменили другой из Джелалабада. Информационные сборники не печатались – не до того! Дней через десять утром выруливаем звеном на удар. Впереди влезла афганская спарка МиГ-21. Ветер еще не поднялся, над аэродромом снова облако пыли. Первая РД в Баграме выходила на ВПП в 150 м от ее начала. Полосы 3200 м для взлета вполне хватало, и самолет, не возвращаясь к началу ВПП, сразу развернулся на взлет. Форсаж, разбег, спарка вошла в пыль и за мгновение перед отрывом рассыпалась над полосой огненным шлейфом! Опять Ми-8 без разрешения выручил на полосу, но на этот раз скорости взлетающим не хватило и спарка врубилась в заднюю часть вертолета. Экипаж вертушки отделался шоком и потерей винтокрылой техники, а вот истребителям не повезло - рассеяло по полосе на три километра (инструктор был наш, советник заместителя командира аэ). Много лет спустя, не юге, в Чемитке случайно встретились с праваком Ми-8 того замполита - вспомнили мгновение, когда все определили сто пятьдесят метров ВПП, десять километров в час взлетной скорости и один метр высоты. Воюющим не в перчатках посвящается Воздушная разведка может быть немного необъективные воспоминания Весна 1984 года в Афганистане явилась самым активным периодом за все 10 лет нашей «интернациональной» помощи. Очередная Панджшерская операция была в разгаре, ставка ВГК и все ПУ из Кабула переместились в Баграм. Помимо полетов на удары, стали в то время практиковаться полеты на разведку. Началась вся компания так. Зашел как-то к нам в полк представитель ГК ВВС в Афганистане генерал-полковник М. Начал издалека, рассказал, как в войну летал на Як-9, в том числе, на разведку и свободную охоту. Потом спросил: - А любители низко полетать у вас есть? Надо тут одно ущелье посмотреть, вводить туда войска или нет, вертушки туда не пройдут, да и побьют их. Полк наш отличался высокой подготовкой и свободными нравами, полеты ниже деревьев, проходы над стартом на 50 м были довольно обычным делом. Поэтому без раздумья отвечаю о готовности лететь. Объект разведки – крестообразное ущелье, входящее западной веткой Панджшер севернее Анавы. Говорят, там основные россыпи лазурита и алмазов. Лететь решили на спарке, она более легкая, да и четыре глаза лучше двух, Для прикрытия выделялись пара МиГ–21 бис с С-24. Вылет завтра с рассветом. Утром запускаем, в задней кабине спарки мой ведомый Витя С., на боевых - комэск первой Миша С. и его ведомый Толя Ч. Взлетаем, левый разворот с набором. Начало Панджшера, подходим на 4000 к заданному району. Солнце только взошло, в ущелье совсем темно. Разворот со снижением вправо, сильный световой экран, надо быстрей снизиться в тень, против солнца ничего не видно. Наконец тень, проявляется дно ущелья, снижение, начинаем слалом снизу вверх. Мимо проносится кишлак, народ не ушел – дымы, овцы. Проскакиваем пересечение ущелий, наш путь все круче уходит вверх. Форсаж, правым боевым перескакиваем перевал для входа в перпендикулярное ущелье. Где наше прикрытие? – нету! Понимаю, что удержаться было невозможно, помимо слежения за спаркой, надо смотреть за землей, скалы справа и слева, на предельно малой высоте камуфлированный самолет на солнце хорошо виден по тени, но внизу темно! "Духи". Фото сделано из задней кабины МиГ-21УМ. Афганистан, весна 1984 г. Заход со снижением, лететь сверху вниз по ущелью гораздо хуже, высоты вперед не видно и все время надо отдавать ручку от себя, отрицательная перегрузка неприятна да и вся грязь с пола в глаза! Проскакиваем еще один кишлак недалеко от перекрестка, та же картина, народ не ушел! Уходим вверх, делаем еще заход, ничего нового! Возвращаемся домой, на заруливании уже ждет газик, сообщают, что результаты буду докладывать лично Зам МО! Ни хрена себе разведка! Едем в дивизию, там сейчас штаб ставки. Вталкивают в кабинет, передо мной 5 мужиков в «мапуте» без погон (полевая форма неизвестной банановый страны). Приехали! Понимаю, что Зам МО не опознаю, да и вообще кроме министра Д.Ф.Устинова и ГК ВВС П.С.Кутахова никого из верхов не помню, поднимаю глаза в потолок и докладываю: - Товарищ маршал Советского Союза! Подполковник К...! Разрешите доложить результаты разведки! Из группы выделяется седоволосый, невысокий (видать он и есть маршал). - Что, подполковник, не узнал? - Товарищ Маршал Советского Союза, извините, в такой форме не узнал! - Докладывай, что видел? Подробно рассказываю о полете, заканчиваю выводом: - Из ущелья население не ушло, войск не обнаружил! Маршал: - Хорошо, что умеете так летать, - и, обращаясь к представителю ГК ВВС: - Надо почаще истребителям летать на разведку! С этого дня и начались свободные полеты. Первый день, три полета, закончился полным фиаско. Я обнаружил штук 10 караванов по 5-7 верблюдов, пару позиций ДШК, несколько групп духов и честно передавал данные по радио на КП. В результате этого было организовано три вылета групп досмотра с прикрытием, два вылета СУ-25, самому пришлось уничтожать обнаруженные ранее ДШК. Вечером командующий, подозвав меня, без особой радости сообщил: - Всех блин замучил! Все ВВС армии работали сегодня на тебя - прослушивание общего канала операции велось и в ставке – не реагировать нельзя! Вот что, ты летай куда хочешь, но если что обнаружишь, тихо звони по телефону, не тревожь командование! Последующие полеты происходили уже без особого шума. Для оперативного реагирования на спарку стал вешать С-24 или ФАБ-250. Но (мечта любого летчика!!) можно было летать когда и куда хочешь, звоню на КП, мол лечу туда-то, и все - со ставкой не поспоришь! Из этих полетов вспоминается открытие восхитительного места - ущелья в 100 км на северо-западе Баграма. Река с севера на юг, выходит к границе Пакистана. Наиболее красивые места начинались на уровне около 2000. Долина шириной метров 300, справа и слева отвесные скалы, горная речушка, березки, кучевка на вертикальных стенах. Впереди на фоне ярко-голубого неба – заснеженные вершины шести-семи тысячников. Дно ущелья плавно шло вверх, поворачивало на влево на 180 градусов и заканчивалось перевалом, за которым начинался Панджшер. Как-то обнаружил в закрытом со всех сторон склоне лагерь с цветными альпинистскими палатками. После двухчасового переваривания данных в верхах, получаю приказ, взять звено и шарахнуть по лагерю! Наших альпинистов там не нет! Можно без конца вспоминать эти полеты, все это отдельные рассказы. Операция шла на убыль, встал вопрос, что делать дальше. Войска прошли ущелье, духи ушли в горы, наш батальон обосновался в Анаве. Лидера Панджшера Ахмад-Шаха Мансуда не нашли, и его поимка стала главным политическим вопросом успешного завершения операции. Все местные разведгруппы были поставлены «на уши», в Баграме дежурила усиленная эскадрилья Ми-8 с ротой десантуры у бортов и звеном Ми-24 прикрытия. По любым данным о местонахождении Мансуда, армада поднималась в воздух, но к моменту подхода вертушек, он успевал сменить дислокацию и исчезал. В это тревожное время при одном из посещений живописных мест, выскочив на перевал, переходящий к Панджшеру, вижу в снегах группу мужиков, стреноженные лошади, взгляд успевает выхватить детали: костер: чайник и цвет головных уборов. Сознавая важность ситуации чешу в эфир открытым текстом: - На перевале пять седел, духи у костра! После минутной паузы в эфире команда: - Срочно на посадку! На пробеге информация: - После выключения в дивизию. "Волга" комдива уже ждет у самолета, снова везут в ставку. В штабе уже опознаю начальство: - Товарищ маршал Советского Союза! При проведении разведки обнаружил …, - и во всех деталях описываю полет. - Сколько, говоришь, их было? - Пять человек у костра, лошади рядом! - Ну, а оружие у них было? Мысленно ругаю себя за уточнение излишних деталей: - Трудно утверждать, товарищ Маршал Советского Союза! Скорость, понимаете, 1000! Маршал немного думает, нагибается к письменному столу, достает и протягивает мне фотографию Ахмад-Шаха: - А этого случайно не видел? Теряю дар речи и мычу снова что-то про скорость. Пауза: - Возьми фото себе, вдруг где встретишь! Встретиться уже не пришлось. Через пять лет мы покинули Афганистан. Ахмат-Шах Мансуд возглавил сопротивление против талибов, стал нашим лучшим другом, и позже погиб от рук фанатика-террориста. Маршал стал министром, в перестроечное время оказался неугоден и, по подходящему поводу, был отправлен на отдых. Фотография же осталась у меня и иногда напоминает те уже далекие времена. Посвящается старшему штурману и начальнику медицинской службы 927 иап Тяжелые изотопы спирта чуть приукрашенная быль Что касается алкоголя в летном деле, то, как правило, ни один нормальный летчик не позволит особо надираться, и даже вообще пить, перед полетами. У каждого летчика бывали на эту тему разные случаи, но они, я думаю, в основном исключения. Другое дело, Афганистан. Там летали каждый день, без выходных и праздников. К примеру, в моей летной книжке за май 1984 г. тридцать один летный день, 110 боевых вылетов с налетом 66 часов. Поэтому снять стресс после дневных вылетов было обычным делом, благо конструкторы МиГ-21 позаботились об этом. Это была не СВС, а чистый (по регламенту ректификат) спирт, помимо антиобледенителя, им охлаждался и радиолокатор РП-22. Реально в Афганистане спирт заливался только в самолеты дежурного (по ПВО) звена, основная же часть шла исключительно для внутреннего употребления. Вечерняя доза была индивидуальной, обычно дело ограничивалось 100-150 граммами. Иногда обстановка (праздники, дни рождения, ордена и пр.) требовала большего. Но при нашей влетанности это на качество полетов нисколько не влияло. Доктор полка Володя Ч. к весне 84 г. полностью самоустранился от предполетного контроля летчиков по причине доброго характера и личного регулярного употребления. Поэтому утром обычно производился внешний предполетный осмотр с предложением отдохнуть до обеда особо преуспевшим в нарушении режима летчикам. Все жили вместе и знали кто, где, когда и сколько. Мне часто приходилось взлетать раньше всех, каждое утро, обычно еще затемно, встречая рассвет и восход солнца уже в воздухе. В случае наличия остатков вчерашнего или сегодняшнего употребления (были случаи, когда лечь спать так и не удавалось), на взлете включался ТРТВК (регулятор температуры в кабине) на «горячее» и 100% кислорода, что приводило к полному прояснению головы уже минут через 10. Поэтому проблем с мыслительным процессом ни в одном полете не возникало. Утренние полеты обычно были на разведку погоды для вертушек по маршруту высадки очередного десанта, совмещаемые с визуальной разведкой, ударами по обнаруженным целям, а так же с посещением особо живописных мест. На спарку МиГ-21УМ обычно вешались, что бы не зря керосин жечь, 2 С-24. Такие полеты давали особую свободу, после разведки в заданном районе можно было лететь куда и как хочешь Однажды, в утреннем полете на разведку, пролетая по проходу в небольшую долинку северо-восточнее аэродрома, перед горным хребтом, вижу на входе "пупок" - горушку высотой метров 200 (я шел ниже, а потом на уровне вершины). На горушке - обваловка из камня, в ней ДШК и, высокий металлический флагшток с зеленым (!) флагом. Форсаж, боевой разворот, пикирование и С-24 белым дымом уносятся на «пупок». В пыли от взрывов ничего не видно, да и не к спеху, сюда лету от аэродрома минут пять. На следующий день залетаю посмотреть. Горушка стоит, ДШК убрали, но флаг по-прежнему весит. Повторяю воспитание и лечу дальше. "Пупок" - уже без флага А двумя неделями раньше наш зам. по ИАС (его кабинет находился в деревянном стартовом домике предполетных указаний) пожаловался, что уже несколько дней у него в кабинете припахивает брагой. Осмотр места показал, что источник запаха мог находиться только на чердаке. Оказалось, наши бойцы, присвоив в столовой мешок сахара, замешали брагу в сорокалитровом баке от авиационных противопехотных мин. Бак спустили с чердака, и наш доктор без промедления решил рискнуть жизнью и проверил напиток. Дегустация показала, что возраст напитка всего пара-тройка дней, словом «продукт не готов!». На предложение вылить «отраву» доктор живо отреагировал предложением не портить добро и лично проконтролировать процесс, для чего бак и был перенесен в его личный кабинет в соседнем домике. Возвращаюсь к истории с флагом. Баграм, обеденная жара. Летный состав отправлен в столовую на обед, звено (со мной ведомый командир звена Витя, ведущий второй пары штурман полка Виталий, и его ведомый) остается дежурить для удара по вызову. Лежим, отгоняя назойливых афганских мух, прослушиваем вялый радиообмен с ВзПУ Ан-26РТ, висящим где-то над Панджшером. Виталий в философских размышлениях о текущем моменте заявляет: - Ты знаешь, что-то в последнее время доктор мне не нравится, раньше он к обеду набирался, а сейчас уже с утра еле ходит. - Продукт видно поспел, - откликаюсь я. - Какой продукт? - спрашивает Виталий, и я рассказываю историю с баком, на что штурман с подозрительным энтузиазмом предлагает посмотреть процесс. Заходим в кабинет доктора, бак стоит перед кондиционером и заботливо укрыт от мух. Открываем – там уже трети нет. Без особых раздумий Виталий черпает кружкой желтоватую прозрачную жидкость. Следую дурному примеру. Ничего, прохладно, по крепости так, квасок. Пропускаем по паре кружек. Едем на обед и вскоре взлетаем на удар по цели севернее Джелалабада. Цель - отдельная «крепость» в ущелье, выходящем в долину реки, от границы с Пакистаном километров 10-15. Выходим к реке, справа Джелалабад, разворачиваемся влево на север, начинается долина реки, граница справа. Считаю ущелья, наша цель в четвертом, но оно какое-то не такое, как на карте. Чувствую, что с мышлением плоховато - за кабиной одно, на карте другое, в голове третье, все вместе абсолютно не стыкуется. Справа «сосет крыло» Витя и пара Виталия. На ведомых вообще-то надежды мало, они развращены тем, что обязанность найти цель и выполнить первый удар лежит на командире группы, взрывы в горах видны за 30-50 км. Но Виталий - штурман полка, к тому же в своей деятельности очень ответственный. Точно знаю, что у него-то есть и полетная карта и «километровка» цели. Спрашиваю: - Виталь, как с целью? Виталий держит паузу, потом мычит в эфир: - По-моему, уже прошли. Разворачиваемся на 180 к началу долины и начинаем снова считать ущелья. В голове удивительная тупость. В первый раз за четыре сотни боевых вылетов! Понимая, что цель и на этот раз не найду, командую паре Виталия выйти вперед. Но и его видно заклинило, разворачивается сначала влево по склону, потом вправо: - Что-то сомневаюсь! Вдруг вспоминаю о запасной цели, которую найду в любом состоянии. К вопросу о запасных целях. Еще летом 83 г. из-за наводчика, не нашедшего цель, пришлось бросать дефицитные тогда бомбы (приходилось использовать с пикирования ФАБ-500ШН, требовавших более жестких условий сброса) в горное озеро. Садиться с пятисотками на аэродром с превышением 1500м удовольствие не сильное. Правда однажды кое-кто из однополчан даже не заметил, что бомбы не сошли, с удивлением обнаружив их наличие только на осмотре. Позднее, поддерживая связи с местными разведгруппами, мы постоянно знали и доводили на предполетных указаниях запасные цели в районе аэродрома, по которым можно нанести удар. Итак, принимаю решение грех на душу не брать, и веду звено к знакомой горушке, на которую и вываливаем уже 4 тонны бомб. Отбомбившись, успешно совершаем посадку в Баграме, особо не распространяясь о том, куда на самом деле шарахнули. Впрочем, об этом в военной суете никто и не спрашивал. На вечернем «разборе» Виталий, за порцией нормального напитка, назвал случившееся влиянием «тяжелых изотопов» спирта. На следующее утро заглядываю к знакомой цели. Горушка конечно никуда не делась, флагшток срезан на 2/3, но флаг висел уже красный (!). P.S. Если честно, флаг на самом деле был белый, чувствую - хотели красный, но нужного цвета видно не нашлось! Удар не туда Размышления о соотношении штабной работы и летного дела Полностью придуманная история После авиаудара. Фотопланшет результатов удара (Ми-8 с АФА-39) В старое доброе время начальники штабов (адъютанты) эскадрилий и НШ полков не летали. Кому-то надо было писать в летных книжках, инструктировать караулы, строить личный состав и заниматься всей наземной работой, до которой у летчиков-командиров не доходили руки. Потом, появилась мысль укомплектовать в эскадрильях звено управления из четырех экипажей, и начальники штабов аэ стали назначаться из летного состава. В начале 80-х, когда фронтовую авиацию подчинили пехоте, а самолеты испачкали идиотским камуфляжем, началась новая кампания. В пехоте путь к командиру полка лежал исключительно через должность НШ. Именно НШ, познавший тяжесть штабной работы, караулов, борьбы с рядовым составом и другой подобной работы, представлял лучшую кандидатуру для пехотного командира. Но в авиации НШ не летали! Если в пехоте проблему посадки танка с остановленным двигателем можно решить при навыках одного «полета» в год по праздникам, то авиации раз в год в самолет лучше вообще не садиться! Но решение было принято - начальники штабов авиационных полков стали летчиками, готовя резерв будущих командиров. Если на уровне эскадрильи влияние земных забот было не столь значительным, то выше совмещать две стихии было уже невозможно. Все это не в обиду начальникам штабов - многие из них были отличными людьми и летчиками, просто огромный объем наземной штабной работы не оставлял времени достаточно часто летать, готовиться к полетам и менял психологию. Теперь о конкретных событиях. Конец лета первой половины 80 годов. Разгар интернациональной помощи дружескому народу. Н-ский авиационный полк (не помню, апиб или иап) готовился к очередному боевому вылету. Удар «по координатам», цель задана заранее - севернее города Х., в районе характерного выступа границы сопредельного государства – отдельная крепость в малонаселенной долинке на восточном ответвлении ущелья в форме трехконечной звезды. Далее на восток - горы и граница. По плану удар выполняла шестерка: группа подавления ПВО – пара командир и замполит полка, и ударное звено во главе с начальником штаба –обычно он летал на удары третьим в звене командира. В горах особых проблем с ориентировкой нет, видимость отличная, сверху все как на карте. При ударах ближе 100 км никто не рисовал пути и даже не считал точно курс, (это обычно делал только художник-прапорщик, готовивший карты к постановке задач – штурман научил!). В лучшем случае цель обозначалась на полетной карте точкой или кружочком. Но это у ведущих, у ведомых не было и того - привыкли «сосать» крыло и бомбить по разрывам и кукареканью ведущего, мол цель в стольких-то километрах севернее или южнее первых взрывов. В горах видно далеко! В описываемом ударе, как это и бывает в любом происшествии, совместились вроде бы не очень важные детали, в своей совокупности определившие дальнейшие события: - группа подавления ПВО была с РБК, (от них не стометровые дымы, а только небольшая пыль); - ударная группа следовала за ней на пятиминутном интервале (и этой пыли не увидишь); - во главе ударной группы был начальник штаба; - чуть далее на юг было очень похожее ущелье, восточное ответвление которого переходило в обширную долину (но уже на территории запредельного государства). По вполне естественным законам природы командир второй, ударной, группы при подходе к цели разрывов группы подавления ПВО не обнаружил, быстро нашел ущелье (конечно второе) и, повернув на восток, вывел группу в долину, величина которой не явилась достаточно весомым аргументом для сомнений! Успешно преодолев приграничную ПВО противника, группа успешно нашла «похожую» на описываемую в боевом распоряжении цель, и нанесла удар. По тем же законам природы промахов почти не было! При возвращении домой самолеты все же были засечены РЛ постом, но в связи с наличием РЛ-ответа, шума не было, свои истребители ПВО не поднимались, и группа благополучно приземлилась на аэродроме вылета. После получасового затишья, началось мелкое волнение. Первыми сбежались особисты. Обычный их интерес, кто, где, когда и с кем спал, коснулся вдруг и боевых дел. Немного позже забегали командиры и политики. Привожу результаты опроса (среди своих) участников налета, «сосавших крыло» (главному виновнику торжества тогда было не до интервью сослуживцам). Как обычные ведомые, факта залета «за бугор» первоначально конечно не обнаружили. При ударе возникли первые сомнения: - Ввожу на цель, смотрю – пункт великоват, вроде должна быть отдельная крепость в малонаселенной местности. Блин, а на некоторых домах блестят оцинкованные крыши, - ранее нигде таких не видел! Далее хуже: - После сброса на выводе справа асфальтовая дорога с разметкой - ближайшая приличная дорога должна быть севернее километров 50 - может построили? - После вывода смотрю вперед на север, характерная гряда гор, помню без карты, что южнее ее граница. А где тогда мы? Ну все, песец, отлетались! Вспомнились военные рассказы «виновных за капонир!» Через несколько часов начался Шторм! Прилетели на одном борту оба командующих (обычно каждый на своем) – командира, штурмана, НШ, всех летавших, готовивших, сидевших на КП - на ковер! Политрабочие и особисты роем вьются – каждому нужно доложиться и отреагировать по своей ветке. Узнаем новость: соседнее государство заявило о бомбардировке страны чьими-то ВВС!!! Довоевались! Малой кровью не отделаться – международный скандал! К счастью, ставки в деле оказались слишком высоки. Желающих каяться и класть голову на плаху оказалось мало, и чем выше, тем меньше. Вверх долго лезть, но ох как больно падать, а суд мог оказаться коротким. Только Политбюро неподсудно, а маршалы и генералы так, винтики, хоть и в лампасах. Сколько их посгорало и по делу, и без. А какой хороший повод кого-то убрать и поставить своего (вспомним случай с Рустом ). Поэтому шторм, достигнув московских военных вершин, как-то быстро стал стихать. На всех уровнях стали искать приемлемый выход, если задеть овец, то и волкам ух как достанется! И решение было быстро найдено. В заявлении была одна деталь: время происшествия не совпадало с временем удара по местному времени ровно на 30 минут! Это была спасительная соломинка (кто там будет вникать, что летом разница во времени соседних государств составляла именно столько). В указанное время наших в воздухе не было и все! А вот 30-тью минутами позже (точно во время, зафиксированное в ноте) да, в район Х. летала группа дружеских Су-22. Очевидно, это они и шарахнули! Наших советников уломали видно быстро, им же тоже еще в Союзе служить! Версию с радостью приняли, и шумиха лихо пошла на убыль. Мы оттрубили год и заменились, а местные все время здесь, слава богу, хоть летают, бьют по своим. Аллах дал – аллах взял! С военно-политической стороны удар даже демонстрировал способность национальных ВВС дать отпор любому империалистическому агрессору, наличие и решительность народного правительства - военных даже не пожурили, местных пилотов хотели даже наградить, но вовремя передумали! Наших героев тоже «вывели живыми из-за капонира», тихо выписав строгие фитили (командиру, НШ, а заодно и штурману, мол плохо обучал разных начальников прокладывать верный курс). Весь последующий месяц, до своей замены в сентябре командующий ВВС армии лично на Ан-26РТ руководил всеми ударами близ границы, награждая отборным матом тех, кто пытался создать хоть малейший крен в ее сторону!

Василий Малюцкий: 29 октября Совсем недавно, при разборе старых документов и карт, мне попались три листа машинописного текста на желтой бумаге – расшифровка записей радиообмена, записанного магнитофонами Ан-26РТ 29 октября 1983 года. Скупые строки, за ними секунды, определившие выбор между жизнью и смертью. 29 октября, Баграм. Позади четыре долгих месяца пребывания в Афганистане, сотни боевых вылетов, тонны бомб и снарядов, выброшенных с одной понимаемой целью – уменьшить потери наших на земле. День начался бестолково. Назначенные на утро удары по группе опорных пунктов в ущелье юго-западнее Бамиана не состоялись. Сначала вертушки ПСО (поисково-спасательного обеспечения) опоздали с вылетом, потом оказалось, что цель закрыта облаками. К обеду погода улучшается, и получаем приказ на вылет. По замыслу моя пара подавляет средства ПВО, вторая (штурман полка Виталий Евтухов и начальник разведки Игорь Долгих), а так же летчики последующего звена, наносят удар по целям бомбами. У нас по четыре разовых бомбовых кассеты РБК-250 - старые послевоенные боеприпасы черного цвета с несколькими десятками 2.5 килограммовых осколочных бомб, у остальных - по две пятисотки ФАБ-500ШН. Вообще-то ФАБ-500ШН – штурмовые бомбы с парашютной системой для горизонтального полета и малых высот. Но нормальных бомб на складе сегодня нет, тыл за нами не успевает, приходится возить духам то, что осталось. Однажды с подачи тыловиков даже заставили летать с половинной нагрузкой, видно поражение целей их не очень волнует. Нашли мы ФАБ-500ШН на складе ОБАТО в период очередного обострения дефицита. Там было еще много интересного (но об этом отдельный рассказ). Виталий (штурман полка), как лицо, ответственное за вывоз бомб, покопавшись в справочниках, пошевелив немного мозгами и родной линейкой НЛ-10, рассчитал параметры сброса этих бомб с пикирования. Полученный результат особого беспокойства не вызывал: угол пикирования 40º, высота сброса 800 м, вместо обычных 30º и 1200 м, с перегрузкой 7 - вывод получался на высоте около 300 метров вместо 550. Близкие параметры сброса были и для ОДАБ-500. Хотя более низкий вывод – большая вероятность поражения с земли. Но ничего другого нет, додумались же тыловики завезти эти бомбы в горный район! Взлетаем, разворот на запад, набор. Справа внизу остается Бамиан со знаменитой статуей Будды в скале и пещерным храмом. Пара вертушек ПСО уже ждет в десяти километрах севернее цели. Ущелье глубокое – даже с пикирования заход только с двух сторон. С пикирования в двух в двух заходах сбрасываем РБК - они рассыпаются по склонам у цели небольшими вспышками осколочных бомб. Виталий атакует с курсом на север, сброс, раскрываются тормозные парашюты штурмовых бомб, взрыв, круг ударной волны, столб дыма, всплески пыли от падающих осколков. Солнце на юге – светло, огонь с земли не виден. Когда зенитные установки стреляют из тени, с высоты хорошо видно дульное пламя, похожее на электросварку. В сумерки еще трассеры, расчерчивающие полосами темное пространство наступающей ночи. Маленький огонек на земле обычно пробуждает внутри голос далеких диких предков, заставляет снижаться в приземный мир и длинной очередью расстреливать по нему весь боекомплект. Сейчас пока спокойно - стрельбы не видно. Замыкающий Игорь вводит в пикирование вдоль ущелья с курсом на юг. Слежу за ним, сброс, парашюты, взрыв! Через несколько секунд: - 908, загорелась лампа «Пожар»! - Как двигатель? Дыма за тобой не вижу. - Нормально, лампа погасла. - 103, (борт АН-26РТ) кто доложил пожар? - У 908 сработала сигнализация. Проходит секунд 20. - 908, загорелось «Падение давления в основной гидросистеме»! Совокупность отказов настораживает. Сигнализация о пожаре иногда срабатывает из-за отказа датчиков, но еще и отказ гидросистемы? - Давление в бустерной? - В норме. - Переводи в набор, на точку. Догоняем в развороте самолет Игоря, слева подстраивается Виталий. Развернувшись на восток, медленно набираем высоту. Под нами горный хребет, вертушки ПСО остались над целью. События продолжают закручиваться в невеселую спираль. - 908, в бустерной тоже упало! Бустера стабилизатора необратимой схемы, при полном падении давления в обеих гидросистемах ручку самолета заклинивает. По крену, правда, можно управлять с большими усилиями. Сесть в таком случае нельзя, но, чтобы не прыгать в горах, можно управлять по тангажу изменением оборотов. Устойчивый по скорости самолет при ее увеличении набирает высоту, а при торможении опускает нос. Так можно дотянуть до аэродрома - катапультироваться в охраняемой зоне как-то веселей. - 908, сбалансируй на этой скорости. Как управление? - Пока управляется. Подхожу ближе. По фюзеляжу снизу красноватые разводы от текущей гидражки, за хвостом серебристый след, очевидно керосин, баки или трубопроводы зацепили. Если течет керосин, хватит ли до дома? Связи с аэродромом еще нет, – мешают горы. - 103, передай на «Окаб» (позывной Баграма), пару ПСО в воздух. Под нами горы и ущелья, если катапультироваться здесь, быстро не найдут! До аэродрома еще километров сто. Томительно тянется время, кажется, висим на одном месте. Впереди появляется темное пятно долины. Руководитель полетов Анатолий Иванович Кулешов отлавливает у площадки Баграмского госпиталя и направляет нам на встречу пару Ми-8. Горный хребет, наконец, заканчивается, подходим к посадочному курсу на удалении около 40 км, под нами плоское предгорье, далее зеленка. Вдруг за хвостом самолета Игоря возникает и разрастается без дыма, в полной тишине длинный колеблющийся огненный хвост – картина, в реальность которой трудно поверить. - Игорь горишь, прыгай! Доли секунд растягиваются в вечность, почему не прыгает? Повторяем одновременно с Виталием: - Прыгай, горишь! Игорь, услышав команду, взглянул в перископ. За хвостом вместо привычной дымки во все стороны рвалось яркое пламя. Небольшая заминка - «выходить» из самолета совсем не хотелось – и, бросив ручку и РУД, сжал и потянул на себя красные ручки. Не работает? Но вот стукнули по локтям ограничители разброса рук, притянуло ноги и плечи, улетел фонарь и сильно ударив снизу, кресло вынесло летчика из самолета. В лицо ударил встречный поток, потом кресло стабилизировалось и понеслось вниз. У нас время тоже остановилось. Почему ждет? Ведь обычный исход пожара – взрыв баков. Вот, наконец, отлетает фонарь, и кресло с летчиком со вспышкой выбрасывает наружу. Горящий самолет, медленно опуская нос, заваливается влево и факелом уходит вниз. Все внимание креслу. Вот точка разделяется пополам и раскрывается красно-белый купол парашюта. Высота 3000, встаем в круг. Пролетев немного с летчиком, кресло ушло вниз - сильно тряхнув, раскрылся спасательный парашют. Игорь осмотрелся, один ботинок сорвало при катапультировании, – если не считать самолета, больше потерь нет. Привычный кабинный мир сменился открытым пространством, вверху шелестел наполненный потоком купол, внизу полупустынная враждебная земля, тройка МиГов гудела где-то рядом. Выдернул фал, НАЗ выпал и повис внизу (НАЗ – неприкосновенный аварийный запас, небольшой пакет с радиостанцией и самым необходимым для летчика при катапультировании, в Афганистане большую часть продуктов, рыболовных снастей и прочего сменил автомат АКМСу с двумя рожками). - Парашют раскрылся, высота 3000, внутри разворота, сопровождаем - 513 (ведомый пары Ми-8, с Баграма), на месте. - 512, (ведущий Ми-8) парой с курсом 220. - Подходи по посадочному, удаление 35. - Какой населенный пункт? Достать карту и искать название невозможно: - Справа от посадочного, юго-западнее Карабага, большое ровное место. -905 (РСП) ваше удаление 32, прибой 40 Делаем еще один вираж со снижением. Внутри виража маленькая фигурка на парашюте. Помочь Игорю уже не в силах! - Высота 1000. - 907 (РП), остаток - 907, 500. - 907, 545, на точку - РП понимает, что они уже лишние. Вертушки уже на полпути. Игорь посмотрел вниз. Почти неподвижная ранее земля начала приближаться. Из ближайшей крепости выскочил и побежал человек, из колодца вылезло еще двое. Скорость сближения увеличилась, НАЗ стукнулся об землю, вот и она. больно ударив, свалила с ног. Парашют, не погаснув сразу, протащил немного по земле. Прилетели. - Парашютист на земле! 512 смотри, открытое место, белое пятно, южнее парашют. Снижаюсь, от места приземления до ближайшей крепости метров 200, несколько колодцев. А это что за встречающие? Вертолетчики надо мной: - 905, это ты внизу нас? - Прохожу на местом, парашют южнее белого пятна. Люди, из крепости и колодцев, приближались. Хлеба с солью не видно, хотя и не с пустыми руками. Уже совсем близко. Проклятый НАЗ с автоматом застрял в камнях, надежда только на ПМ. Выстрелы из пистолета прозвучали слабыми хлопками, приближающиеся залегли. Вот и ответная стрельба – явно не наши! НАЗ никак не вытягивается, пистолет с запасной обоймой и пара гранат – не очень большой арсенал! - 905, остаток? - Пока побуду! Отхожу в сторону, разворот. Кнопка перезарядки - пушка отзывается глухим стуком под фюзеляжем. Пологое пикирование. Пора! Длинная очередь, торопливое рокотание пушки, выбрасывающей по 50 снарядов в секунду. Первые разрывы ложатся правее парашюта, не спешите ребята, последние снаряды крошат стены дувала. Вывод! - Смотри южнее разрывов, парашют. Пыль видишь, вначале трассы. Пауза, как вечность - еще для одного захода нет ни топлива, ни снарядов. Вдруг голос ведомого Ми-8: - 513 вижу маленький парашют, рядом летчик! - 513 заходи, прикрываю. Приближающиеся духи после пистолетных выстрелов немного замешкались. Надолго ли? Если обойдут с разных сторон, без автомата долго не продержаться. Вдруг громкий треск пушки, МиГ пронесся над духами, длинная очередь, фонтаны пыли. Немного веселее! А вот и шум вертушки. - 513 сажусь. Все, мне пора уходить, топлива почти нет – расходомер перевалил последнее двухсотлитровое деление, но аэродром рядом, должно хватить. - 905 на посадочном, не выпускал, 1500. - удаление 25, на курсе. Мелкая вводная - справа заходит афганец на МиГ-21ПФ. Меня не видит, успеваю отдать ручку от себя, расходимся метрах в 30, летим рядом. У меня выбора нет: - 905, убери друга с посадочного или садимся парой. Наконец, мой сосед поворачивает голову вправо, убирает колеса и уходит на второй круг. Перед дальним шасси, закрылки, посадка. Вертолет сел совсем рядом. Игорь отстегнул фал НАЗа - подарок духам, бросок к вертолету, быстро втащили в кабину, взлет. - 513 взлетел, летчик на борту, невредим. На стоянке встречаем вертолеты на стоянке. Открывается дверь, ставят трап, показывается Игорь, бледный (9 минут на земле не прошли даром), поцарапанный, в одном ботинке, главное живой! Потери - сбитый самолет, ботинок, НАЗ, ЗШ и три пробоины в вертолете не сравнимы с этим фактом! Стакан спирта от стресса, небольшой разбор, кто, что видел, доклад наверх. В связи со счастливым концом обычный этап «наказания невиновных» очевидно не состоится. Вечером по ЗАС звонит Главком ВВС, Игорь уже в полностью разобранном состоянии, общается командир, в конце разговора расплывается в улыбке: - Служу Советскому Союзу! На следующее утро дважды безрезультатно искал на спарке упавший самолет, он не взорвался и видно с большим углом вошел глубоко в землю, а воронок в долине за четыре года войны было предостаточно. Позднее духи объявили о поражении двух наших самолетов, нашли видно в разных местах и самолет, кресло, НАЗ, и ЗШ с надписью. Весной Игорю вручили орден Красного Знамени, после катапультирования он целый год не летал – получил все же компрессионный перелом позвоночника. Потом восстановился, переучился на МиГ-29 и не так давно завершил службу уже в другой стране командиром 927 истребительной авиационной базы Республики Беларусь.

Василий Малюцкий: Воспоминания о службе в Афганистане 1985 год .В то время я проходил службу в одной из частей ВВС Советской Армии . Командиром полка в то время был полковник Варюхин Е.А. Кавалер Орденов «Боевого Красного Знамени » и « Красная Звезда » . Это был для нас с непререкаемым авторитетом командир . В один из очередных летных дней проходил разбор полетов , после которого командир полка приказал мне остаться . Это сразу меня озадачило . После недвусмысленных взглядов своих товарищей , я уже понял о чем пойдет разговор . И действительно много слов сказано не было . Привожу дословные слова командира полка: «Пришла твоя очередь , откажешься - потеряешь все . Вернешься живым , получишь все ,что причитается . О семье не волнуйся . Квартиру получишь завтра . Экипаж будешь формировать сам .» С этого момента пошел отсчет другой жизни . И ,что характерно , все прекрасно знали , что летать в Афганистане – это не прогулка в профилакторий , не простые посадки на учебных площадках , а это выполнение задания Правительства . Моей подготовкой в эту Правительственную командировку занимался лично командир полка . Могу только сказать , что на подготовку было потрачено не только государственные средства , но и моральные силы . Одно только зависание на высоте 4000 метров , мне лично , показалось пределом возможностей не только авиатехники , но и человеческих сил . Но все это было сделано не зря . После подготовки в учебных центрах в Узбекистане нас направили в отдельную авиаэскадрилью дислоцировавшуюся на аэродроме Баграм . Моим вторым пилотом , а по должности « летчик- штурман »был лейтенант Лавицкий И.Н. Он в то время только закончил Сызранское высшее военное училище летчиков . Бортовой техник лейтенант Марченко А.В.,начальник бортового узла связи ст. лейтенант Голубев А.С., бортовыми радистами прапорщики Баев И.В. и Максимов В.А. Подготовка в такую командировку шла ускоренной программой . На подготовку кадров в то время средств не жалели . Поэтому к выполнению всех предстоящих задач мы были готовы . Мой экипаж вошел в состав 262 отдельной вертолетной эскадрильи 108-й дважды Краснознаменной Невельской мотострелковой дивизии. Эскадрилья была сборная: экипажи вертолетов Ми-8 били из Белорусского города Пружаны, вертолетов Ми-24 из г. Торжка. Основная задача эскадрильи состояла в обеспечении прикрытия с воздуха дороги «жизни» от перевала Саланг до столицы Афганистана Кабулу, доставке боеприпасов, воды и продовольствия на горные посты прикрывающие движение автомобильных колонн. Боевой задачей для транспортных Ми-8 была очень сложная задача по обнаружению и доставке смотровой группы на караваны, перевозящие оружие и боеприпасы в Афганистан. Трудность заключалась в подборе площадки для посадки, ведь тропа проходила по горным ущельям и не везде была возможность приземления. Командиры звеньев меняемой эскадрильи приступили к ознакомительным полетам с командирами вертолетов на площадки, которые для нас станут родными на целый год. Летать в горах приходилось очень рано. Подъем в 3 часа, завтрак в летной столовой, прохождение медосмотра, подготовка вертолета к полетам, постановка задач на летный день и с рассветом вылетали на задание. Для нашей эскадрильи родным стало Панджшерское ущелье. В нем находились две основные площадки, одна Анава, на которой дислоцировался батальон 345 десантного полка, а вторая Руха, на которой стоял танковый полк. Для прикрытия основных площадок по обе стороны ущелья были оборудованы посты. Каждый пост представлял собой небольшой пятачок, оборудованный для жизни нескольких солдат на протяжении двух лет службы. Для доставки на эти посты необходимого вооружения, питания, воды, дров и другого имущества и привлекались вертолеты Ми-8 Мт, которые ласково называли «пчелками». Для прикрытия в воздухе, выше наших вертолетов встав в круг, барражировало звено боевых вертолетов Ми-24, как их называли «Шмели». Заместителем командира эскадрильи был майор В.Хохряков, который уже выполнял задания в ДРА и был знаком с тактикой вертолетной авиации. При его непосредственной подготовке и командирской настойчивости, в эскадрилье был установлен четкий распорядок работы. Для обеспечения работы «пчелок» выделялось звено прикрытия»шмелей». За один летный день обеспечивалась одна основная площадка. Пара вертолетов Ми-8 с рассветом вылетала на площадку, там загружала необходимый груз и ждала подхода Ми-24. По команде командира Ми-8, звено становилось в круг над той площадкой, где будет производить посадку Ми-8. Таким прикрытием исключалась полностью возможность обстрела «пчелок» душманами. Каждый Ми-8 за один подъем обслуживал 2-3 поста. Затем возвращался на основную площадку для загрузки, а второй вертолет работал по постам. Такая работа длилась до 10-11 часов. Больше в горах работать нельзя, температура поднималась и увеличивалась турбулентность воздуха, что сильно влияло на управляемость вертолета. Вертолеты прикрытия улетали на базу, а Ми-8 на основной площадке мыли грузовую кабину и загружались личным составом, улетающим на замену, отпуск, лечение и вылетали на базу Баграм. Только в ущелье Панджшер я понял, что такое настоящее мастерство летчика , и зачем на подготовку было потрачено столько сил и средств . Однако то, что нам пришлось испытать в первом вылете , даже конструкторы авиатехники предусмотреть не могли . Первый вылет . Ущелье Пандшер площадка Анава , застава № 9 высота над уровнем моря 2900 метров . Площадка расположена в скале , а точнее ниже взорванной вершины горы , чтобы лопасти вертолета не зацепили скалу, на площадку можно поместить только кабину вертолета стоя на переднем колесе по обрезу передней двери, вся остальная часть грузовой кабины висит над пропастью. Расстояние между лопастью и скалой не более десяти сантиметров, а большая часть лопасти находится над скалой. Входная дверь находится над площадкой . В таком положении, да еще при возможном обстреле площадки , а это излюбленный прием « душманов» , происходит доставка продуктов , воды , боеприпасов и всего необходимого . Теперь самое главное , нужно выйти из этой скалы и не зацепив винтами за скалу вернуться на основную площадку , загрузить вертолет и выполнить новый вылет . Теперь представьте , если есть воображение , что происходит с вертолетом: летчик ,увеличивая мощность двигателей, приподнимает машину на несколько сантиметров , а больше невозможно , и опрокидывает ее на «спину» вправо с креном и углом пикирования 60-70 градусов. В таком положении находишься всего несколько секунд, пока не возникает мелкая тряска и появляется управляемость вертолетом. Но это кажется вечностью . После первого самостоятельного вылета мы с Игорем курили не меньше часа , но условия работы заставляли забыть все трудности и выполнять полеты . Впоследствии мы уже так привыкли к такой работе , что перестали обращать внимание на высоту , на обстрелы вертолета , хотя беспечность оказывалась наказуемой . После возвращения на аэродром в борту вертолета насчитывали до десятка пулевых пробоин. За такие полеты приходилось выслушивать о себе «лестные» выражения командира на разборе полетов. В одном из полетов по поддержке истребителей, как поисковый вертолет, наша пара Ми-8 в составе ведущего к-на Г.Субботы и моего вертолета, вылетела на обеспечение поисково-спасательных работ(ПСР ), в район боевых действий истребительной авиации. Как правило, полет проходит в стороне от места нанесения бомбо-штурмового удара, но в зоне визуальной видимости действий самолетов. По инструкции экипажу вертолета я имел право передать управление полетом своему помощнику. Лишний раз потренироваться в пилотировании вертолетом помощнику не помешает. Отдав управление И. Лавицкому, я немного расслабился. Погода стояла отличная, и видимость была, как у нас говорят, миллион на миллион. Лишь небольшая кучевая облачность находилась на не большом удалении от нас. Следуя за ведущим, летчик-штурман растянул боевой порядок и что бы ни попасть в облако, решил пройти между облаками. Высота 6300 метров . Для вертолета это предельная высота . В этот момент , из-за турбулентности , произошел отказ обоих двигателей . Из- за сильного вертикального снижения , выбило лючок, куда крепится прицел для бомбометания. Он попадает в лицо летчику- штурману , после этого он не может мне помочь в управлении вертолетом , а самое главное , найти площадку для аварийной посадки . В этой нештатной ситуации проявились все профессиональные и волевые качества экипажа, знание инструкции экипажу вертолета. Почувствовав тряску и внезапную тишину, сразу перевел взгляд на приборную доску. Показания приборов были далеко от нормальных: обороты несущего винта упали до 80%, обороты двигателя упали до 20%. Взяв управление на себя, я резко сбросил рычаг «шаг-газ» вниз, чем увеличил обороты НВ, одновременно устанавливая обороты двигателя для запуска в воздухе. Сообщив ведущему о происшествии, дал команду борттехнику на запуск автономного генератора АИ-9. Скорость вертикального снижения составила 30-35м\сек. Благодаря большой высоте и надежной авиатехнике мы запустили АИ-9, затем один двигатель. Выйдя в горизонтальный полет на высоте 300 метров, я вывел двигатель на режим «форсажа» и установил набор высоты с вертикальной скоростью 0.5 м/с. Уже в таком режиме запустили второй двигатель и вернулись на аэродром . Время снижения без двигателей составило всего 53 секунды. За такой полет экипаж был обвинен в нарушении инструкции экипажу, ведь по инструкции предельной высотой установленной конструктором была высота 6000 метров и подниматься выше мы не имели права. Двигатели сняли с вертолета и отправили на завод. Прилетевшая комиссия с Кабула вообще выдвинула против меня обвинение чуть ли не в преднамеренном выключении двигателей и добровольной сдаче в плен «душманам». Только благодаря командиру эскадрильи подполковнику Хохрякову ( к этому времени его повысили в должности и звании) мне удалось избежать наказания. «Дурдома» в Афгане хватало. Вспомнить только один приказ о материальном наказании летчиков в случае получении необоснованных пробоин. С летчика предполагалось удерживать из жалования за ремонт вертолета, самолета, в случае получения пробоин не в боевом вылете. Такой приказ мог выпустить только «паркетный генерал», который в лучшем случае в Афган прилетал за орденом, а в худшем, вообще из Москвы не выезжал. Но наши командиры, которые не вылезали из кабин и летали наравне с рядовыми летчиками, на такие приказы внимания не обращали. Работа шла своим чередом. В январе –феврале 1986 года проходила операция по выводу танковой части из ущелья Пандшер . Танковая колонна была блокирована в ущелье . Все высоты были заняты «душманами» и по танкам велся прицельный огонь. Для обеспечения этой операции был выделен и мой экипаж . Операция имела кодовое название « Алмазное ущелье» . Могу только сказать , что место очень красивое по своим природным данным . Но кто там был, красотами не наслаждался , постоянная нехватка боеприпасов , обстрелы , погибшие друзья , с которыми только недавно мог поговорить , а теперь их увозит мой вертолет, навевали совсем другие мысли. Как правило, все полеты в ДРА выполнялись только в светлое время суток . Операция по выходу колонны началась с восходом солнца. В условиях гор и высоких температур полеты возможны только рано утром или под вечер , когда температура спадает и уменьшается турбулентность воздуха , иначе можно потерять управление вертолетом при заходе на площадку . С самого утра были высажены группы , обеспечивающие прикрытие выхода колонны и подавления точек противника. После выхода колонны нам предстояло забрать эти группы . Опознавательными знаками своих были дымы оранжевого цвета. Практически все площадки имели такие размеры , что на них можно было приземлить только одно из трех колес вертолета . Минимальная площадка для посадки на высоте над уровнем моря от 900 до 2500 метров была не более стандартного кухонного стола . На какой из них находятся наши , а на какой «душманы» , знал только " АЛЛАХ ". На одну из таких площадок , подсвеченных нашими дымовыми шашками , мы и стали заходить на посадку . Вот тут и проявился мой помощник. Дело в том , что у меня рабочее кресло находиться с левой стороны кабины, и я не могу наблюдать , что происходит с правой стороны . В этот момент мы производили заход на посадку на высоте около 2000 метров, и моя сторона кабины находилась над пропастью . В момент зависания , по внутренней связи , я услышал : «командир , здесь духи , уходим ! ». Даже не осознавая , что происходит , я « завалил» вертолет в такое « пике», что не хочется говорить , что у мужчин может появиться в горле . Нас с воздуха прикрывало звено вертолетов Ми- 24. Видя такой « пируэт» ведущий звена спросил меня , что случилось ? После короткого ответа МИ-24 , уничтожили данную площадку . Нас направили на другую площадку , но там ждал еще один сюрприз. Во время обстрела площадки один из солдат спрятался за камень . В начинавшихся сумерках его потерял из виду командир взвода . Когда я приземлил вертолет, взвод в течение 10 секунд влетел в грузовую кабину и я начал взлет, а тут страшный вопль в кабине :« одного нет !» . Я моментально сбросил « шаг-газ » и бортовой техник открыл входную дверь , командир взвода выпрыгнул на площадку . Правый летчик начал отсчет времени . На таких площадках можно находиться не более 30 секунд , после пристрелки , обязательно будешь сбит . Но бросить своих мы просто не могли ,поэтому после исхода положенного времени мы продолжали сидеть на площадке . И только через 50 секунд на борт вертолета , словно мешок , был заброшен пропавший , а за ним заскочил и командир. Сумерки уже сгустились, и мы взлетели . Правда , пока сидели на площадке , испытали довольно сильный страх. Ведь с противоположной стороны площадки велся интенсивный огонь . Только благодаря сумеркам он не был прицельным . Но для нас он был ярче , чем фейерверк на день города . После приземления , а мой вертолет приземлился на аэродроме последним , уже ночью , прошел разбор полетов , естественно , я получил нагоняй от командира эскадрильи за неправильную оценку ситуации . Зато благодаря зоркости своего помощника , каким чудом он рассмотрел на ней пушку и мы вовремя ушли и нас не сбили, я не знаю. Когда мы разбирали наш вылет и оценивали ситуацию, почему нас не сбили , все оказалось просто , мы находились прямо над домиком «душманов» и только страх , что вертолет упадет прямо на них, не позволил им стрелять по нам .Жить хочется всем ! Впоследствии были приняты меры по предотвращению попадания наших дымовых сигнальных шашек к «душманам». За этот вылет весь экипаж был награжден орденами. Это только несколько эпизодов из 555 боевых вылетов в ДРА. За год пришлось принимать участие в 5-ти крупных операциях по уничтожению банд-формирований в различных районах Афганистана. Налетал я в небе Афганистана 429 часов . Это 4-ре годовые нормы в мирном небе СССР .

Василий Малюцкий: http://shot.qip.ru/009KeC-2QODki4K/ http://shot.qip.ru/009KeT-1YtZ2dc5W/ http://shot.qip.ru/009KeY-1LHJwj9as/ http://shot.qip.ru/009Kf8-111BE1KbHe/

Председатель: Переписка Председателя с Сергем Шаревичем Николай Петрович Поляков Уважаемый Сергей! В каких частях Московского округа ПВО, когда и под чьим командованием служили? 19 янв Сергей Шаревич Здравствуйте Николай Петрович. Служил с 1985 по 1992-й в 41-й РТБР. С 1996-го по 2002-й там же после Командорских островов. Полковник Ярёмов командовал бригадой в первый период службы, Абдулла во второй. Николай Петрович Поляков Похвально! Уважаемый Сергей! Участвуйте на Форуме и расскажите о сослуживцах! 20 янв Сергей Шаревич Среди сослуживцев много сирийцев, вьетнамцев, корейцев, афганцев, перуанцев и т.д., тех кто там был советником или воевал, вот они бы могли поделиться воспоминаниями, я нигде не был, ни орденов, ни званий, ни заслуг. Всех благ Вам , крепкого здоровья и долгих лет жизни. Николай Петрович Поляков Напрасно... Ваше участие -осколок истории! Сергей Шаревич Я не считаю себя выдающимся человеком. У меня одна единственная заслуга, все мои подчинённые вернулись домой живыми и здоровыми. Мне не стыдно смотреть людям в глаза. Благодарю Вас за общение. Николай Петрович Поляков Не хотите... Скромность украшает...

Вице-Председатель: СИРИЙСКИЕ СОВЕТНИКИ

volhovm6: Мы заслушивались о службе во Вьетнаме рассказами нашего командира Рязанова Владимира Анатольевича. Но тогда это не афишировалось, а теперь вот хотелось бы узнать 9 где,с кем он служил на вьетнамской войне? Может кто знает? Сам он к сожалению уже не расскажет

Председатель: Марат Калмамбетов (Суров) 48 лет, Бишкек пишет: Я служил в Ленинградском ВО, в Токсово, Каменке, оттуда был направлен в Сирийскую Арабскую Республику. Вы наверно помните они заключили договор с СССР на 2 года с 1982 по 1984 г.г. и наши войска находились там 2 года. Награждён орденом ЗБЗ правительством Сирии. Так как нас направили туда секретно, отрастив волосы, переодев всех в гражданку и т.д. у нас сейчас нет никаких льгот. В прошлом году нас приглашали на встречу однополчан в Москву, но я из-за финансовых проблем не смог поехать. Конечно обидно за льготы, мы тогда были 18-ми мальчишками и приказ есть приказ, а наше Правительство забыло про нас, зато мы с достоинством исполнили свой Интернациональный Долг. Я был на учениях в Ашелуке, Эмбе, Вам наверно знакомы эти полигоны. Вот так я служил. 220 Зенитно-ракетная дивизия дальнего действия в Сирии. После возвращения я участвовал на конференции округа и сидел в президиуме вместе с командующим округа генералом Снегирёвым. Да были времена, а об этом никто не помнит и незнает. Я орденоносец, правда Сирии, но таким орденом правительства Сирии наградили нас троих из целого контингента и забыли про нас. Потому что мы там были под грифом трижды секретно, мы подписку давали о не разглашении. Уже три года как рассекретили, а нигде записи нет. Нам говорят пишите запрос в г. Подольск, в центральный архив ВС СССР и оттуда ждите ответа. Вот такие проблемы. Можем ли Мы помочь Герою? Салауди Точиев, Искитим Начинал служить в Переславле залесском в вч74306 учебный центр после в вч21036 оттуда был направлен в СИРИЮ 220 ЗРП КОМАНДИР ПОЛКА ПОЛКОВНИК БАСС ЮРИЙ ИВАНОВИЧ Я СЛУЖИЛ НА КП ПОЛКА КОМАНДИР МАЙОР ГАЛАКТИОНОВ РОТНЫЙ СТ ЛЕЙТЕНАНТ РЫЖИКОВ КОМАНДИР ВЗВОДА ЛЕЙТЕНАНТ ГОРОДНЕНКО

Василий Малюцкий: Су-17 в афганской войне n Виктор Марковский «Ограниченный контингент советских войск», введенный в Афганистан 25 декабря 1979 г. (знаменитая позднее Сороковая армия), практически сразу был усилен вертолетными частями и истребителями-бомбардировщиками 49-й воздушной армии (ВА)сбазТуркВО. Как и вся операция по «оказанию интернациональной помощи афганскому народу», переброска авиатехники и людей проходила в условиях строгой секретности. Задача - перелететь на аэродромы Афганистана и перебросить туда все необходимое имущество - была поставлена перед летчиками и техниками буквально в последний день. «Опередить американцев» - именно эта легенда позднее с упорством отстаивалась для объяснения причин ввода частей Советской армии в соседнюю страну. Первым в ДРА перебазировался авиаполк истребителей-бомбардировщиков из Кзыл-Ар вата, вооруженный Су-17 и Су-17М. Местом базирования выбрали аэродром Шинданд, там же разместили и отдельную вертолетную эскадрилью. При перебазировании никаких технических проблем не возникло - после получасового ночного перелета первая группа ан-12, доставившая технические экипажи и необходимые средства наземного обслуживания, приземлилась в Афганистане, следом были переброшены Су-17. Поспешность и неразбериха дали себя знать - никто не мог с уверенностью сказать, как встретит их незнакомая страна, в чьих руках находится аэродром, и что ждет на «новом месте службы». Условия Афганистана оказались далекими от комфортных и мало напоминали привычные аэродромы и полигоны. Как гласила ориентировка Генштаба, «по характеру местности Афганистан -один из самых неблагоприятных для действий авиации районов». Впрочем, действиям авиации не благоприятствовал и климат. Зимой тридцатиградусные морозы внезапно сменялись затяжными дождями и слякотью, часто задувал «афганец» и налетали пыльные бури, снижавшие видимость до 200-300 м и делавшие полеты невозможными. Еще хуже приходилось летом, когда температура воздуха поднималась до +52° С, а обшивка самолетов под палящим солнцем накалялась до +80° С. Постоянная иссушающая жара, не спадавшая и ночью, однообразное питание и отсутствие условий для отдыха изматывали людей. Аэродромов, пригодных для базирования современных боевых самолетов, было всего пять - Кабул, Баграм, Шинданд.Джелалабади Кандагар. Они располагались на высоте 1500 - 2500 м над уровнем моря. Одобрения на них заслуживали только отличного качества ВПП, особенно «бетонки» Джелалабада и Баграма. Все остальное, необходимое для обустройства, оборудования стоянок и обеспечения полетов - от продовольствия и постельного белья до запчастей и боеприпасов - пришлось доставлять из СССР. Сеть дорог была развита слабо, железнодорожного и водного транспорта попросту не существовало, и вся нагрузка легла на транспортную авиацию. В марте-апреле 1980 г. начались боевые действия армии ДРА и советских войск против группировок, не желавших примириться с навязанной стране «социалистической ориентацией». Специфика местных условий сразу же потребовала широкого применения авиации, которая могла бы обеспечить проведение планируемых операций, поддерживая действия наземных войск и нанося удары по труднодоступным местам. В целях повышения координации и оперативности действий авиачасти, расположенные в ДРА, были подчинены находящемуся в Кабуле командованию 40-й армии, при котором находился командный пункт (КП)ВВС. Поначалу противником являлись разрозненные, малочисленные и слабо вооруженные группировки, не представлявшие практической опасности для боевых самолетов. Поэтому тактика была довольно простой - по обнаруженным вооруженным группам наносились удары бомбами и неуправляемыми авиационными ракетами (НАР) с малых высот (для большей точности), а основная трудность состояла в сложности ориентировки на однообразной горно-пустынной местности. Случалось, что летчики по возвращении не могли точно указать на карте, где они сбросили бомбы. Другой проблемой стало само пилотирование в горах, высота которых в Афганистане достигает 3500 м. Обилие естественных укрытий - скал, пещер и растительности - заставляло при поиске целей снижаться до 600 - 800 метров. Кроме того, горы затрудняли радиосвязь и усложняли руководство полетами. Изнуряющие климатические условия и напряженная боевая работа привели к росту количества ошибок в технике пилотирования и нарушений при подготовке самолетов, да и средний возраст летчиков «первого заезда» не превышал 25-26 лет. Нелегко приходилось и технике. Жара и высокогорье «съедали» тягу двигателей, вызывали перегрев и отказы оборудования (особенно часто выходили из строя прицелы АСП-17), пыль забивала фильтры и портила смазку самолетных узлов. Ухудшались взлетно-посадочные характеристики, возрастал расход топлива, снижались потолок и боевая нагрузка. Разбег Су-17 и при нормальном взлетном весе возрастал в полтора раза! При посадках перегревались и выходили из строя тормоза колес, «горела» резина пневматиков. Работа -автоматического прицела при бомбометании и пуске ракет в горах была ненадежной, поэтому зачастую приходилось применять оружие в ручном режиме. Риск столкновения с горой при атаке или выходе из нее требовал выполнения особых маневров, например, горки с заходом на цель и сбросом бомб с высоты 1600 - 1800 м. НАР С-5 применялись с дальности около 1500 м, что приводило к значительному рассеиванию и в сочетании со слабой боевой частью делало их малоэффективным средством. Поэтому в дальнейшем 0-5 применялись только против слабозащищенных целей на открытой местности. В борьбе с укреплениями и огневыми точками хорошо себя проявили тяжелые НАР С-24, имевшие повышенную точность и более мощную боевую часть весом 25,5 кг. Подвесные пушечные контейнеры УПК-23-250 оказались практически неприемлемы для Су-17 - для них не было подходящих целей, да и двух встроенных 30-мм пушек HP-30 было достаточно. Так же не пригодились и СППУ-22 с подвижными пушками - местность мало подходила для их применения, а сложность устройства обусловила чрезмерные затраты времени на обслуживание. Требование оперативности боевых вылетов, проблемы со снабжением и сложные местные условия быстро определили основные направления при подготовке авиатехники: быстроту и максимальную упрощенность снаряжения, требующего как можно меньших затрат времени и сил. Боевые действия быстро приобрели широкомасштабный характер. Попытки правительства «навести порядок» приводили лишь к растущему сопротивлению, а бомбовые удары отнюдь не вызывали у населения уважения к «народной власти». Кзыл-Арватский полк через год сменили Су-17 из Чирчика, а затем в Афганистан перелетел полк из Мары. Впоследствии по решению Главного штаба ВВС через ДРА должны были пройти и другие полки истребительной, истребительно-бомбардировочной и фронтовой бомбардировочной авиации для приобретения боевого опыта, выработки навыков самостоятельных действий и, не в последнюю очередь, выявления в боевой обстановке способностей личного состава. Проверке подвергалась и техника, в напряженной эксплуатации наиболее полно раскрывавшая свои возможности и недостатки. Для проведения операций в удаленных районах Су-17 из Шинданда перебрасывались на авиабазы Баграм под Кабулом и Кандагар на юге страны. Базирования в Джелалабаде старались избегать, поскольку обстрелы из подступавшей вплотную к аэродрому «зеленой зоны» стали там обычным делом. Расширение масштабов боевых действий потребовало повышения эффективности вылетов и совершенствования тактики. В первую очередь это было связано с тем, что изменился сам противник. Уже с 1980-81 гг. начали действовать крупные отряды оппозиции, хорошо вооруженные и оснащенные на базах в Иране и Пакистане, куда из многих стран арабского мира и Запада поступало современное вооружение, средства связи и транспорт. Наибольшую угрозу для них представляла авиация, и вскоре моджахеды получили средства ПВО, в первую очередь -крупнокалиберные пулеметы ДШК и 14,5-мм зенитные горные установки (ЗГУ). По низколетящим самолетам и вертолетам огонь велся также из стрелкового оружия - автоматов и пулеметов. В результате 85% всех повреждений авиационной техники приходилось в то время на пули калибра 5,45 мм, 7,62 мм и 12,7 мм. Возросшая опасность при выполнении боевых задач заставила принять меры по улучшению подготовки направлявшихся в ДРА летчиков. Она была разделена на три этапа. Первый проходил на своих аэродромах и занимал 2-3 месяца изучения района будущих боевых действий, освоения тактических приемов и особенностей пилотирования. Второй занимал 2-3 недели спецподготовки на полигонах ТуркВО. И, наконец, на месте летчики вводились в строй в течение 10 дней. Позднее афганский опыт ввели в практику боевой учебы ВВС, и полки перебрасывались в ДРА без особой подготовки. Прибывших летчиков-новичков с местными условиями знакомили пилоты из сменяемой группы, вывозя их на «спарках» Су-17УМ. Широкое применение авиации требовало четкой организации ее взаимодействия со своими войсками и точного определения местонахождения противника. Однако пилоты сверхзвуковых истребителей-бомбардировщиков, оснащенных самым современным оборудованием, зачастую не могли самостоятельно отыскать малозаметные цели на однообразной горной местности, среди ущелий и перевалов. По этой причине одна из первых масштабных операций, проведенная в долине реки Панджшер в апреле 1980 г. (известная как первая панджшерская), планировалась без привлечения самолетов. Три советских и два афганских батальона, участвовавшие в ней, поддерживались лишь артиллерией и вертолетами. Повысить эффективность действий авиации и облегчить работу летчиков должна была предварительная разведка объектов будущих налетов. Ее поначалу выполняли МиГ-21Р и Як-28Р, позднее - Су-17МЗР, оснащенные подвесными разведывательными контейнерами ККР-1/Т и ККР-1/2 с набором аэрофотоаппаратов для плановой, перспективной и панорамной съемок, инфракрасными (ИК) и радиотехническими (РТ) средствами обнаружения. Особенно важной оказалась роль разведки при подготовке крупных операций по уничтожению укрепрайонов и «очистке местности». Полученная информация наносилась на фотопланшеты, где были указаны размещение целей и средств ПВО противника, особенности рельефа местности и характерные ориентиры. Это облегчало планирование ударов, а летчики могли заранее ознакомиться с районом и определиться в выполнении задачи. Перед началом операции выполнялась доразведка, позволявшая окончательно уточнить детали. Ночное фотографирование ущелий и перевалов (а оживление в лагерях моджахедов, передвижение караванов с оружием и выход на позиции происходили в основном скрытно, по ночам) с подсветом светящими авиабомбами (САБ) и фотопатронами ФП-100 оказалось неэффективным. Множество резких теней, возникавших в горах при искусственном освещении, делало применение аэрофотоаппаратов УА-47 практически бесполезным -полученные снимки не поддавались дешифровке. Выручала комплексная разведка с использованием ИК-оборудования и радиотехнической системы СРС-13, засекавшей работу радиостанций противника. Усовершенствованная ИК-аппаратура «Зима» позволяла ночью обнаруживать по остаточному тепловому излучению даже следы проехавшего автомобиля или потухший костер. Готовя «работу на день», вокруг Кабула, Баграма и Кандагара по ночам работали 4- 6 разведчиков Су-17МЗР и Су-17М4Р. Появление в небе разведчиков не сулило моджахедам ничего хорошего. Как правило, вслед за ними прилетали ударные самолеты, да и сами разведчики обычно несли вооружение, позволявшее им самостоятельно выполнять «охоту» в заданном районе. При этом самолет ведущего, помимо разведывательного контейнера, нес пару тяжелых НАР С-24, а ведомого - 4 НАР С-24 или бомбы. К 1981 г. боевые операции в Афганистане приобрели масштабы, потребовавшие применения больших групп самолетов. Из-за трудностей базирования на территории ДРА (главным образом, малого количества аэродромов и проблем с подвозом боеприпасов и топлива) сосредоточение привлекаемой к нанесению ударов авиатехники производилось на аэродромах ТуркВО. Существенную долю там составляли Су-17, выгодно отличавшиеся от других самолетов значительной боевой нагрузкой и большей эффективностью при действиях по наземным целям. «Пропускавшиеся» через Афганистан полки Су-17 размещались на аэродромах Чирчик, Мары, Калай-Мур и Кокайты. «Местные» полки 49-й ВА работали «за речкэй» почти постоянно и в случае задержек с плановой заменой частей оказывались в ДРА «вне очереди». Работа с баз ТуркВО требовала установки на Су-17 подвесных топливных баков (ПТБ), что снижало боевую нагрузку. Пришлось пересмотреть используемые варианты вооружения в пользу наиболее эффективных. Су-17 стали снаряжаться фугасными и осколочно-фугасными авиабомбами (ФАБ и ОФАБ) в основном калибром 250 и 500 кг (применявшиеся ранее «сотки» оказались недостаточно мощными для ударов в горах). Многозамковые бомбодержатели МБДЗ-У6-68, каждый из которых мог нести до шести бомб, применялись редко - поднять в жару большое количество боеприпасов, делающее оптимальным их подвеску на полуторастакилограм-мовые МВД, Су-17 было просто не под силу. Широко применялись на Су-17 бомбовые связки и разовые бомбовые кассеты РБК, «засевавшие» осколочными или шариковыми бомбами сразу несколько гектаров . Они были особенно эффективны в условиях, где каждый камень и расщелина становились укрытием для противника. Недостаточно мощные 57-мм НАР С-5 заменялись новыми 80-мм НАР С-8 в блоках Б-8М. Вес их боевой части был увеличен до 3,5 кг, а дальность пуска позволяла поражать цель, не входя в зону зенитного огня. Обычно боевая нагрузка Су-17 определялась из расчета надежного выполнения задания и возможности безопасной посадки при неисправности (по посадочному весу самолета) и не превышала 1500 кг - трех «пятисоток». Летняя жара не только снижала тягу двигателей и надежность оборудования, но и летчики не могли подолгу ожидать вылета в раскаленных кабинах. Поэтому по возможности полеты планировались на раннее утро или в ночь. «Капризными» были и некоторые виды боеприпасов: зажигательные баки, НАР и управляемые ракеты имели ограничения по температуре и не могли долгое время оставаться на подвеске под палящим солнцем. Важной задачей также были превентивные акции, направленные на уничтожение караванов с боеприпасами и оружием, разрушение горных троп и перевалов, по которым моджахеды могли подобраться к защищаемым объектам. Мощные ФАБ-500 и сбрасываемые залпом ФАБ-250 вызывали обвалы в горах, делая их непроходимыми, применялись они и для уничтожения скальных укрытий, складов и защищенных огневых точек. Типовыми вариантами вооружения при вылете на «охоту» за караванами были два ракетных блока (УБ-32 или Б-8М) и две бомбовые кассеты (РБК-250 или РБК-500) или четыре НАР С-24, причем в обоих вариантах подвешивались два ПТБ-800. На стороне противника были хорошее знание местности, поддержка населения, умение пользоваться естественными укрытиями и маскироваться. Отряды оппозиции быстро передвигались и оперативно рассредотачивались в случае опасности. Обнаружить их с воздуха было нелегко даже по наводке из-за отсутствия характерных ориентиров на однообразной местности. К тому же самолеты и вертолеты все чаще натыкались на зенитный огонь. В среднем в 1980 г. вынужденная посадка приходилась на 830 часов налета или примерно на 800 - 1000 вылетов (а мест, пригодных для посадки подбитого самолета, было крайне мало). Для повышения боевой живучести конструкция и системы Су-17 постоянно дорабатывались. Анализ повреждений показал, что чаще всего выходят из строя двигатель, его агрегаты, топливная и гидросистемы, управление самолетом. Проведенный "комплекс доработок включал установку накладных подфюзеляжных бронеплит, защищавших коробку приводов, генератор и топливный насос; заполнение топливных баков пено-полиуретаном и наддув их азотом, что предотвращало воспламенение и взрыв паров топлива при попадании в них осколков и пуль; изменения в конструкции прицела АСП-17, защитившие его от перегрева. Устранен был и дефект в конструкции тормозного парашюта, замок крепления которого иногда обрывался,. а самолет выкатывался за пределы ВПП и получал повреждения. Выручали прочность конструкции и выносливость Су-17. Бывали случаи, когда возвращавшиеся с боевого задания поврежденные машины слетали с полосы и зарывались в грунт по самое «брюхо». Их удавалось восстановить на месте и вновь ввести в строй. Двигатели АЛ-21Ф-3 надежно работали даже в несущий песок и камни «афганец», перенося и немыслимые в нормальных условиях забоины лопаток компрессора, и загрязненное топливо (трубопроводы, протянутые от советской границы для его доставки, постоянно обстреливались, подрывались, а то и просто развинчивались охочим до дармового горючего местным населением). Для снижения потерь были выработаны новые рекомендации по тактике боевого применения самолетов. Заход на цель рекомендовалось выполнять с большой высоты и скорости, с пикированием под углом 30-45°, что затрудняло противнику прицеливание и снижало эффективность зенитного огня. На скорости свыше 900 км/ч и высотах более 1000 м боевые повреждения Су-17 вообще исключались. Для достижения внезапности удар предписывалось выполнятьсходу, сочетая в одной атаке пуск ракет со сбросом бомб. Правда, точность такого бомбо-штурмового удара (БШУ) из-за большой высоты и скорости снижалась почти вдвое, что приходилось компенсировать увеличением количества самолетов ударной группы, выходивших на цель с разных направлений, если позволяла местность. К 1981 г. насыщенность районов боевых действий средствами ПВО достигла таких масштабов, что при планировании операций приходилось принимать во внимание необходимость их преодоления.Вокруг укрепленных районов и баз моджахедов насчитывалось до нескольких десятков зенитных огневых точек. Снижение риска достигалось умелым использованием рельефа местности, обеспечивавшим скрытность подхода и внезапность выхода на цель, а также выбором путей отхода после атаки. Как правило, первой в намеченном районе появлялась пара Су-17, задачей которой была доразведка и целеуказание осветительными или дымовыми бомбами, упрощавшее ударной группе выход на цель. Пилотировали их наиболее опытные летчики, имевшие боевой опыт и навыки обнаружения малозаметных объектов. Поиск противника выполнялся на высоте 800 - 1000 м и скорости 850 - 900 км/ч, занимая около 3 - 5 минут. Дальше все решала быстрота удара, не дававшая противнику возможности организовать ответный огонь. На обозначенную САБ цель через одну-две минуты выходила группа подавления средств ПВО из 2-6 Су-17. С высоты 2000-2500 м они обнаруживали позиции ДШК и ЗГУ и с пикирования наносили удар НАР С-5, С-8 и кассетами РБК-250 или РБК-500. Уничтожение зенитных точек выполнялось как одиночным самолетом, так и парой - ведомый «добивал» очаги ПВО. Не давая противнику опомниться, через 1 - 2 минуты над целью появлялась основная ударная группа, выполнявшая атаку с ходу. На укрепления и скальные сооружения обрушивались бомбы ФАБ (ОФАБ)-250 и -500, ракеты С-8 и С-24. Надежные и простые в эксплуатации С-24 имели большую дальность и точность пуска (особенно с пикирования) и применялись очень широко. Для борьбы с живой силой использовались кассетные боеприпасы РБК-250 и РБК-500. При действиях в «зеленке» и на открытых местах иногда использовались зажигательные баки с огнесмесью. Пушки постепенно утрачивали свое значение - их огонь при больших скоростях оказался неэффективен. Для повторной атаки самолеты выполняли маневр с расхождением, поднимаясь до 2000 - 2500 м, и вновь наносили удар с разных направлений. После отхода ударной группы над целью опять появлялись разведчики, производившие объективный контроль результатов БШУ. Выполнение задачи следовало подтвердить документально - в противном случае наземные войска могли ожидать неприятные сюрпризы. При выполнении особенно мощных авиационных налетов фотоконтроль выполнял специально вызывавшийся с ташкентского аэродрома Ан-30. Его фотооборудование позволяло делать многоспектральную съемку местности и точно определить степень разрушений. Надежную радиосвязь с КП и согласованность действий обеспечивал находящийся в воздухе самолет-ретранслятор Ан-26РТ. Если удар выполнялся для поддержки наземных частей, требовалась повышенная точность, поскольку цели находились вблизи своих войск. Для организации взаимодействия с авиацией наземным частям придавались авианаводчики из ВВС, которые налаживали связь с летчиками и указывали им положение переднего края пуском сигнальных ракет или дымовыми шашками. Атаки при поддержке наземных войск продолжались до 15-20 минут. С помощью авианаводчиков наносились и удары по вызову для подавления вновь выявляемых огневых точек. Для обеспечения скрытности маневра войск или прикрытия их отхода Су-17 привлекались и в качестве постановщиков дымовых завес. Для оценки результативности атак летчики не позднее, чем через 5-10 минут после посадки, когда еще свежи были впечатления, должны были подать в штаб полка письменное донесение, немедленно передававшееся на КП ВВС. Еще одной задачей Су-17 стало минирование с воздуха опасных районов и горных троп. Наряду с разрушением перевалов бомбовыми ударами их минирование затрудняло моджахедам передвижение, лишая преимущества в подвижности и неожиданности нападения. Для этого использовались контейнеры малогабаритных грузов КМГУ, каждый из которых мог нести до 24 мин. Разбрасывание мин Су-17 производили на скорости порядка 900 км/ч. При выполнении боевых задач выявились и недостатки, снижавшие эффективность БШУ и увеличивавшие риск повреждений и потерь. Так, при освоении афганского театра военных действий летчики, выполнив несколько успешных боевых вылетов, склонялись, к переоценке своих сил, недооценке противника (особенно его ПВО) и начинали выполнять атаки однообразно, без учета особенностей местности и характера целей. Сброс бомб производился не по единой методике, что приводило к их рассеиванию. Несколько звеньев Су-17 были даже возвращены на базы из-за низкой точности ударов и опасности попадания по своим войскам. Так, летом 1984 г. под Кандагаром ведущий группы Су-17, отказавшийся от помощи авианаводчика, по ошибке сбросил бомбы на свой пехотный батальон. Погибли четыре человека и девять было ранено. Другим недостатком было частое отсутствие точных данных о ПВО противника (по сведениям разведки, в районах базирования моджахедов в 1982 г. насчитывалось до 30-40 зенитных средств, а в опорных пунктах • до 10). Зенитные пулеметы и ЗГУ маскировались, прятались в укрытиях и быстро выдвигались на огневые позиции. Шаблонность атак и затягивание времени на обработку цели в таких условиях становились опасными. В районе Кандагара летом 1983 г. Су-17 был сбит при выполнении шестого(!) захода на цель. Другими причинами потерь стали ошибки пилотирования и отказы техники. Возросшее напряжение боев привело к большим нагрузкам на летчиков и техников самолетов. Специалисты НИИ авиакосмической медицины, изучавшие «человеческий фактор», определили, что чрезмерные нагрузки на организм в течение 10-11 месяцев интенсивных боевых вылетов приводят к «существенным функциональным сдвигам и нарушениям в сердечно-сосудистой и двигательной системах у 45% летчиков отмечается переутомление и нарушения нормальной психической деятельности». Жара и обезвоживание приводили к значительным потерям в весе (в некоторых случаях до 20 кг) - люди буквально высыхали на солнце. Медики рекомендовали снизить летную нагрузку, сократить время ожидания перед вылетом и создать благоприятные условия для отдыха. Практически же единственной реализованной рекомендацией стало соблюдение предельно допустимой летной нагрузки, определенной в 4 - 5 боевых вылетов в день. На деле же летчикам приходилось выполнять иногда до 9 вылетов. На основе накопленного опыта были сформированы смешанные группы, состоявшие из истребителей-бомбардировщиков, штурмовиков и вертолетов, дополнявших друг друга при поиске и уничтожении противника. С их применением в декабре 1981 г. была проведена тщательно подготовленная операция по уничтожению исламских комитетов «власти на местах» в провинции фориаб, организовывавших вооруженное сопротивление Кабулу. Кроме сухопутных войск, к операции привлекался воздушный десант (1200 человек) и 52 самолета ВВС: 24 Су-17МЗ, 8 Су-25, 12 МиГ-21 и 8 ан-12. От армейской авиации в операции участвовали 12 Ми-24Д, 40 Ми-8Т и 8 Ми-6, а также 12 афганских Ми-8Т. Вся операция готовилась в строгом секрете - уже имелся опыт нанесения ударов по пустым местам в случаях, когда в разработке планов участвовали афганские штабисты. На это7 случай для них была разработана легенда, и только за 2 - 3 часа афганским военным сообщили истинную информацию. Масштабы операции потребовали, помимо группы подавления ПВО самолетами МиГ-21, выделения трех ударных групп, насчитывавших по 8 Су-17МЗ (первой из них придавались еще и 8 Су-25, особенно эффективных при штурмовке), вооруженных ФАБ-250 и РБК-250 с шариковыми бомбами. Удар на этот раз наносился не только по складам с вооружением, позициям ПВО и опорным базам вооруженных отрядов. Уничтожению подлежали штабы исламских комитетов, жилые здания, где могли скрываться моджахеды, и сельские школы, в которых велась «антикабульская агитация». После отхода ударных групп местность «обработали» Ми-24Д, они же обеспечили огневую поддержку при высадке десанта с Ми-8Т и Ми-6. Несмотря на низкую облачность, действия авиации помогли добиться успеха -база в этом районе перестала существовать. Потери составили один Ми-24Д и два Ми-8Т, сбитые огнем ДШК. В апреле 1982 г. подобная операция по уничтожению базового района моджахедов была проведена в Рабати-Джали (провинция Нимроз), а 16 мая начались боевые действия по очистке от вооруженных групп долины реки Панджшер. В них участвовали 12 000 человек, 320 танков, БМП и БТР, 104 вертолета и 26 самолетов. Успех второй панджшерской операции обеспечили разведчики Су-17, которые в течение 10дней вели аэрофотосъемку района предстоящих действий, отсняв для составления подробных фотопланшетов около 2000 кв. км местности. Афганская кампания приобрела масштабы настоящей войны, в которой авиации приходилось выполнять разнообразные боевые задачи. Истребители - бомбардировщики Су-17 с афганских аэродромов и баз ТуркВО уничтожали объекты и базы противника, вели непосредственную поддержку войск, прикрывали разведгруппы и десанты, проводили . разведку, минирование с воздуха, целеуказание и постановку дымовых завес. При штурмовке и атаках с малых высот чаще применялись Су-25, обладавшие лучшей маневренностью и защищенностью. Однако успех очередной боевой операции оборачивался усилением оппозиции и активности ответных нападений. Безнадежность продолжения войны стала очевидной, но к ее прекращению Бабрак Кармаль относился резко отрицательно. Несмотря на предпринимавшиеся усилия по очистке провинций от вооруженных отрядов моджахедов и насаждению «народной власти», фактически под контролем находились только крупные города и патрулируемые зоны вокруг аэродромов, воинских частей и некоторых дорог. Карта, на которой летчикам указывались рекомендуемые места вынужденной посадки и катапультирования, красноречиво говорила о том, кто на самом деле является хозяином положения. Это отлично видели и афганские летчики (на «сухих» летал 355-й авиаполк, стоявший в Баграме), без энтузиазма относившиеся к боевой работе. В воздух они поднимались крайне редко, в основном, чтобы не утратить навыков пилотирования. По словам одного из советских советников, участие элиты афганской армии - летчиков - в боях «больше напоминало цирк, а не работу». Справедливости ради надо сказать, что и среди них встречались смелые пилоты, не уступавшие в летной подготовке советским летчикам. Таким был заместитель командующего афганских ВВС, семью которого вырезали моджахеды. Его дважды сбивали, он получил тяжелые ранения, но продолжал летать на Су-17 много и охотно. Если бы афганские «товарищи по оружию» только плохо воевали - это было бы еще полбеды. Высокопоставленные чины правительственных ВВС выдавали противнику подробности готовящихся операций, а рядовые летчики, случалось, перелетали в соседний Пакистан. 13 июня 1985 г. в Шинданде моджахеды, подкупив афганскую охрану аэродрома, взорвали на стоянках 13 правительственных МиГ-21 и шесть Су-17, серьезно повредив еще 13 самолетов. В начале афганской эпопеи вооруженные отряды оппозиции уходили на зиму за границу для отдыха и переформирования. Напряжение боевых действий в этот период обычно ослабевало. Однако к 1983 г. оппозицией было создано множество опорных баз, давших возможность вести бои круглогодично. В этом же году у моджахедов появилось и новое оружие - переносные зенитные ракетные комплексы (ПЗРК), изменившие характер воздушной войны. Легкие, мобильные и высокоэффективные, они могли поражать самолеты на высотах до 1500 м. ПЗРК легко доставлялись в любой район и использовались не только для прикрытия мест базирования вооруженных отрядов, но и для организации засаду аэродромов (прежде попытки нападений на них ограничивались обстрелом издалека). По иронии судьбы, первыми ПЗРК были «Стрела-2» советского производства, поступившие из Египта. В 1984 г. отмечено было 50 пусков ракет, шесть из которых достигли цели: сбито три самолета и три вертолета. Только сбитый «стрелой» прямо над Кабулом в ноябре 1984 г. Ил-76 убедил командование в необходимости считаться с возросшей опасностью. К 1985 г. количество средств ПВО, обнаруженных разведкой, возросло в 2,5 раза по сравнению с 1983 г., а к концу года увеличилось еще на 70%. Всего за 1985 г. выявили 462 зенитные точки.

Василий Малюцкий: Для преодоления нарастающей угрозы при планировании вылетов выбирались по возможности безопасные маршруты, на цель рекомендовалось выходить с направлений, не прикрытых средствами ПВО, а атаку проводить в течение минимального времени. Полет к цели и обратно следовало выполнять по разным маршрутам на высотах не менее 2000 м, пользуясь рельефом местности. В опасных районах летчикам предписывалось следить за возможными пусками «стрел» (в это время все ПЗРК называли «стрелами», хотя встречались и другие типы - американские «Ред Ай» и английские «Блоупайп») и избегать попаданий энергичным маневром, уходя в сторону солнца или плотной облачности. На самых опасных участках полета - при взлете и посадке, когда самолеты имели небольшую скорость и недостаточную маневренность, их прикрывали вертолеты, патрулировавшие зону вокруг аэродрома. Ракеты ПЗРК наводились по тепловому излучению самолетных двигателей, и поражения ими можно было избежать при помощи мощных источников тепла - ИК-ловушек с термитной смесью. С 1985 г. ими оснащались все без исключения типы самолетов и вертолетов, применявшиеся в Афганистане. На 'Су-17 провели комплекс доработок по установке балок АСО-2В, каждая из которых несла по 32 пиропатрона ППИ-26 (ЛО-56). Вначале устанавливались 4 балки над фюзеляжем, затем 8 и, наконец, их количество возросло до 12. В гаргроте за кабиной установлены были еще 12 более мощных патронов ЛО-43. В зоне действия ПВО противника и при взлете/посадке летчик включал автомат отстрела ловушек, высокая температура горения которых отвлекала на себя самонаводящиеся «стрелы». Для упрощения работы летчика управление АСО вскоре было выведено на «боевую» кнопку - при пуске ракет или сбросе бомб над защищенной ПВО целью автоматически начинался отстрел ППИ. Боевой вылет самолета, не снаряженного пиропатронами, не допускался. Другим способом защиты от ПЗРК стало включение в ударную группу самолетов-постановщиков «зонтика» из САБ, которые сами по себе были мощными источниками тепла. Иногда для этого привлекались Су-17, проводившие доразведку цели. Крупные тепловые ловушки могли сбрасываться из КМГУ, после чего наносившие удар самолеты выходили на цель, «ныряя» под медленно опускавшиеся на парашютах САБ. Принятые меры позволили заметно сократить потери. В 1985 г. вынужденная посадка из-за боевых повреждений приходилась на 4605 часов налета. По сравнению с 1980 г. этот показатель улучшился в 5,5 раза. За весь 1986 г. зенитные средства «достали» лишь один Су-17МЗ, когда молодой летчик в пикировании «нырнул» до 900 м и пули ДШК пробили обечайку сопла двигателя. Анализ потерь за 1985г. показал, что 12,5% самолетов были сбиты из автоматов и ручных пулеметов, 25% - огнем из ДШК, 37,5% - огнем из ЗГУ и 25% - ПЗРК. Снизить потери можно было путем дальнейшего увеличения высоты полетов и применением новых типов боеприпасов. Мощные НАР залпового пуска С-13 г тяжелые НАР С-25 запускались с дальности до.4 км, они были устойчивы в полете, точны, снабжены неконтактными взрывателями повысившими их эффективность. Основной защитой стал уход на большие высоты (до 3500-4000 м), сделавший применение НАР малорезультативным, и главным видом вооружения истребителей-бомбардировщиков стали бомбы. В Афганистане впервые в боевой обстановке были применены объемно-детонирующие авиабомбы (ОДАБ) и боевые части к ракетам Жидкое вещество такого боеприпаса пр. попадании в цель рассеивалось в воздухе, i образовавшееся аэрозольное облако подрывалось, поражая противника раскаленной ударной волной в большом объеме, причем максимальный эффект достигался при взрыве в стесненных условиях, сохранявших мощное т огненного шара. Именно такие места - горны' ущелья и пещеры - служили укрытиями для вооруженных отрядов. Чтобы уложить бомбы в труднодоступное место, применялось бомбо метание с кабрирования: самолет уходил вверх из зоны досягаемости зенитного огня, а бомба, описав параболу, падала на дно ущелья. Применялись и специальные виды боеприпасов: так, летом 1988 г. Су-17 из Мары ломали скальные укрепления бетонобойными бомбами. Корректируемые бомбы и управляемые ракеты чаще использовались штурмовиками Су-25, больше подходившими для действий по точечным целям. Авиационные налеты велись не только «умением», но и «числом». По оценке специалистов по вооружению штаба ТуркВО, начиная с 1985 г. на Афганистан сбрасывалось ежегодно больше бомб, чем за всю Великую Отечественную войну. Суточный расход бомб только на авиабазе Баграм составлял два вагона. При интенсивных бомбежках, которыми сопровождалось проведение крупных операций, в дело шли боеприпасы прямо «с колес», подвозимые с заводов-изготовителей. При особенно большом их расходе со складов ТуркВО свозились даже сохранившиеся с тридцатых годов бомбы старых образцов. Бомбодержатели современных самолетов не подходили для их подвески, и оружейникам приходилось, обливаясь потом, вручную подгонять каленые стальные ушки фугасок с помощью ножовок и напильников. Одной из самых напряженных операций с широким применением авиации была проведенная в декабре 1987 г.- январе 1988 г «Магистраль» по разблокированию Хоста. Бог велись на территориях, контролируемых племенем джадран, ни в какие времена не признававшим ни короля, ни шаха, ни кабульское правительство. Граничащие с Пакистаном провинция Пактия и округ Xoc были насыщены самым современным оружием и мощными укреплениями. Для их выявления в укрепленные районы высадили ложный воздушный десант и по обнаружившим себя огневым точкам нанесли мощные авиационные удары. При налетах отмечалось до 60 пусков ракет по атакующим самолетам в час. С такой плотностью зенитного огня летчикам еще не приходилось встречаться. В широкомасштабной операции участвовало 20000 советских солдат, потери составили 24 убитых и 56 раненых. Затянувшаяся война велась уже только ради самой себя, поглощая все больше сил и средств. Конец ей был положен отнюдь не военным путем, и с 15 мая 1988 г. начался вы вод советских войск из Афганистана. Для его прикрытия на аэродромы ТуркВО стянули мощные авиационные силы. Помимо фронтовой и армейской авиации - Су-17, Су-25, МиГ-27 и Су-24, для налетов на Афганистан привлекли бомбардировщики дальней авиации Ту-22МЗ. Задача была однозначной - не допустить срыва вывода войск, обстрелов уходящих колонн и нападений на оставляемые объекты. С этой целью требовалось помешать передвижению вооруженных отрядов, срывать их выход на выгодные позиции, наносить упреждающие удары по местам их развертывания, вносить дезорганизацию и деморализовывать противника. Об эффективности каждого вылета «за речку» речь уже не шла -поставленные задачи должны были выполняться количественно, «выкатыванием» на афганские горы запасов со всех окружных складов авиационного боепитания. Бомбардировки велись с больших высот, поскольку по данным разведки к осени 1988 г. у оппозиции насчитывалось уже 692 ПЗРК, 770 ЗГУ, 4050 ДШК. На Су-17, участвовавших в налетах, была доработана радиосистема дальней навигации (РСДН), обеспечивавшая автоматизированный выход на цель и бомбометание. Точность такого удара оказалась невелика, и летом 1988 г. при одном из налетов бомбами «накрыли» полевой штаб афганской мотопехотной дивизии. Второй этап вывода войск начался 15 августа. Чтобы избежать лишних жертв подходившей к концу войны, решили увеличить интенсивность бомбежек районов ожидаемого сосредоточения моджахедов и постоянными ударами сопровождать выход колонн, срывая связь между отрядами оппозиции и подход караванов с оружием (а их только за октябрь замечено было больше ста). Для этого широко стали применяться ночные вылеты группами по 8,12,16 и 24 Су-17с выходом в заданный район с помощью РСДН на большой высоте и проведением навигационного (площадного) бомбометания. Удары наносились в течение всей ночи с разными интервалами, изматывая противника и держа его в постоянном напряжении близкими разрывами мощных бомб. Два вылета за ночь стали для летчиков обычным делом. Кроме того, велась ночная подсветка местности вдоль дорог с помощью САБ. К зиме особенно важным стало обеспечение безопасности на участке, соединявшем Кабул с Хайратоном на советско-афганской границе. Район Панджшера и Южного Саланга контролировали отряды Ахмад Шаха Масуда -«панджшерского льва», лидера независимого и дальновидного. Командованию 40-й армии удалось договориться с ним о беспрепятственном проходе советских колонн, за что генерал-лейтенант Б. Громов даже предлагал Масуду «оказать вооруженным отрядам Панджшера по их просьбе поддержку артиллерией и авиацией» в борьбе с другими группировками. Перемирие сорвали афганские правительственные части, которые постоянно вели провокационные обстрелы селений вдоль дорог, вызывая ответный огонь. Избежать боев не удалось, и 23 - 24 января 1989 г. начались непрерывные авиационные налеты на Южный Саланг и Джабаль-Уссардж. Сила бомбовых ударов была такова, что жители близлежащих афганских кишлаков покидали свои дома и перебирались ближе к дорогам, по которым к границе тянулись грузовики и военная техника. Вывод войск завершился 15 февраля 1989г. Еще раньше на советские аэродромы из Баграма перелетели последние Су-17М4Р, а наземное имущество вывезли на Ил-76. Но «сухие» еще оставались в Афганистане - 355-й афганский авиаполк продолжал боевые действия на Су-22. Поставки самой современной боевой техники и боеприпасов правительству Наджибуллы с уходом советских войск даже расширились. Война продолжалась, и в 1990 г. решением ЦК КПСС и Совета Министров СССР Афганистану были переданы 54 боевых самолета, 6 вертолетов, 150 тактических ракет и множество другой техники. У летчиков 355-го авиаполка впереди были еще три года боев, потерь, участие в неудавшемся мятеже в марте 1990 г. и бомбардировки Кабула при взятии его силами оппозиции в апреле 1992 г.

Василий Малюцкий: 26 декабря 2013 г. Министр обороны Российской Федерации, Герой России, генерал армии Сергей Кожугетович Шойгу подписал приказ №900 от 17.12.2013 г. «Об учреждении юбилейной медали «В память 25-летия окончания боевых действий в Афганистане». В соответствии с Решением Совета Министров обороны государств-участников Содружества Независимых Государств от 5 июня 2013 г. утвержден порядок награждения юбилейной медалью и Положение о единой медали «В память 25-летия окончания боевых действий в Афганистане». Подробно ознакомиться с порядком вручения юбилейной медали можно будет на сайте Комитета. Вручение медали будет производиться Министром обороны Российской Федерации или другими лицами по его поручению (от его имени) через военные комиссариаты субъектов Российской Федерации. Ветераны боевых действий в Афганистане, относящиеся к ФСБ, СВР, МВД и ФСО России, не состоящие на учетах в военкоматах, будут награждаться медалью через кадровые органы своих ведомств. Медалью могут награждаться ветераны, проживающие за пределами государств СНГ по представлению ветеранских общественных объединений или консульств этих стран. Следует подчеркнуть, что основанием для награждения является удостоверение ветерана боевых действий или другие документы, подтверждающие участие в боевых действиях в Афганистане.

Василий Малюцкий: ЖИЛЬЕ ВЕТЕРАНАМ 26 декабря 2013 г. Одной из главных задач Комитета по делам воинов-интернационалистов является взаимодействие с государственными и правительственными органами стран Содружества по вопросам улучшения социального положения ветеранов боевых действий и членов их семей. В рамках решаемых задач на этом направлении вопрос об обеспечении ветеранов жильем имеет приоритетное значение. В сентябре с.г. Председатель Комитета по делам воинов-интернационалистов Р.С.Аушев обратился с письмом к Председателю Правительства РФ Д.А.Медведеву с просьбой подготовить решение об обеспечении жильем ветеранов и инвалидов боевых действий, членов семей погибших (умерших) инвалидов и ветеранов боевых действий, а также ветеранов, прибывших на постоянное жительство в Российскую Федерацию, вставших на учет после 1 января 2005 г. Указанное обращение во исполнение поручения Заместителя Председателя Правительства РФ О.Ю.Голодец было рассмотрено Министерством регионального развития РФ совместно с министерствами труда и социальной защиты, здравоохранения и финансов РФ. К сожалению, полученный на днях ответ за подписью Заместителя Министра регионального развития РФ В.А.Дедюхина, в котором приводится обобщенная позиция указанных ведомств по данному вопросу, свидетельствует о том, что эта проблема пока не находит положительного решения. Так в официальном заключении Министерства труда и социальной защиты подчеркивается, что «вопрос об обеспечении жильем ветеранов боевых действий, вставших на учет по улучшению жилищных условий после 1 января 2005 г., за счет средств федерального бюджета неоднократно рассматривался заинтересованными федеральными органами исполнительной власти, однако поддержан не был». А в итоговом письме Минрегиона сообщается, что в соответствии с информацией, полученной в рабочем порядке от Минфина РФ, предложено вернуться к рассмотрению этого вопроса после завершения финансирования мероприятий по обеспечению жильем ветеранов и инвалидов Великой Отечественной войны. При этом отмечается, что, несмотря на то, что программа по ветеранам ВОВ практически завершена, работа по постановке на учет данной категории граждан продолжается. Подчеркивается также, что увеличение нормы обеспечения жильем приведет к дополнительным расходам федерального бюджета, что пока нереализуемо, т.к., по данным Минфина РФ, в настоящее время отсутствуют источники для увеличения расходов на указанные цели. Таким образом, несмотря на то, что в ответах федеральных министерств содержится ряд позитивных моментов, связанных с решением проблем медико-социального обеспечения ветеранов и использования для этих целей региональных бюджетов, главный вопрос, поставленный Комитетом, остается пока нерешенным. Комитет по делам воинов-интернационалистов будут продолжать работу в данном направлении, используя для этого возможности Общероссийской общественной организации ветеранов «Российский Союз ветеранов», который возглавляет Депутат Государственной Думы генерал армии М.А.Моисеев, Комитета по координации деятельности ветеранских организаций, возглавляемый Депутатом Государственной Думы Б.В.Громовым, а также прямой разговор с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным и Председателем Правительства РФ Д.А.Медведевым во время их встреч с руководителями ветеранских общественных организаций, которые, как мы надеемся, состоятся в канун 25-летнего юбилея вывода наших войск из Афганистана.

volhovm6: 17 января в Московском Доме ветеранов на Олимпийском проспекте состоялось 26-е собрание Межрегиональной общественной организации "Совет ветеранов войны в Египте". В торжествах приняли участия более 120 воинов-интернационалистов, в том числе более 30 вдов ветеранов, прошедших военными дорогами Египта. На встрече присутствовали почетные гости. Среди приглашенных были представители посольства Республики Египет в России - Посол Абдель Сатар эль Бадри, Военный атташе Валид Хигази Мохамад и Советник по культуре д-р Атеф. Во встрече приняли также участие Чрезвычайный и полномочный Посол СССР Тяжельников Е.М., советник заместителя Председателя Совета Федерации Бакланов А.Г., заместитель Председателя Клуба военачальников РФ генерал-лейтенант Григорьев В.С., председатель Совета мужества и отваги "Офицеров России" Герой России Нефедов С.И., члены Президиума "Офицеров России" Суслонов А.А. и Калинин В.В., управляющий делами "Боевого братства" Москвы Стародубцев В.Д., заместитель председателя Московского Фонда Мира Иванов А.С., Руководитель проекта фирмы "Оптима-проект" Плаксин В.А. и другие. ПОДРОБНЕЕ

Dron:

spokangola: Я Кононов Сергей Павлович - член Союза ветеранов Анголы. Разыскиваю Беляк Евгения и Серебряков Александра. Выпускники Ярославского училища ПВО. Мы вместе были в Анголе в 1984-1986 годах. Намибе, Лубанго. Я был старшим группы "Мосты" в Намибе. Прошу откликнуться всех ангольцев. В настоящее время являюсь главой Представительства Союза Ветеранов Анголы в Вологодской области. Работал в группе "мосты" в Анголе в 1984-1986 годах. Знал некоторых выпускников Ярославского училища. Беляк Евгений, Серебряков Александр - откликнитесь и все, кто служил. мой E-mail:spkon@mail.ru

Влад1022: Меня зовут Владимир.Служил с декабря 1970 по июнь 1972 в Объединенной Арабской республике в 18-ой дивизии ПВО ОН в 8-м дивизионе(С-125 Печора)(к-ры п\п Пашков И.В. и п\п Насветников И.В.)во взводе прикрытия ПВО.Сначала в Асуане,прикрывали новую и старую плотину и аэродром Сахара,а с февраля 1971 были переброшены на авиабазу Каир-Вест.Координаты дивизиона на Каир-Весте https://www.google.ru/maps/[/url]@30.1716342,30.9878757,199m/data=!3m1!1e3.Стрелок-зенитчик стартовой позиции ПЗРК Стрела-2.С мая 1970 по октябрь 1970 закончил Ковровскую учебку,зенитно-ракетный дивизион в\ч 21557"В",с конца октября по декабрь прошли спецподготовку в Белоруссии(полигон Даманово)а потом через Николаев пароходом в Объединенную Арабскую республику.11 июня 1972 года на пароходе"Россия" прибыл из Александрии в Севастополь.Нас поместили в морской экипаж,где в течении недели переодели в форму СА,выдали наши документы и уволили в запас.

Амелин: Сосредоточение группы советских войск на Кубе в 60-е Виктор Есин, генерал—полковник , кандидат военных наук, профессор АВН РФ Решение о проведении Вооруженными Силами СССР операции по передислокации и размещению на Кубе группы советских войск с ядерным оружием стало ответом на действия правящих кругов США по свержению революционного правительства Республики Куба. 12 июля 1962 года началась погрузка войск с вооружением, военной техникой, запасами материальных средств и имущества на железнодорожные платформы для отправки воинских эшелонов для проведения так называемых учений на отдаленной территории. Район проведения «учений» не назывался. Рассказывает непосредственный участник этой операции, получившей название «Анадырь» В первоочередном порядке отправлялись дивизии ПВО . Они должны были успеть передислоцироваться и развернуться в намеченных местах до прибытия туда ракетных полков и организовать их противоздушное и противодиверсионное прикрытие. Начальник воинского эшелона, которым был назначен командир нашего ракетного дивизиона инженер—капитан В.Д. Алпеев, и капитан судна получили перед отплытием судна (в полдень 19 августа) от представителей Министерства обороны СССР и Министерства морского флота СССР задание следовать в определенный пункт Атлантического океана. Судно «Кимовск» прибыло в порт Касильда 12 сентября вслед за судном «Омск», которое 09 сентября доставило в этот же порт первый воинский эшелон 79—го ракетного полка.Президент США Джон Кеннеди, выступая по телевидению и радио с обращением к американскому народу, объявил о введении «карантина» (по сути морской блокады) вокруг острова Куба. К этому решению Джона Кеннеди подвигнуло установление американской разведкой факта развертывания на острове Куба советских стратегических ракет. 14 октября американский разведывательный самолет U—2, пролетая над районом Сан—Кристобаль (западная часть острова Куба), произвел аэрофотосъемку одного из полевых позиционных районов 664—го рп. Способствовали «вскрытию» местоположения ракетных подразделений крайне скудная маскировочная емкость ландшафта острова Куба, а также несоблюдение мер маскировки личным составом ряда ракетных подразделений. К моменту объявления морской блокады острова Куба в кубинские порты прибыло и было выгружено 86 советских судов с воинскими эшелонами, доставлены свыше 41 тысячи военнослужащих ГСВК. Всего на остров Куба в составе прибыли 7956 человек, Прибывающие на остров Куба советские войска незамедлительно занимали предназначенные для них районы и приводили вооружение и военную технику в готовность к применению. Выполнение этих работ осложнялось сильными тропическими ливнями (в сентябре—октябре на Кубе сезон дождей). КП ракетной дивизии располагался в окрестностях Гаваны (н.п. Бехукаль).По приказу заместителя командующего ГСВК генерал—лейтенанта авиации С.Н. Гречко боевой расчет 307—го зенитного ракетного полка (командир — полковник М.С. Гусейнов) двумя ракетами зенитного ракетного комплекса С—75 сбил американский разведывательный самолет U—2 над островом Куба (в районе города Банеса). Пилот самолета погиб. Обстановка накалилась до предела, и руководство США решило приостановить полеты самолетов над островом Куба. В свою очередь к этому времени Пентагон в рамках операции по плану «Мангуст» довел группировку войск для вторжения на остров Куба до 250 тысяч человек. Помимо пяти армейских и одной дивизии морской пехоты, готовившихся к десантированию, 16 тысяч морских пехотинцев находились на военно—морской базе «Гуантанамо» (восточная часть острова Куба). Военно—морские силы, осуществлявшие блокаду острова Куба, насчитывали 238 кораблей, из них восемь авианосцев. Привлекаемая к операции авиационная группировка состояла из 430 истребителей—бомбардировщиков и палубных штурмовиков. Следовательно, на стороне американцев было явное военное превосходство. МИР ЗАМЕР... но обошлось...

Вице-Председатель: Сергей Качко Ветераны СИРИИ 1983-84г. ПВО поздравляют с ДНЕМ ЗАЩИТНИКА ОТЕЧЕСТВА своих однополчан! 80 гв. ЗРП (г. Тула) и 231 ЗРП (г.Хомс.Сирия) Дорогие однополчане! Поздравляем всех с Новым 2017 годом! Желаем всем добра, счастья, здоровья и хорошего настроения! Александр Рябцов Поздравляю всех однополчан 231 ЗРП с наступающим Новым годом! Желаю всем крепкого здоровья и мирного неба. 80 гв. ЗРП (г. Тула) и 231 ЗРП (г.Хомс.Сирия) — Базалей Сергей Я горжусь своим командиром. Настоящий офицер и мужчина. Весь зал, все присутствующие Общественной Палаты РФ 31 октября в абсолютной тишине и напряжении слушали правду о нашей службе в Сирии. Он говорил без дебильных прикрас и соплей, без вымышленных сбитых самолётах противника и "бессонных ночей под бомбёжками", без придуманных героических потерь и множества унизительных челобитных к чиновникам. Он сказал всё за три минуты. Сказал всем всё и обо всём, сказал так, что ни вопросов, ни возражений, ни сомнений не было. Ни у кого не было. Сказал всё чётко, по-военному, кратко, точно и самое главное - честно. Мы не принимали участия в боевых действиях, мы не отправляли в Союз Груз-200, мы не видели своих покалеченных друзей и не знаем того, что на самом деле называется война. Не надо лгать самим себе и не надо обманывать других. Уважаемый Иван Иванович Тетерев, спасибо Вам. Мне приятно и я горжусь, что я когда-то служил в армии с Вами в Сирии. Спасибо Вам, что только Вы один, из всех выступающих, вспомнили о том, что самым главным для командира тогда, в Сирии, была задача сохранения жизни личного состава и возвращения всех домой. А совсем не то, как было всем тяжело служить, сколько "было сбито самолётов противника", где покупали спирт, и сколько процентов офицерского состава было награждено государственными наградами СССР и Сирии. Спасибо Вам, товарищ полковник. Сержант запаса Базалей Сергей Михайлович, Сирия, Думейр, 220 зрп. Олег Гуськов Я обращаюсь к Сергею Базалею. Вы считаете что Тетерев И.И. сделал для 220 полка больше чем Басс Ю.И. Вы в каком звании были, чтобы судить об этом. Тетерев пришел на все готовенькое. Все Ваши интриги с Анисимовым не выносите на достойных и уважаемых людей. Власти хочется? Базалей Сергей В отличие от Вас, я не собираюсь выяснять кто, когда, что и сколько сделал для 220 зрп. Я реалистично оценил выступление И.И. Тетерева на собрании 31.10.2015 и для этого моё воинское звание совсем не требуется. По поводу Вашего замечания: "Тетерев пришёл на всё готовенькое.." - это замечание не делает Вам чести, если Вы понимаете о чём я.. Моих интриг с Анисимовым нет, как и его интриг со мной. Вы очень плохо знаете меня и ситуацию, чтобы делать обо мне свои выводы. Придержите свои эмоции и не торопитесь давать оценки тому, чего Вы не знаете точно и до конца. Сергей Качко Не умаляя долю усилий командира, формирующего новую В/Ч, на базе той, в которой он и есть командир, но уверен, что задача эта не простая. И СВОЕ старое сохранить в действующем и непорочном состоянии нужно и СЕБЕ же новое создать надо, да еще и с большой частью нового, незнакомого, ни тобой воспитанного личного состава, начальников и командиров, плюс мощное усиление из другого вида ВС. Не берусь судить (критериев оценки нет!) но уверен - задача эта сложная и ответственная. Судя по всему, ком-р нового 220 ЗРП успешно справился.Мне доподлинно известно, по аналогичной ситуации с 231, родившимся из 80-го Гв. ЗРП, как шла работа (в определенной части и направлению, в которых принимал участие сам) под Тулой. Повторюсь - не умаляю роли и значимости командира полка. Но замечу, что в создании и формировании материально-технической базы нового формирования (полка), вооружения, транспорта, тыла, служб, принимали участие Штабы Войск ПВО и МО ПВО, другие Штабы и Управления Мин. Обороны, и кто еще - известно не многим. Комплектовались всеми видами материальных средств. Отдельная тема - личный состав. Новые службы полка, во многом создавались из специалистов Мос.Окр. ПВО. Приходилось сталкиваться с совершенно неожиданными решениями. Например, многоосные тягачи для НВО отсутствовали в Войсках ПВО. Помню, как мне лично пришлось, поздней осенью 82 года, получать МАЗ-537 в Кантемировской дивизии. Машина была, далеко не первой свежести. Мальчишка механик-водитель, по виду, подошел бы водителем на "Запорожец", как выяснилось в последствие, машина и ее хозяин, как нельзя лучше, подходили друг другу. Новенькие КрАЗЫ и ЗиЛы, всем были хороши, да только пробега у них не было. Наши офицеры, при огромной поддержке офицеров вышестоящих структур, трудились не покладая рук и не считаясь со временем, до полной укомплектованности, укладки всего имущества на машины, погрузки на Ж/Д транспорт - не простая это задача, разгрузка в порту Николаева, покраска техники и транспорта прямо в порту со специалистами из Питера. Подтянулась техника и вооружение из Армении от сухопутчиков, позднее прибыли и наши, с полигонных слаживания и стрельб. Из всех этих мытарств, погрузка на специальные суда и выгрузка в Сирии, были самыми несложными делами. Без особого напряжения был осуществлен марш по территории Сирии к месту дислокации. Все эти хлопоты проходили, практически, без личного участия командира. На сколько мне известно, в его основную задачу входила подготовка и слаживание боевой составляющей дивизионов, стрельбы.Конечно, по прибытие к месту новой дислокации, разворачивании полка, заступлении на БД, как я писал и ранее, в своем очерке "Забытые полки", наш командир полковник Покровский был вездесущ. Не сомневаюсь, что и полк.Ю.И.Басс достаточно плотно потрудился в начальном периоде. Но делать вывод о том, что новый командир 220 полка "пришел на все готовенькое" - это на столько несерьезное заявление, что я не подберу слов, чтобы мягко выразиться об этом. ВОЙСКА ПВО - ЗРК С-200В в СИРИИ. г. ХОМС - 1983 -1984 .Был полностью опубликован на страницах сайта 220 полка его Администратором А.К. Егоровым и одобрен полковниками Басс Ю.И. и Тетерев И.И. Но с убытием А. Егорова из Воронежа, на сайте стал хозяйничать некий с-т Раца - человек сеящий раздор везде и всюду. Тогда "Забытые полки" бесследно исчезли со страниц сайта, как и его автор, предварительно измазанный грязью со всех сторон. На Сайте МОО СВС "Забытые полки" также были опубликованы. Но постепенно, сайт приказал долго жить, так как "председателя - самозванца" Анисимова, на его страницах не достаточно прославляли, а сам он, делать этого не умел. Теперь у СВС появился новый Сайт, но публикуются на нем материалы публикаций и интервью Анисимова о себе самом. В основном, это произведения, по выдумке и изобретательности, затмевающие творчество барона Мюнхаузена. Анисимов продолжает в своих фантазиях (лживых и бредовых) использовать целые куски и фотографии из "Забытых полков", естественно, без ссылок на очерк и автора. Самому очерку места не находится. Сергей Качко За что мы боремся? Вопрос интересный, конечно. В своем очерке, а он в интернете весит с 2009 года, я все изложил. Позже идея моя, связалась крепко с другими ребятами. Она же вписана в Устав, как главная смысловая задача СВС. Вряд ли вы теперь поймете, если до сих пор не осилили. Это признание на Государственном уровне, нас - ветеранов 220-го и 231-го ЗРП Воинами-интернационалистами с обоснованным статусом. Правда, многие и в большинстве, по горячности своей и отсутствием желания знать законодательство, твердили о необходимости требовать льготы и быть УБД. При этом, не будучи участниками боев! Меня всегда огорчала упертость и стремление заполучить то, что тебе не может принадлежать по праву. Если хотите понять это то поймете. Что до борьбы за новое Министерство - эта идея появилась с приходом Тимохина. Видно, под старость, захотелось ему к гос. Власти приблизится. Анисимову с его болезненным стремлением к славе и звездам, такая идея безусловно пришлась по вкусу, врожденный авантюризм Бугаенко, так же сыграл на пользу устремлениям к Министерству. Я уже тогда писал об утопии этой идеи. Хотя эта мысль и радужная мечта, крепко врезалась в мозги и грела душу самого "министра" - без сомнения, это Тимохин - человек амбиций. Бугаенко уже видел себя, как мне кажется, замом. Мне смешно, но кем мог себя видеть, в столь приятном обществе Анисимов - бывший уголовник с нехорошими статьями? Если Вам, Олег интересно, то я, еще на заре создания СВС, категорически заявил, что ни в какие должности в Союзе, меня звать не надо. И тем не менее Тимохин решив свергнуть с поста Анисимова, заручившись поддержкой моей и еще нескольких "сильных" фигур в игре по свержению, предрекал поставить меня Начальником Штаба в «новом» СВС, под его правлением. Да вот, как-то не сложилось. Ну мне проще было бы быть на Вашем - месте наблюдателя. Да ведь не привык я подглядывать и удивляться! А вы можете поучаствовать в борьбе за передел власти. Скучно не будет! А я понаблюдаю, со стороны и подальше. Удачи! Сергей Качко В заключение задам вопрос этического характера. Здесь (см. выше) 6 фев. 2016 г. в 23.30. секретарем СВС Колгановым опубликована фотография, изображающая момент рукопожатия Посла Сирии в РФ господина Рияда Хаддада и бывшего (первого) командира 220 ЗРП в Сирии Ю.И. Басс. Это фото от "sana su" сопровождены комментарием на арабском языке. К Колганову есть вопросы по данной публикации: 1. Почему комментарий не на русском языке. По какой причине награждение Ю.И. Басс (а это и есть момент награждения) происходит через 3 десятилетия, а не тогда, когда награждались командиры полков И.И. Тетерев и С.Б. Покровский в 1984 году? Согласована ли Колгановым возможность публикации с самим Ю.И. Басс? Нужна ли Юрию Ивановичу подобная реклама, вызывающая целый ряд различных вопросов? Ждем Ваших ответов!Спасибо!

SAKVOIYG: Воины Московского округа ПВО-интернационалисты Тов.Рядовые,сержанты,старшины,прапорщики,Офицеры!!! Приближается очередная годовщина,15 Февраля2012г,23года назад,в этот день ,был завершён вывод Ограниченного Контингента из ДРА. 15000 человек,навсегда остались 20-летними! Вот мы с тобой вернулись, брат, с Афгана- Из этой дикой и далёкой стороны. Но ещё долго будет ныть живая рана От той жестокой "необъявленой" войны. Нас солнце жгло,"афганец" дул нещадно И забивал песком и уши, и глаза. Да только вот одно, брат, не понятно - Кому эта война была нужна? За что нас снайпера с тобой в засадах били? Борт БТРа прошивали с ДШК ! Там мы о чувствах нежных позабыли, И лишь молили, чтоб не дрогнула рука. Да, мы вернулись из-под Хоста и Герата, Но не такими, как нас знали до войны - Ведь смерть врага для нас была отрада, А что поделаешь - в том нашей нет вины. Ведь смерть мы видели глазами не чужими, Не понаслышке знали мины вой. Ребят теряли, тех, что были нам родными, Тех, кто глотком воды делился, брат, с тобой. Так есть за что нам быть такими злыми, Но на судьбу обиды не держать. За павших СТОЯ третий тост с тобой поднимем- Никто не вправе этот тост у нас отнять! Нас обвиняют в том, что мы порой жестоки. Но что поделаешь - не наша в том вина, И у жестокости ведь тоже есть истоки - Да, нас такими сделала война. Можно много спорить о том Чья это война? Речь не об этом!!! Героям Афганцам-Слава!!! Всех погибших и умерших от ран-Вспомним! ТРЕТИЙ Тост,стоя,молча и до ДНА!!!

Влад1022: Привет Дахшур!(Зеек Садык?Тамам?)Меня зовут Владимир.Служил с декабря 1970 по июнь 1972 в 8-м дивизионе(к-ры п\п Пашков И.В. и п\п Насветников И.В.)во взводе ПВО.Сначала в Асуане,а с февраля 1971 были переброшены на Каир-Вест.Координаты дивизиона на Каир-Весте https://www.google.ru/maps/@30.1716342,30.9878757,199m/data=!3m1!1e3.Стрелок-зенитчик стартовой позиции Стрела-2.С мая 1970 по октябрь 1970 закончил Ковровскую учебку,зенитно-ракетный дивизион в\ч 21557"В",с конца октября по декабрь прошли спецподготовку в Белоруссии(полигон Даманово)а потом через Николаев пароходом в Объединенную Арабскую республику.11 июня 1972 года на пароходе"Россия" прибыл из Александрии в Севастополь.Нас поместили в морской экипаж,где в течении недели переодели в форму СА,выдали наши документы и уволили в запас.

Вице-Председатель: Из воспоминаний КД-2 майора Полякова Виктора Борисовича. Начальный период, формирование дивизиона. В сентябре 1982 годя я командовал 5 зрдн С-200 в 79 гв. зенитной ракетной бригаде, в городе Череповце Вологодской области. К этому времени я уже два года командовал дивизионом и дивизион был на хорошем счету, сдав итоговую проверку комиссии округа был признан «отличным». Дивизион нес боевое дежурство, после обеда меня срочно вызвали к командиру бригады(тогда бригадой командовал подполковник Горлов В.В в последствии генерал-лейтенант, командующий ЗРВ МО ПВО), при этом цель вызова ни кто не сказал. Зная о том, что срочный вызов к начальству не обещает ни чего хорошего, я выехал в штаб бригады, просчитывая, что могло случиться. Перед входом в штаб встретил командира группы подполковника Баранова Л.Н, и спросил в чем причина вызова, он ответил, что прибыл начальник ЗРВ корпуса полковник Сытник Б.О. и хочет побеседовать с тобой , идем вместе. В кабинете комбрига были подполковник Горлов В.В. и полковник Сытник Б.О, он человек был своеобразный, с большим чувством юмора и пользовался большим уважением у нас ,молодых офицеров. Без всяких прелюдий он спросил готов ли я выполнить приказ Партии и правительства, на что я ответил положительно. Он ввел в курс дела - на базе зрп в Переславле–Залесском формируется полк, который будет направлен для выполнения боевой задачи в Сирийскую Арабскую республику, ты назначаешься командиром дивизиона. Жди вызова в Ярославль. В середине месяца меня вызвали в Ярославль на Военный Совет МО ПВО, который проводил Командующий войсками округа генерал-полковник авиации Константинов А.У.На Военном совете я представился командиру полка Ю.И.Бассу и его заместителям. Из всех заместителей я был знаком только с заместителем по вооружению майором Ю.А.Фединым, с которым я познакомился еще в 1977году и , с которым дружу и по сей день. В конце сентября пришла команда мне и нескольким офицерам бригады прибыть в Переславль-Залесский. По прибытию в полк, представился командиру полковнику БассуЮ.И., его заместителям и получил задачу формировать 2зрдн. Так началась моя служба в 220зрп. Работы было много: прибывали офицеры и прапорщики, солдаты и сержанты, надо было изучать людей комплектовать расчеты. Сейчас, с позиции прожитых лет, кажется что все это просто! А тогда это была работа которой я ни когда не занимался. С желанием и большим напряжением работали мои заместители: замполит майор Каныгин В.Н. и начальник штаба Долгих Ю.А. командиры батарей: первой -капитан Карченко В.К. и второй - капитан Багрянцев В.М. В первых числах октября закончили формирование дивизиона: Командир капитан Поляков В.Б. Заместитель командира по политической части майор Каныгин В.Н. Начальник штаба майор ДолгихЮ.А. Старшина дивизиона ст.прапорщик Цветков М.А. Командир 1 батареи( РТБ) заместитель командира по вооружению капитан Карченко В.К. Начальник 1-го отделения ст.лейтенант Найденов Офицеры: лейтенант Киселев,лейтенант Погорелов,ст.лейтенант Бурлин,ст.лейтенант Князев. Начальник 2-го отделения капитан Хрущев. Офицеры: лейтенант Михайлов и лейтенант Майоров. Командир батарей(СБ) капитан Багрянцев Начальник 3-го отделения капитан Дьяков Офицер 3-го отделения лейтенант Князев. Командиры взводов: лейтенант Толстопятенко и лейтенант Шмидт. Начальник ДЭС прапорщик Зиновьев. Прошу всех извинить, но не помню имена и инициалы всех офицеров и прапорщиков. Основной костяк офицеров дивизиона был из 79гв. зрбр, а лейтенант Леонид Киселев и командир взвода лейтенант Игорь Шмидт, а так же сержант Сергеичев, рядовые Лахман, Ляш из моего 5-го дивизиона. Все офицеры были хорошо подготовлены теоритически и быстро набирались опыта в работе ,при этом проявляя упорство и целеустремленность. Получение техники и боевое слаживание в 234ЦБП ЗРВ. В первых числах октября мы погрузились в эшелон и выехали на стыковочную базу, где получили технику с заводов проверили ее и подготовили к отправке на полигон. В начале ноября мы прибыли в 234 Ц БП ЗРВ. Об этом хотелось бы сказать отдельно. Боевое слаживание Боевое слаживания полка проходило в течении 35 суток (5 недель) и включало в себя: 1.развертывание техники на позиции и подготовка ее к боевому применению; 2.боевая стрельба по «барражеру», при этом мы стреляли по мишени Ту-16 . Виды стрельб по целям типа «барражер»: -на « приближении»; -в зоне «режекции» при удалении и при приближении; -в «догон»; -стрельба по самолету- постановщику; Последняя стрельба по наземному источнику помех,но мой дивизион по ней не стрелял, стрелял только Виктор Николаевич.. 3.Освоение аппаратуры звуковой индикации (АЗИ),которая позволяла быстро и с высокой вероятностью определить тип цели(ракета, истребитель ,бомбардировщик, самолет ДРЛО); 4.Отработка свертывания и развертывания антенного поста К-1.Особенно здесь отличились капитан Хрущев и лейтенанты Михайлов и Майоров, они в стужу умудрялись за ночь развернуть и свернуть антенный пост. Позже, уже в 90 годы я встретил Сергея Михайлова в 234 Ц БП ЗРВ, который принял в сентябре 90-го года, где Сережа проходил службу в должности инструктора К-1. 5.Отработка свертывания и развертывания пусковых установок, комбат-2 Вячеслав Багрянцев и командиры взводом Александр Толстопятенко и Игорь Шмидт, без устали тренировали свои расчеты. Стоит отметить то, что опыта боевого применения С-200 не было и руководствовались опытом применения С-125 и С-75 в локальных войнах, поэтому много внимания уделяли быстрой смене позиции(если к С-200 можно применить термин «быстрая смена позиции»). Это позволило нам без особых усилий и в установленные сроки развернуть технику на позиции в Сирии. Передислокация в порт погрузки, переход морем. В начале декабря 1982 года мы приступили к погрузке техники в эшелон. Для меня это памятно тем, что я был назначен начальником эшелона и на мои плечи навалились обязанности, которые я ни когда не выполнял. Но с помощью подполковника ШидловскогоВ.Н. и майора Федина Ю.А. я с ними справился. Еще запомнилось, что на станцию погрузки Коктас приехали мои однокашники по училищу Володя Балуков и Володя Струнин( они служили в 10 ГНИПе),когда закончилась погрузка и нам дали отправление, они проехали до ст.Сары-Шаган и мы успели выпить и попрощаться. В последних числах декабря мы, без приключений, доехали до Николаева и ночью стали разгружать технику. Сейчас уже многое стерлось в памяти, но запомнилось то, что мне довели о присвоении воинского звания «майор»досрочно, что мы успешно обмыли сначала с офицерами дивизиона, затем с командирами дивизионов. Во второй декаде января нас посадили в вагоны и привезли в порт, там выдали паспорт из которого я узнал, что я «специалист сельского хозяйства».При подъеме на борт «Украины» паспорт забрали и больше я его никогда не видел. На теплоходе были прекрасные условия как для солдат и сержантов, так и для офицеров, кормили очень хорошо, чем порадовали весь личный состав. Я разместился в каюте с В.Н. Шидловским -каюта была прекрасная. Шли без особых приключений, единственное когда проходили пролив Босфор вес личный состав с палуб убрали и на палубах были только офицеры! Разгрузка в Тартусе, марш в Думейр, приведение техники в боевое положение. По приходу в Тартус нас пригласили в каюту командира, там был командир ,заместители и генерал-полковник Бочков. Спокойно, без надрыва и горячки поставили задачи-3 дивизиону заступить на боевое дежурство, а нам разгружаться и, по готовности колон уходить на позицию. Мне, как самому молодому, выпала честь вести колонну из тяжелой техники две К-1 с прицепами, ПУ,ДЭС, всего ,кажется 28 машин. Вышли утром ,часов в11.Интересно была организованна охрана колонны. Впереди и позади колонны шел ГАЗ-66, в котором были сирийские автоматчики ,а вдоль колонны с одной и другой стороны туда - обратно ездили два мотоциклиста. На контрольных пунктах нас встречали представители ГВС, они доводили особенности движения. После полудня прибыли в Хомс, перекусили, отдохнули и двинулись дальше! Когда стемнело, втянулись в горный массив, там на протяжении всей горной дороги стояли сирийские автоматчики метров через 50 друг от друга! Ночью, без особых приключений, прибыли в городок ,поели и легли отдыхать. Утром прошло совещание у командира, где поставили задачу приступить к развертыванию техники. Хочу отметить атмосферу в которой пришлось работать. Спокойно, без лишней опеки и понукания: «быстрее, быстрее» каждый делал свою работу и выполнял свои обязанности. Иногда приезжал на позицию зам.по вооружению Ю.А. Федин посмотрит , спросит в чем нужна помощь и уедет. В создании такой обстановки заслуга командира полка Ю.И.Басса. Он сумел оградить нас от излишней опеки всевозможных «помощников». Работали спокойно. Я не хочу говорить во сколько раз перекрыли нормативы, просто дивизиону дали спокойно работать, хотя попытки вмешиваться проверяющих и были. После проведения юстировки на ПУ я прибыл на К-9 и лично доложил командиру, что дивизион готов заступить на боевое дежурсто. Организация боевого дежурства В первых числах февраля, а может и ранее заступили на боевое дежурство. Дивизион был поделен на три смены во главе первой- командир, второй-начальник штаба, третьей – зам. по вооружению командир 1батареи. На позиции по 2БК, один на ПУ,второй на ТЗМ.Срок открытия огня 2 и 5 минут.Вот так и дежурили по 12 часов, правда после перемирия в апреле-мае стали дежурить днем 11 часов, а ночью 13 и разрешили допустить , в качестве стреляющих- НО-1, у меня это был старший лейтенант Михаил Найденов, а нас, командиров дивизионов , стали привлекать к дежурству на К-9 в качестве дежурных заместителей командира полка. Приезд ГК В ПВО Главного Маршала авиации А.И.Колдунова В середине апреля полк посетили два Главкома - Главнокомандующий Войсками ПВО Главный маршал авиации Колдунов А.И. и Главнокомандующий Военно-воздушными Силами Главный маршал авиации Кутахов П.С. Я не знаю как планировалось первоначально, но выход из капонира К-9 и выход из капонира моего дивизиона были расположены напротив и Главкомы ,выйдя с КП полка ,направились в мою сторону –я стоял у входа в свой капонир под маскировочной сетью. Мне ни когда не приходилось ранее встречать начальников такого высокого ранга, можно представить мое волнение! Я пробежал насколько шагов, потом перешел на строевой шаг и стал докладывать Главкому ПВО, он шел первым и я его конечно узнал, несмотря на то , что все были в штатском-высокий поджарый, хотя, конечно, и в годах. Он меня не дослушал, по-отечески пожал руку и сказал: «Ну, командир, показывай свое хозяйство!». Мы зашли в К-2 , маршал Колдунов сел на ЦВМ и спросил меня, какое у меня образование, я ответил, что закончил Пушкинское училище радиоэлектроники ПВО, что его сильно удивило и он сказал сопровождающему -надо парню учиться. Я тогда не придал значения этому, а через год 6.06.1984 я был отправлен в Советский Союз для учебы в ВКА В ПВО им.Жукова. После посещения Главкомов нас, всех трех командиров дивизионов, отпустили в Дамаск. Впервые, с момента прибытия, я побывал за пределами позиции. Повседневная жизнь. Жизнь любого воинского коллектива подчинена распорядку дня. Утром подъем, зарядка, туалет, завтрак, после завтрака развод и смена дежурных сил. Занятия по боевой подготовке, что включало и работу по авиации противника, правда, стартовые расчеты тренировались только ночью. Потом обед, после обеда отдых, потом, когда жара спадала, занятия по физической подготовке. Потом ужин и смена дежурных сил. Так же проводились партийные и комсомольские собрания. По выходным и праздничным дням проводились спортивные праздники с максимальным охватом всего личного состава. Очень редко вывозили солдат и сержантов в Дамаск, это было поощрением и все этого ждали с нетерпением. По выходным показывали в клубе кино, помню, что впервые там посмотрел фильм «Вокзал для двоих». Федин ,Ноаоселов и Поляков на отдыхе после посещения Главкома. По пятницам приходила почта, которую все очень ждали, это была единственная связь с Родиной! По выходным командир организовывал баню-это была отдушина в однообразной повседневной жизни, правда всегда рядом стоял Уазик, на котором ,при необходимости, ехали на рабочее место. Там все было подчинено быстрейшему прибытию на рабочее место, даже маршруты кросса прокладывались с учетом этого. Так и жили, несли боевое дежурство, совершенствовали боевое мастерство, стойко переносили все тяготы и лишения, а их хватало! Из воспоминаний Толстопятенко А.А. 220ЗРП , 2ЗРДН , Стартовая батарея, Ком. 1взвода После окончания Энгельсского ВЗРКУ в 1981г. Я был направлен для дальнейшего прохождения службы в в/ч 62952 г. Череповец на должность командира взвода. За год службы в ЗРБР я многому научился и самое главное, стал одним из лучших командиров стартовых взводов. В начале сентября 1982г. Дивизион в котором я служил находился на боевом дежурстве, а я нес службу в составе сокращенного боевого расчета офицером старта ( в те времена офицер старта нес службу в течении недели на позиции) И вот, в один из дней, после проведения КФ мат. части меня вызвали к телефону. Звонил НШ бригады гв. п-к Левин, который приказал мне срочно прибыть в кабинет комбрига. Я ответил, что нахожусь на боевом дежурстве, но он добавил , что моя замена уже в пути и машина за мной вышла… Сразу начал соображать, что же я « натворил», что меня вызывают к комбригу прямо с боевого дежурства? Пришла машина, а с ней и офицер для моей замены. На мой вопрос; Что случилось? Он ответил: Сам узнаешь.. В бригаду прибыла какая-то комиссия во главе с генералом, езжай не задерживайся. По прибытии в военный городок, подходя к штабу, я увидел нескольких офицеров стоявших возле «курилки» и о чем-то тихо разговаривающих. Когда я спросил,- Что случилось? Мне ответили,- Вызовут узнаешь. Потом нас поочередно вызывали в кабинет комбрига, предупредив перед этим о неразглашении информации ,которую мы узнаем. Когда я вошел в кабинет, там были: Генерал-майор(не помню его фамилию), Комбриг гв. п-к Горлов, НШ бригады гв. п-к Левин, Нач.ПО бригады гв.п/п-к Рябцев и ком. 2ЗРДН гв.к-н Поляков. Генерал расспросил меня о том, какое училище я закончил , семейном положении, условиях проживания.. Потом спросил,- Как переносишь жару? Я ответил,- Нормально, я родился на юге.. После этого он сказал: Хорошо. Вот что лейтенант, надо сьездить повоевать не много в страну с жарким климатом, что скажешь? Я не думая ни минуты четко ответил: Куда Родина прикажет, туда пойду. Молодец, -сказал генерал, Это твой командир дивизиона, указал на гв.к-на Полякова .В свое время ты все узнаешь, а теперь иди и молчи…О нашем разговоре не должен знать никто!.. Я ответил: Есть! и вышел. Когда я выходил из штаба, офицеры стоявшие в стороне, глянув на меня улыбаясь спросили: Ну что, узнал?.. После этой беседы, меня перестали ставить в наряды и на дежурство, но свои обязанности командира стартового взвода я продолжал исполнять исправно. Прошла неделя, другая, третья.. Служба шла своим чередом. Я уже начал думать, что обо мне забыли.. И вот 14октября 1982г.утром, после развода, меня вызвали в штаб бригады. Когда я прибежал к штабу, там уже стояли Гв. к-н Поляков В.Б. и несколько офицеров.Из штаба вышел НШ бригады п-к Левин , построил нас в одну шеренгу, и негромко зачитал приказ, о том, что нам предписано 14.октября1982г. сдать дела и должности и в 22.00 убыть в г. Переславль-Залесский для дальнейшего прохождения службы.. Вот тут и закружилась голова,- как все успеть? Но всех успокоил командир Поляков Виктор Борисович: Сдайте только оружие и идите к женам. В 20.00 построение для отправки, форма одежды полевая.. Время пролетело моментально. Жена Ирина конечно очень волновалась, немного всплакнула, что ждет нас впереди.. Детей у нас тогда еще не было, поэтому мы решили, что дожидаться моего возвращения она будет у родителей в Энгельсе. Вечером нас посадили в автобус и отвезли на вокзал прямо к поезду. Перед посадкой в вогон, Комбриг п-к Горлов лично пожал каждому из нас руку, пожелал достойно выполнить свой воинский долг и вернуться живыми и здоровыми. Так начиналась наша спец.командировка в дружественную нам Сирийскую Арабскую Республику. По прибытии в Переславль-Залесский полк , представились командиру полка п-ку Басс Ю.И. Нас определили в один дивизион. Всех нас разместили в казарме и началось формирование полка. Прибывали солдаты, офицеры…Потом получение техники. Технику получали в разных местах, потом эшелонами гнали в Сары-Шаган на полигон. Меня, молодого лейтенанта, отправили старшим команды для получения ТЗМ (транспорто-заряжающая машина) для всего полка на базу снабжения в г. Подольск. У меня в команде было 30 чел. Перед отправкой меня инструктировал НШ плка м-р Лотник и дал номер тел. Начальника ЗРВ Московского Округа ПВО , - в случае возникновения проблем на базе, докладывать лично ему.. Технику на базе мне сдавал зам.командира -полковник, Потом ночной марш в Переславль-Залесский и сходу погрузка эшелон. По прибытии в Сары-Шаган разгрузка, формирование колонны, марш. И вот мы в палаточном городке на 1й площадке..Более месяца шла боевая подготовка, стрельбы, занятия. Спать приходилось не более 4х часов в сутки, но на это никто не обращал внимания- мы готовились воевать. И результатом этих занятий стала слаженная работа расчетов, которые уверенно перекрывали положенные нормативы. Личный состав показывал хорошие знания матчасти. Моральный дух всего личного состава был очень высок. Все контрольные упражнения и стрельбы были выполнены успешно. А затем снова марш, погрузка в эшелон, который быстро домчал нас до г.Николаев. Техника была перекрашена в пустынный вариант и погружена на корабли. Весь личный состав переодет в гражданскую форму одежды и в один из дней начала января 1983г., под видом туристов на круизном лайнере « Украина» убыл к месту выполнения боевой задачи. Во время плавания мы жили в хороших каютах, питались в ресторанах. Через пять дней прибыли в сирийский порт Тартус. Тут по радиотрансляции и прозвучала команда: «Туристам группы майора Полякова срочно собраться на верхней палубе!» И все тут же пришло в движение,- прямо как в кино… Все делалось быстро, слаженно, четко, без суеты.. Построение на верхней палубе, получение личного оружия, быстрое переодевание в сирийскую форму одежды, построение на пирсе..А в это время у стенки швартуются корабли с нашей техникой. Из кораблей типа Ро-Ро прямо на пирс выходят боевые машины «Оса»АК, подвешивают боекомплект и становятся на дежурство по охрана порта. Разгрузка техники, формирование колонны и … прощай теплоход. Совершив тяжелый многокилометровый марш, мы прибыли на подготовленные инженерными подразделениями позиции в районе г. Думейр и сразу приступили к развертыванию ЗРК в боевое положение. Падали от усталости, но дивизион развернулся и заступил на боевое дежурство перекрыв все положенные нормативы в несколько раз.. Расчеты работали как слаженный, хорошо отрегулированный механизм.. Вспоминая то не легкое время, я горжусь тем, что мне довелось служить и быть частью этого воинского коллектива. Каждый солдат и офицер нашего 220 ЗРП – « золотой фонд Войск ПВО страны» О том как мы служили в Сирии написано много статей, по ЦТ показывали телепередачу о положении в Сирии того времени, где упоминается о наших двух полках, и многое другое. В неимоверно трудных климатических и моральных условиях весь личный состав самоотверженно выполнял боевую задачу. Сроки готовности к пуску ракет были: 2мин и 4мин. Стартовые расчеты проводили тренировки только в ночное время в полной темноте с использованием специальных приборов ночного освещения. Уровень мастерства наших стартовых расчетов был очень высок. Мы приложили не мало усилий к подготовке сирийских боевых расчетов. Это способствовало тому, что в октябре 1984г. Личный состав Сирийского полка успешно выдержал проверку на допуск к самостоятельному несению боевого дежурства и эксплуатации мат.части. Между нашими и сирийскими воинами установились очень хорошие, дружеские отношения. После передачи техники сирийцам, мы тронулись в обратный путь –ДОМОЙ! По обочинам дороги по которой нас везли на автобусах, стояли солдаты и местные жители с цветами и на прощание махали нам руками. Было очень приятно от осознания того, что мы с честью выполнили поставленную задачу и в сердцах сирийцев остается о нас добрая память. Домой нас вез уже другой лайнер-« Константин Симонов». По прибытии в СССР, наш полк был расформирован. Солдаты выслужившие свой срок уволены в запас , а офицеры и прапорщики отправлены по местам прежнего прохождения службы… За образцовое выполнение задания Правительства, мужество и героизм, многие военнослужащие нашего полка награждены правительственными наградами СССР и САР. А потом, о нас просто забыли, прикрываясь секретностью.. Пролетели годы, пришло время и мне уходить в запас..Тут-то я и понял, что все обещания Военных советов Армий и Округов отправлявших нас в спец.командировку остались только на словах. Хотя я сам помню как нам зачитывали директиву о том, что на период спец.командировки выслуга лет у нас исчислялась один к трем. Но видно её так «ЗАСЕКРЕТИЛИ» что найти в архивах не возможно. Потому и нет у нас никакой льготной выслуги, и никакие мы не интернационалисты. В личных делах у всех нас в указанный период написано «Проходил службу в Московском Округе ПВО». А Сирийский орден и Правительственную награду- медаль «За боевые заслуги» я за что получил? Странно получается: боевые награды есть, а на войне мы и не были… Прошло уже более тридцати лет с момента возвращения наших полков на Родину. У меня в семье родились, выросли и стали офицерами двое сыновей. Подрастают внуки. Они с гордостью рассматривают награды на моем парадном кителе , а я смотрю на это и не знаю как им обьяснить –Почему с нами так не справедливо обошлось наше Правительство? Из книги Александр Егоров 3, 2016



полная версия страницы