Форум » КУРИЛКА » ПРИКОЛЫ ЮМОР и БАЙКИ » Ответить

ПРИКОЛЫ ЮМОР и БАЙКИ

SAKVOIYG: ПРИКОЛЫ ЮМОР и БАЙКИ Альтернативный табель о рангах

Ответов - 239, стр: 1 2 3 4 5 6 All

volhovm6:

volhovm6:

volhovm6: «Году в 1990 или 1991 Министерство обороны вдруг получает от Горбачева письмо - мол, надо ехать в Узбекистан встречать представителей инопланетных цивилизаций. Некто написал Горбачеву записку о том, что у него есть информация от контактеров, что в такое-то место тогда-то прилетят инопланетяне для установления контактов с нашей цивилизацией. Горбачев прочитал и без всяких комментариев написал: "Язову". Язов без комментариев написал: "Моисееву, начальнику генштаба". А Моисеев написал: "Третьяку, главкому войск ПВО, и Савину". Я позвонил авторам записки, ребята приехали, мы с ними пообщались, поговорили, и я подумал: а не слетать ли в Ташкент? Я там ни разу не был, поеду с удовольствием. И полетели. Перед этим я позвонил Моисееву и говорю: "Товарищ генерал армии, надо же стрельбовые зенитные комплексы отключить, оголить нашу южную границу". Этот вопрос решался на уровне Политбюро или с Верховным главнокомандующим. Вечером он мне звонит: "Я, - говорит, - беседовал с Горбачевым, вопрос решим, отключим". Напутствуя меня, он сказал: "Когда я был командующим на Дальнем Востоке, несколько раз собственными глазами видел инопланетные корабли. Так что отнесись к этому серьезно". Полетели мы в Ташкент с представителями ПВО и человеком, который написал записку, нашли в пустыне точку, которую указали экстрасенсы, и стали ждать. Такое напряжение было - все уже поверили, что прилетят, даже самые большие скептики из ПВО. Ждали-ждали - и ничего. Не получилось».отсюда


volhovm6: Зашел на работе разговор о службе - кто где служил и кто как косил. Сослуживец рассказал свою историю. 10 лет назал, в разгар призывного возраста он работал админом в богатом банке, собирался жениться и служба в рядах воинства РК в его планы трагически не помещалась. Пришла повестка. Он честно взял денег и честно пошел в военкомат.На вопрос веселого военкома о желании служить, четко по военному ответил: - Никак нет, тов. майор, служить не хочу, но могу искупить. Вот две тыщи баксов. - Хорошо, сказал военком беря бабки, - Тогда у тебя сложный сколиоз и его надо задокументировать. Пошли на флюорографию. В кабинете "флюры" ему дали в одну руку двухпудовую гирю с наказом держать руку вдоль тела как можно ниже к пятке, в другую руку здоровенную гантель, с указанием держать её в сторону от себя, чуть развернувшись. В таком романтическом образе "смерть Ахиллеса" и сделали снимок позвоночника. Получилось страшно. На коммиссии военком со скорбным лицом спросил: - Как же ты сам прийти смог сынок? Какая тебе армия? А замазанные в деле военные медики, глядя на снимок ржали, тряся щеками по погонам и сквозь слезы подписывали освобождение от армии.

chobra: Забавный случай произошёл на полигоне летом 1981-го. Лагерь стоял в мишеронских лесостепях. Каждый день деревенский открытый грузовик возил мимо нас на полевые работы молодых девок. И каждый раз на всю округу раздавалось их дружное залихватское пение очень популярного в то время: "Прошу тебя, в час ро-озовый напой тихонько мне!.." И вот в один из дней один из наших прапорщиков, не буду называть кто, не выдержав, выскочил из палатки и изрёк: "Иди, иди сюда! И напою, и отъ**у!" Мы забились в истерике

volhovm6: Однажды на военных учениях, где-то в АстpaXанских степях довелось побывать и мне. Я со своим боевым отделением входил в состав боевого расчета противоракетного комплекса, который состоял из подвижной антенны - радара для обнаружения цели и самих боевых ракет для ее уничтожения. Как только мы развернули комплекс, так сразу получили приказ на уничтожение учебной цели. Но самое интересное произошло потом. На комплексе перестала вращаться антенна и мы потеряли цель. В критический момент сработало самое страшное оружие русских: непредсказуемость, смекалка и немного водки. Наш командир приказал привязать к радару веревки и вручил их концы доблестным бойцам ПВО, то есть нам. Как бурлаки на волге или пони, мы пошли по кругу вращая антенну. "Цель обнаружена!", - закричал наводчик. Залпы ракет и нервное ожидание. Позже по рации передали 100% поражение цели. Бойцам увольнение, а командиру повышение. попалось здесь

chobra: Кто стоял "на тумбочке" - знает, как мучительно сидеть ночью на подоконнике и пасти дежурного по карам. То и дело разлепляешь глаза, трясёшь предательски тяжелеющей головой, всё-таки засыпаешь и просыпаешься, ткнувшись лбом в стекло. А в это время дежурный по роте сладко дремлет на своей кровати, прикрывшись шинелью. И не дай бог не успеешь вовремя его поднять. Сижу, тыкаюсь в стекло. Час, полтора... Резко просыпаюсь. И вдруг с ужасом понимаю, что наружная входная дверь только что хлопнула! Как я летел в кубрик... Расталкиваю сержанта, он вскакивает. Оба знаем что делать. "Почему нет дневального на месте?" - Оборачиваемся: "Личный состав считаем, товарищ капитан!" - бодро отвечает дежурный, старательно но ненавязчиво прикрывая собой обзор на чуть смятую постель. По карам уходит. Я отделываюсь объяснением: "Да по стеночке, гад, втихаря просочился... Спасибо, дверь скрипнула - я и услышал." На том и расходимся, оба довольные.

Elena: CHOBRA ! Очень живо, интересно и по-молодому читается Ваша зарисовка ! Спасибо!.

chobra: Случилась со мной комедия по дороге в штаб. Я обычно ходил туда из ОРОХЗ не через ворота в городок, а мимо солдатской столовой, мимо поста №2 (или №3 - уже не помню который из них был "объект", а который - небольшое строение между солдатской и офицерской столовыми, огороженное вокруг колючей проволокой), мимо бани и офицерской столовой, там был неширокий проход. И вот как-то иду мимо этого поста, а там стоит часовой наш Колька Крутоголовов. Окликает меня и сообщает, что меня банщик искал чего-то, и что велел к нему зайти. Мне и невдомёк: откуда банщик меня знает, если я его не знаю? Ну, баня - вот она, зайду. Без заморочек приоткрываю первую дверь в прихожую и кричу туда что-то вроде "Эй, кто там? есть кто?" Ответа нет, иду дальше. Открываю дверь в предбанник - и крик на полуслове застревает во рту. Оторопь и шок. На длинной дощатой лавке сидит голая девица, лишь голова и плечи прикрыты полотенцами, и делает себе педикюр. Дальнейшее как во сне. Все солдаты на одно лицо. Она, видимо, сама приняла меня за банщика, который зашёл узнать - как оно там у вас, дорогие женщины, продвигается, не пора ли, мол, на выход... Спокойно поворачивается ко мне и спокойно сообщает: "А они моются... Да, они ещё моются." В три долгих секунды до меня доходит, что сегодня женский день, и что Колька, чертяка, здорово меня надул. Ватной рукой закрываю дверь. Когда я вышел, вид у меня был как у поставленной вертикально оглобли, красной, как ошпаренный рак. Чуть позже я понял, кто была эта девица. Не скажу!

chobra: Забавный случай на полигоне 1981 года в Мишеронском. У одного из наших прапорщиков поблизости жила родня. И была в ту пору у них свадьба. Привёз я наш прапорщицкий состав на оную свадьбу. Сижу в машине, жду. Слышу только: где-то этаже на третьем гудят вовсю. Вдруг из подъезда высыпает весёлая компания молодёжи, видят машину, подходят и видят меня. "Ой!.. Солдатик!" - радостно сообщает всем девушка - "А ты чего тут один сидишь???" - "Да вот, говорю, не позвали..." Что тут было! "Ах, ты родной ты наш, сейчас... подожди!" - все кинулись в подъезд, и через пару минут приносят мне в каких-то тазиках и тарелках - салатов, котлет, курицы, картошки и - ну как без неё! - бутыль самогонки. Распихал я всё это по дверям (кто водила - знает, что двери у ГАЗонов пустые, обивки нет, одни прорези изнутри, и в них можно спрятать что угодно). Через полчаса вываливают наши прапора, и я везу их обратно в лагерь. Еду и питьё - к ребятам в палатку. До сих пор мучает совесть, что тазики и тарелки так и не вернул радушным хозяевам...

hakkapeliittaa: chobra, да забыли они про ту посуду! До сих пор мучает совесть, что тазики и тарелки так и не вернул радушным хозяевам... А эта история про баню Ну, баня - вот она, зайду. Без заморочек приоткрываю первую дверь в прихожую и кричу туда что-то вроде "Эй, кто там? есть кто?" Ответа нет, иду дальше. Открываю дверь в предбанник - и крик на полуслове застревает во рту. Оторопь и шок. На длинной дощатой лавке сидит голая девица, лишь голова и плечи прикрыты полотенцами, и делает себе педикюр. Дальнейшее как во сне. позабавила. Кстати, у нас на Запряжке в 82 - 84 годах в военную баню гражданские, и тем более дамы, не ходили. А для многих гражданских солдаты действительно на одно лицо... Увы. Мне рассказывал однополчанин, служивший на базе лет на 5 позже меня. Повел их на пруд комбат купаться.... в выходной день. Один единственный раз за всю службу. Так кто-то из гражданских начал выступать - здесь Люди отдыхают, куда вы лезете...

chobra: hakkapeliittaa пишет: в военную баню гражданские, и тем более дамы, не ходили У нас на весь корпус была одна баня, туда ходили в разные дни - солдаты; офицеры и прапорщики; члены семей офицеров и прапорщиков (жёны, дети и т.п.) Тот день был как раз женский, т.е. жёны офицеров и женщины-военнослужащие. Мне трудно причислять жён офицеров к гражданским лицам, хотя, по сути, так оно и есть... Ведь порой жёны так прикипают к мужьям, что становятся почти военными - по судьбе, по единению. Ну а девчонки из штаба, им тоже мыться когда-то надо ;)

chobra: hakkapeliittaa пишет: здесь Люди отдыхают, куда вы лезете. мда... тяжёлый случай. Надо было сказать: "Пруд радиоактивный, мы-то пробы берём, а вот вы куда лезете? жить надоело?!" Их, умников, как ветром сдуло бы.

Леонов Д.Н.: chobra Знакомый, в своё время окончивший Рязанское автомобильное и дослуживший до капитана, как-то поучал: если парень призывается - пусть ни в коем случае не говорит, что есть права. А ещё лучше - пусть сожжёт. Иначе на службе спать не придётся. А ещё рассказывал, что у него был солдат, который задним ходом по зеркалам загонял в ворота полуприцеп так, что между машиной и воротами только спичечный коробок проходил. Что за полуприцеп, до меня только потом дошло - на вооружении их полка была С-75. И ещё история без указания фамилий и места действия, которая происходила в конце 50-х. В одном полку командир был любитель злоупотребить. Но в городке за ним бдительно следила супруга. Поэтому после службы он вызывал своего водителя на служебной "Победе" и отправлялся в ресторан в соседний райцентр, где и сидел до закрытия заведения. После чего водитель грузил его в машину и вёз в часть. Парень был из шахтёров и соответствующей комплекции, так что вполне справлялся. Привозит командира в часть, останавливается у его дома: "Товарищ полковник, приехали!" Тот командует: "Вперёд!" - любил на машине покататься. Водитель сделает кружок по городку: "Товарищ полковник, приехали!" - "Вперёд!". Ещё кружок, время - второй час ночи. "Товарищ полковник, приехали!" - "Вперёд!". Тогда солдат идёт на хитрость: "Товарищ полковник, бензин кончился!" - "Му...к!" Солдат командира в охапку и тащит на второй этаж, где сдаёт супруге. Как вы догадываетесь, часть во всём корпусе называли "пьяный полк".

RevALation: МНОГОДЕТНЫЙ Прибыл к нам на базу служить из Сибири начальник физподготовки и спорта базы майор Шмонин (однофамилец киллера) Был он ростом «от горшка два вершка». Этакий колобок. Но имел он огромное семейство: аж много не мало, а… шесть душ детей. «Мы с женой – говорил Шмонин частенько – выполняем важную задачу, поставленную мне государством (!?) об увеличении населения страны» Кто поставил им такую задачу конкретно –не было известно. Более того, «озадаченный» майор постоянно старался использовать своих чад в качестве получения льгот как по службе, так и в быту. После первого сокращения штатов, Шмонин продолжил службу: поменяв «спорт» на «тепло», выклянчив себе должность дежурного по котельной. Пошли многодетному навстречу. Однако дежурил он редко, и никогда никого не подменял. Ну, а если кого заменить надо было – к Шмонину обращаться было бесполезно: на пороге квартиры посыльных встречал «живой щит» из ребятишек, которые начинали хором орать на посланца: «Мы нашего папку на работу не пустим!» Жена Шмонина тоже была своеобразной. Бродит бывало, по городку, как лунатик. Зайдет в магазин Военторга, накупит всяких сладостей. Для детишек - - думают сердобольные жители. Увы, нет. «Мать-героиня» выйдя из магазина, тут же начинает жадно уминать сладости. «А…деткам-то, что?» - спрашивают недоуменные сограждане. «Люди – они добрые, что-нибудь, да подкинут» - отвечает невозмутимая «сладкоешка». Дети были худющие и чувствовалось, что недоедают. Достоин внимания обеденный «ритуал» в их семье. Первым получал порцию глава семейства. Наложив себе миску с верхом, он вставал из-за стола и удалялся поглощать содержимое в отдельной комнате. Только после этого ребятня, подобно голодным волчатам жадно набрасывалась на еду. Поначалу они вызывали сочувствие окружающих. Но в предприимчивости им не откажешь. В наш военторг часто заглядывали дачники. Некоторые приходили прямо с огорода, захватив с собой лопату или грабли. Зайдут в магазин, а инвентарь у входа оставят. «Шмонята» тут, как тут. Глядишь – уже его другим дачникам неподалеку …. продают! Хозяйством в доме управляла жена Шмонина. Муж, словно павиан в стае обезьян старался не касаться семейно-бытовых проблем и жил припеваючи, выполняя «государственную программу». Но однажды случилось непредвиденное. Решила Шмонина навестить свою мать, жившую в другом городе. Временную заботу о своих чадах она передала супругу, не подозревая, что это обернется непредсказуемыми последствиями. . …Не привыкший кормить свою ораву, Шмонин приуныл. И однажды, когда дети стали дружно орать, что они хотят есть, у отца семейства произошло….помутнение разума. Он дико заорал, схватил… топор и стал им крушить все, что попадется под руку. Ребятишки, в страхе бросились врассыпную и попрятались по углам. А многодетный продолжал орудовать топором. Шмонины обитали на втором этаже деревянного дома. Под ними жил прапорщик Чигирин, привыкший к постоянному шуму над своей головой. Но когда у соседей послышался грохот, звон разбитого стекла и на потолке стали просачиваться … кровавые пятна, Чигирин почуял неладное. Он побежал к дежурному по части. Тот, в свою очередь вызвал на помощь группу быстрого реагирования Черноголовской дружины (ЧОП). Увидев подъехавший спецавтомобиль, «многодетный» забаррикадировался и на требование о добровольной сдаче ответил отказом. Квартиру пришлось брать штурмом по методике спецназа. Взломав дверь, буйного «многодетного» оглушили, связали и отвезли в ближайшее отделение милиции. Дети, к счастью не пострадали, а подтеки на потолке оказались… свекольным соком, вытекшим из разбитых трехлитровых банок. Пока «многодетный» папаша приходил в себя, хозяйку срочно вызвали телеграммой. А вскоре появился и хозяин. И вновь в семье воцарилось спокойствие. Одним словом, государственная программа, однако.

Кенгуру-6: Леонов Д.Н. пишет: вызывал своего водителя на служебной "Победе" В полках “Победы” были?

volhovm6: Кенгуру-6 пишет: В полках “Победы” были? Да были, меня новорожденного на командирской Победе везли на "Завозчике", командир был п-к Буев, меня батя тогда и назвал в честь его - Александром, он потом генералом стал. Отец рассказывал что сам за рулем ехал тогда на "Победе" полковой

Леонов Д.Н.: Кенгуру-6 Со слов рассказчика. Лично застал только вот это: На заднем плане 3-этажная казарма части, не имеющей отношения к ПВО. Но до РТЦ метров 300.

RevALation: Cnhfyyj1Кенгуру-6 пишет: В полках “Победы” были? Что-то не верится! Я жил в Северном и у нас "Победы" были только у генералов - замов командующего (НШ армии, например). А уже в 70-х меня (лейтенанта) однажды подбросила от "пожарки" до "Зари" дочка генерала Писарева из штаба ПВО на "ЗИМе". Хорошая машина ЗИМ (И дочка красавица)

RevALation: Командировка – это удовлетворение любопытства за казённый счёт мудрость ТАШКЕНТ – ГОРОД КОНТРАСТОВ В связи с переходом нашей части на новую систему комплектования, я был командирован за молодым пополнением в солнечный город Ташкент. Командировка была настолько насыщенной впечатлениями, что я решил о ней рассказать.. 28 октября 1981 года два офицера и два сержанта подольской бригады прибыли в столичный аэропорт Домодедово, чтобы самолетом ИЛ-62 вылететь в Ташкент. В билетной кассе «для военнослужащих» нас ждал первый сюрприз. В тот момент, когда подошла наша очередь, подошли популярные актёры театра и кино Александр Абдулов и Леонид Ярмольник (они вылетали в этот день на родину Абдулова в Фергану) Они попросили у нас разрешения взять билеты вне очереди и мы не смогли отказать всеобщим любимцам. Абдулов – с копной густых волос, в искусственной дубленке и расклешенных полосатых брюках. Ярмольник – в кожаном пальто. Прилетев в Тошкент, (именно так было написано на светящейся вывеске аэропорта) мы были приятно удивлены тому, что уже в аэропорту нас… встречала целая «делегация»! Как я уже говорил, для сопровождения новобранцев, мы взяли с собой двух толковых сержантов из второго дивизиона. Накануне отъезда из бригады, один из курсантов,по фамилии Пулатов, прознав куда мы направляемся, сообщил по телефону родителям в Ташкент, чтобы они нас встретили. Мы об этом не знали, и это был первый приятный сюрприз. После традиционного обмена приветствиями, нас повели в… ресторан аэропорта. Мы, поначалу, смутились, сетуя на то, что ещё не определились с ночлегом, но родственники курсанта заверили нас в том, что проблем не будет. Несмотря на наличие военного патруля, в ресторане, было полно военных. Причем, не только офицеров, но и солдат. Нам объяснили, что здесь это, в отличие от Москвы и других городов России, считается обычным явлением. После ужина «с дороги», нам предложили переночевать у родственников бойца. При этом сказали, что ехать придется недалеко. Мы согласились, и кортеж из черной «Волги» и нескольких «Жигулей» двинулся к месту назначения. Несмотря на заверения гостеприимных хозяев о короткой поездке, ехали мы около часа. Пока не оказались в совхозе имени пламенного борца за свободу немецкого рабочего класса товарища Эрнста Тельмана. Поразили высокие каменные заборы – глинобитные дувалы, а которыми не было видно даже крыш домов. Высота дувала напрямую говорила о том, что у хозяина есть одна или несколько дочерей – потенциальных невест. И чем выше забор – тем они богаче и краше. Дом оказался разделённым на две половины – мужскую и женскую. Причем, мужчинам запрещено появляться на женской территории. Нас представили старой женщине – бабушке нашего курсанта. Она обняла каждого из нас, и долго причитала по-узбекски. Нам объяснили, что по обычаям, она желала здоровья не только нам, но и всем нашим дальним, средним и ближним родственникам, перечисляя поименно каждого из них. Затем нас завели в большую комнату. Все стены были сплошь завешаны красивыми коврами. Причем, не так как у нас – по одному ковру на стенку, а внахлёст, по кругу и без промежутков. Посредине комнаты, на потолке я увидел массивное железное кольцо. Как оказалось - на него подвешивается детская люлька, в которой качают очередного младенца. На полу, в центре комнаты (залы) был возвышение, выполнявшее роль стола. Стульев не было. Предложили сидеть по-восточному - на корточках. …Стол ломился от кушаний с явным преобладанием местных фруктов. Прежде, чем начать трапезу, хозяин дома по здешним обычаям разломил большую лепешку и вручил каждому из нас по ломтю. После чего гостям было предложено выпить за встречу. Пили обычную водку. Но вместо русских стаканов, рюмок и стопок, здесь пользуются пиалами - чашками без ручек.Причем, пиала для водки и для чая отличается друг от друга. Чайная - больших размеров, нарядная и с узорами. Для водки – простая и белая. В такую – несколько наших стопки войдет. Проверено. …Несмотря на поздний час, застолье не прекращалось. В дом поочередно заходили соседи, гости и совхозное начальство, аксакалы, ветераны войны и труда. Молодежь толпилась у входа в комнату, обслуживая стол. Женщин видно не было. Офицеры – считаются цивилизованными людьми. Посему мы изъявили желание пригласить к столу и женское обшество. Однако хозяин вежливо нам отказал, поскольку у них так не принято. «Между прочим – добавил он - наши женщины собираются на застолье отдельно и не меньше чем мы – мужчины». И тем не менее , он решил уважить гостей из Москвы и ненадолго позвал свою жену, дабы она (но только на пороге!) продемонстрировала нам свои достижения: то ли «Орден Мать-героиня», то ли «Медаль материнства». Сейчас уже не помню… …Застолье продолжалось. В отличие от своих спутников-майоров, я был недостаточно «подкован» в питейном деле и мне скоро стало… не очень хорошо. Я попытался отказаться от очередной пиалы, но хозяева продолжали подливать. Выручил начмед. Сочувственно глянув на меня, он сообщил хозяину, что у меня не всё в порядке со здоровьем и дальнейшее употребление алкоголя пойдет только во вред. Авторитетное слово военного лекаря мгновенно возымело действие, и меня оставили в покое. Настал момент, когда уже и мои майоры, дойдя до «кондиции», заплетаясь языками, вежливо попросились отойти на отдых. «Хоп!» - сказал хозяин, что означало по-узбекски «хорошо». Нас уложили спать, поставив на столик графин: «если ночью пить захочется». …Проснувшись среди ночи от жажды, я припал к графину, чтобы испить живительной влаги и…тут же поперхнулся! В нём была снова водка…. Пробудился я, когда уже вовсю сияло солнце. Голова трещала. На улице пронзительно кричал чей-то упрямый ишак, ворковала горлица. Майоры ещё спали. Я попытался отыскать сержантов, но их не было на месте. «Поехали на пастбище выбирать барашка» - объяснили мне – сегодня у нас в совхозе праздник. А какой же праздник без шашлыка и шурпы?» Я решил прогуляться по хозяйскому двору, поскольку, ночью кроме стола с закусками ничего не видел. Сначала моё внимание привлекла птица, напоминающая голубя, только крупнее и с более нежным голосом. Так, я впервые увидел горлицу. Кроме того, меня поразила исключительная чистота и устройство, простите, летнего туалета. Сооружение это больше походило на… лобное место. Площадка диаметром три метра (!) Без крыши, но с электроосвещением, а загородка могла скрыть полностью только присевшего человека. Стоя, посетитель был скрыт ниже пояса. А главное – функциональное отверстие было уж очень узеньким, и напоминало щель. Так что, русскому человеку, а тем более мужчине (а уж офицеру и подавно!) в этом «кабинете» надо быть внимательнее и аккуратнее. Тем более что чистота здесь была идеальная. Вскоре приехали наши сержанты с бараном. Процесс убиения и освежевания туши был проведен профессионально. Особенно поразило наматывание на локоть кишок и снятие шкуры, которые бросили хозяйским собакам. Прошло немного времени, и мы испробовали шурпу - свежий наваристый бульон из баранины с зеленью. И он подействовал на моё состояние лучше всякого аспирина. На ГАЗике приехал председатель совхоза и объявил нам: «Сейчас мы поедем с вами на хлопковые поля, чтобы вы воодушевили наших людей. А вечером в Доме культуры состоится торжественное собрание, посвященное Дню урожая, на которое мы приглашаем вас, в качестве почетных гостей» Для начала мы заехали в контору председателя, где выпили «по одной» из бутылки, хранившейся в сейфе. Взяли с собой недопитое, и поехали по хлопкоробным бригадам. Ехали недолго. Сначала нам показали хлопковые поля. Оказалось, что хлопок в коробочке – далеко не белый, а…серо-коричневый от земляной грязи. Белоснежным он становится потом, после очистки. Водители уборочных комбайнов – мужчины. А женщинам достаётся самая грязная работа – на переборке, куда сгружают, собранный на полях хлопок. …Представьте себе огромную прямоугольную гору хлопка, на вершине которой стоят женщины, непрерывно орудующие деревянными граблями. Они принимают с транспортеров хлопок. Чёрная пыль стоит столбом. Лица женщин плотно закрыты платками. Открыта только узкая полоска-прорезь для глаз. Мы смотрели на этих «свободных женщин Востока» и сочувствовали им… Кульминацией нашего пребывания в совхозе стало торжественное собрание, проводившееся 29 октября по случаю…нет, не Дня рождения Комсомола, как это принято в России. А в честь …Дня урожая, принятого в Узбекистане. Восток – дело тонкое! В зрительном зале совхозного Дома культуры вместо обычных кресел П-образно были расставлены столы с закусками и вином в «огнетушителях» (темных бутылках емкостью 0,7 л). За столами сидели труженики совхоза. Справа от сцены стоял стол для местного начальства и представителей прессы. И уже на самой сцене (справа) стоял стол для высоких гостей. То есть для…нас! Мы вошли в зал под звуки бравурного марша и аплодисменты собравшихся. Нас представили народу и праздник начался. Лучшим передовикам мы вручали грамоты. А нам приносили спелые фрукты, которые складывали тут же, на отдельный стол. С ответной краткой речью выступил наш начмед. Он похвалил курсанта и его родителей, благодаря которым мы тут оказались. Речь прерывалась бурными аплодисментами. Затем «пошла» совхозная самодеятельность. Ребятишки из местного сада показали нам узбекский танец маленьких цыплят. (Его танцевали и в моё детство): «Цып, цып, цып мои цыплятки Цып, цып, цып мои хохлатки…» Но по-узбекски это звучало несколько иначе: «Чуч, чуч, чуча-ляли Чуч, чуч, чуча-ляли…» Аккомпанировали местные музыканты на трёхструнных дутарах. А потом на сцену вышел председатель и сказал: «Просим вас в ответ исполнить солдатскую пляску!» Мы опешили. Одно дело - «речь толкнуть». Но плясать…. И хотя мы были уже под хмельком (праздник, всё-таки!) тактично стали отказываться. Но весь зал был неумолим. Аплодисменты переросли в бурную овацю, как на партийном съезде. А трио музыкантов уже начали извлекать из своих трёхструнных дутаров аккорды мелодии про «трёх танкистов» Чтобы не подрывать веру в Советскую Армию три офицера и два сержанта пустились в дикий перепляс. Зал разразился овациями. Защелкала фотокамера корреспондента одной из ташкентских газет. Это был полный аншлаг… Официальная часть закончилась, и начался вечер медленных танцев под радиолу (магнитофон). Но танцевали только «военные», пригласив по-европейски одетых симпатичных узбечек, приехавших из города с шефской миссией. Одну из них помню, звали… Венера. Местная молодежь не танцевала, а глазела на нас, как на чужестранцев. Подводя итоги, можно сказать, что праздник удался! …Но, как бы, ни было хорошо пора и прощаться. Делаем на память групповой снимок с ветками белоснежного хлопка в руках, прощаемся с гостеприимными хозяевами и на председательской машине уезжаем в Ташкент. По пути пересекаем знаменитый водный канал (а по существу, канальчик) и уже в темноте подъезжаем к большому зданию (с артиллерийскими орудиями у входа) штаба Туркестанского военного округа. И тут начинаются наши мытарства. Дежурный разводит руками: уже поздно и ночлегом обеспечить вас не могу. Притом, что вы – не первые. Ну, разве что… на гарнизонной гауптвахте… «Где-где…?!»- удивились мы, не поверив своим ушам. А когда он повторил предложение, махнули рукой и решили глянуть. Долго искали гауптвахту, которая оказалась, в буквальном смысле, под ногами! Представьте себе заасфальтированную площадку, посередине которой находится квадратный люк. Спускаешься в него и попадаешь в подземелье с рядами казематов. Настоящий восточный зендан (тюрьма), из которого не сбежишь… Офицерские камеры были забиты, как арестованными, так и… командировочными. На нарах спали офицеры прибывшие, как и мы за пополнением. Поскольку все офицерские камеры были одиночными, мест для нашей «команды» не хватало, а разбиваться на группы в незнакомом городе желания не было. И мы поднялись на поверхность. Остаток ночи провели в креслах холла КЭЧевской окружной гостиницы… Утром заселились и отправились сначала на Алайский колхозный рынок. Он считается в Ташкенте главным. Там пообедали в столовой и прошлись по рядам, высматривая фрукты. Наше внимание привлекли своеобразные бетонные желоба – арыки, тянувшиеся вдоль дорог. По ним бурным потоком текла грязная вода. Как оказалось, это было подобие… канализации. Съел, допустим яблоко или конфету, а огрызок или фантик кинул в арык. Раз, два и… мусор уже обогнав тебя, понёсся по назначению. Город Ташкент был почти полностью разрушен землетрясением в 1966 году. Его отстроили заново современными зданиями с использованием национального колорита. Скажем, гостиница «Узбекистан» (или как говорят местные «узбечка») Современный отель, оформленный национальным орнаментом. В центре Ташкента – площадь фонтанов, на которой мы сфотографировались. В Ташкенте есть и своё метро. Оно – неглубокое и часто выходит на поверхность, огибая метромостами какую-нибудь реку. В летнее время речки эти пересыхают, и поезд переезжает через высохшие русла. Создаётся впечатление, что ты катаешься на «американских» горках. На каждом углу продают всякие вкусные и горячие кушанья: самса, манты, лагман. Сейчас, этими блюдами никого не удивишь и у нас в Москве. Но тогда… это было поразительно. Молодежи в городе было немного. Это объяснялось тем, что во всех образовательных учреждениях Узбекистана отсутствовала… первая четверть (семестр). Все учащиеся и студенты отправлялись в совхозы и колхозы на уборку урожая и сбор хлопка. А недостающие учебные часы потом равномерно распределялись по другим четвертям (семестрам). Жители города ходили в европейском платье и не были чужды моде. В городе был свой театр, здание которого построили пленные японские солдаты. Есть и художественный музей, в котором меня поразила коллекция западноевропейской живописи. И многое-многое другое. Всё это я увидел вместе со своими сержантами, в то время как мои спутники майоры «дрыхли» на койках в гостиничном номере. Центральный сборный пункт Ташкентского военкомата находился недалеко от железнодорожного вокзала. Чем ближе к военкомату, тем чаще нам стали попадаться небольшие группы людей, приехавших из разных селений Узбекистана и сидящие у костров, на которых в огромных черных казанах готовился душистый плов. Как выяснилось, это были родственники, приехавшие проводить в армию своих сыновей, внуков, племянников. Завидев нас, они приглашали к очагу и норовили угостить водкой. Военкомат был огражден огромным дувалом (забором), который теперь скрывал на этот раз не невест, а… женихов, отправляемых на службу в армию. У родственников были все основания, не столько для радости, сколько для тревоги. Уже прошло больше года, как наши войска вступили в Афганистан. Появились первые убитые, покалеченные. Мы видели во дворе ташкентского госпиталя раненых «там» молодых ребят. Матери не хотели, чтобы их дети отправлялись на смерть. Тревожным для всех было слово Чирчик. Так назывался небольшой городок на границе с Афганистаном, где новобранцы проходили подготовку перед отправкой в ДРА. Если направляли туда – родители были в панике. Снаружи дувала стояла огромнейшая толпа провожающих. Внутри – призывники, которые норовили взобраться на дувал, чтобы их увидела родня. Но по кромке забора бегали милиционеры с деревянными палками и лупили ими не в меру активных новобранцев. В воздухе стоял человеческий гомон, сдобренный дымом с запахом жира и подгоревшего плова. Мы были выгодными и перспективными «покупателями», как называли офицеров, прибывших за пополнением. Поскольку забирали детей не на войну, а на мирную службу в «учебку» престижного Московского округа ПВО. У нашего начмеда, помимо бригадного задания, было ещё и окружное. Поэтому он, с головой ушел в изучение огромной кипы медицинских карт призывников. А мы с начхимом и сержантами стали комплектовать свою команду численностью в сотню человек. При этом, призывники буквально задолбали нас вопросами относительно места будущей службы. Чтобы не создавать ажиотажа, эти места держались до последнего момента в секрете. …Но вот команда подобрана, укомплектована и определено время вылета из аэропорта. Это будет завтра. А пока, после переклички и инструктажа команды, мы отпускаем всех на сутки по домам. А чтобы поднять настроение (всё уже решено), объявляем: «Едете служить в Москву!» В ответ – крик дикого радостного восторга…. Ворота сборного пункта отворяются, и дети на бегу смешиваются с толпой родных. Опять шум, гам… Уточняем время прибытия на сборный пункт и выходим наружу. Толпа провожающих не уменьшилась (военных округов много), но в ней теперь нас знают и…ждут! Нас обступают родители ташкентцев и предлагают переночевать у них. Причем. происходит это в добровольно-принудительном порядке. Да так, что мы еле успеваем крикнуть друг другу о том, что встречаемся здесь завтра… Я ночевал у родителей русского новобранца. В армию уходил старший сын, а младшему ещё можно было отдыхать два года. Они катали меня на «Жигулях» по вечернему Ташкенту, возили по магазинам, где я покупал сувениры: тюбетейки, пиалы и восточные изогнутые кинжальчики, в стальные лезвия которых были вкраплены желтые звездочки с полумесяцем. А на огороде у хозяев я впервые в жизни увидел, как растет созревший арахис: в земле, словно какой-то сорняк. На другой день, в назначенное время, я прибыл на сборный пункт. Построили и пересчитали людей. Сели с начхимом в автобусы (начмед оставался ещё на сутки) и прямым ходом отправились в аэропорт Ташкента. Настроение у ребят было приподнятое. Ещё бы! Они ехали в столицу СССР, в отличие от некоторых своих сверстников, которых направляли выполнять интернациональный долг. Автобусы подогнали к аэропорту и каждому призывнику военный помощник коменданта в чине старшего лейтенанта вручил бирку посадочного талона. После чего автобусы подогнали прямо к огромному рейсовому самолету Ил-86, который уже задерживался по нашей вине. И стали запускать в него людей. Первым зашел в самолет начхим, а я, вручив первому попавшемуся узбеку дипломат с сувенирами и нехитрым скарбом, да мешок с гранатами (фруктами) встал внизу у выдвижного трапа аэробуса. После того, как я загнал в самолет последнего бойца, к нам подъехала «Волга» с каким-то чином в гражданке и передала какого-то «блатного» призывника для штаба округа. Он заскочил в самолет, а чин стал приставать ко мне с какими-то вопросами. И тут произошло неожиданное. Я увидел, как выдвижной трап стал задвигаться внутрь, забыв про меня. В отверстие трапа я увидел, как мой начхим ругается с пилотом, но тот тоже орёт на него. Сквозь шум двигателя я услышал крик майора: «Прилетишь…завтра…» Трап захлопнулся. Самолет порулил на взлёт и взмыл в черное небо курсом на Москву. Без меня. …В военкомате меня встретил начмед. «Не расстраивайся – сказал он - завтра вместе улетим этим же рейсом» Поскольку у него было ещё много бумажной работы, он остался ночевать здесь. А я перезвонил хозяевам, у которых провел эту ночь и, извинившись, попросил убежище. Спасибо, этим добрым людям! Нужно было как-то убить последний день. Денег было в обрез. (Билет на самолет я должен был получить по воинскому требованию) Утром я первым делом приехал в аэропорт, где встретился с уже знакомым помощник военного коменданта. С красными воспаленными глазами, легким перегаром и ожерельем из бирок-талонов на шее, он походил на вождя индейского племени. «Билетов нет!» - бормотал он и предложил подойти к отправке самолёта. Я вышел из аэропорта и столкнулся с модно одетой девушкой, полувосточной внешности. Оказалось, что она провожала своего приятеля в армию. Мы разговорились. Она была студенткой, и сегодня у неё был свободный день. Она стала расспрашивать меня о том. что я видел в Ташкенте и что мне здесь понравилась. Она поводила меня по центру, и разнообразила мои впечатления. … Я приехал в аэропорт заблаговременно, но желающих улететь этим рейсом было много. Мой начмед, с сеткой, из которой торчала огромная узбекская дыня-торпеда сновал в аэропорту уже с обеда, отсвечивая стёклами своих очков с приличными диоптриями. В отличие от меня, он уже получил билет на рейс до Москвы. У меня возникло опасение, что я останусь в Ташкенте не только на один день, но и… на все октябрьские праздники. Без элементарных дорожных вещей и денег в кармане. Во время посадки началась страшная давка, как в день отлета последнего немецкого самолета из окруженного советскими войсками Сталинграда. Не хватало только свиста пуль и разрыва снарядов. Я крепко ухватился за начмеда и с какой-то бумажкой от коменданта, вступил на трап. И тут же был отсечен, кричавшей и махавшей руками сотрудницей аэропорта. «Завтра улетите!» - рявкнула она мне. В ответ я замычал что-то несуразное и стал протискиваться по трапу наверх. Меня стали отпихивать, но я накрепко вцепился в перила. Сотрудница пыталась позвать на помощь, но кругом стоял такой ор, что её зов не был услышан. Видя, что с ней бесполезно разговаривать, начмед скрылся в чреве самолета. А я продолжал упираться до последнего… Помощь пришла со стороны…экипажа самолета. В темном проёме двери показался один из пилотов в сопровождении моего начмеда (я увидел отблеск очков). Пилот спустился по трапу и сказал, что возьмёт меня на борт. Пока они препирались, я улучшил момент и, оттолкнув диспетчера (не до галантности!) в три прыжка одолел трап и юркнул в дверь. Там меня принял в объятия начмед. Я занял место рядом с ним и вцепился в подлокотники кресла. И только когда захлопнулись двери и аэробус порулил на взлетную полосу, я перевел дух и решил поблагодарить майора. Но…не смог этого сделать. Находясь в «шоке», я забыл, как… его зовут! Я напрягал память, но ничего путного не шло. Кроме… одного имени, которое находилось в подсознании. И я произнёс его: «Владимир Ильич….» …Как рассказал мне потом начмед, он решил, что я…. того. Сбрендил, мол. И начал меня успокаивать… Добравшись до дома, я узнал неприятную новость: оказалось, что все мои вещи, включая дипломат с сувенирами и огромный мешок с фруктами… пропал! Дело в том, что я попросил одного из новобранцев ЗАНЕСТИ вещи в самолет. Но не сказал ЗАБРАТЬ их потом оттуда. …Потом я приезжал в Домодедово, писал заявление и, даже получил неутешительный ответ из Ташкента. Вещи пропали. Но в целом, поездка оказалась наполнена впечатлениями. А через полгода в московском метро даже встретил ту студентку, что показывала мне Ташкент. Она перевелсь в профильный московский ВУЗ и в будущем возвращаться назад не собиралась…

RevALation: В СТРАНЕ КАМНЕЙ Осенью 1982 года, я вновь отправился в командировку за молодым пополнением. На этот раз нас было двое замполитов батарей и путь наш лежал в Армению. 9 ноября наш самолет Ил-86 вылетел из Домодево и взял курс на Ереван. Пролетая в сумерках над Каспийским морем, я видел как под нами на очень близком расстоянии прошел истребитель МИГ-23 с пятнистой маскировочной раскраской. Поскольку он шел тем же курсом, что и мы, самолет можно было сравнить со шукой, проплывающей рядом с рыбачьей лодкой.. . Мы приземлились в ереванском аэропорту Звартноц. Поразило ультрасовременное здание аэровокзала – высоченная башня из стекла и металла и двери с фотоэлементами. С погодой нам явно не повезло: за день до нашего прилёта в Ереване прошел большой снегопад, и в городе было холодно и неуютно. На ещё зеленой кроне деревьев и газонах лежал мокрый снег. На асфальте – слякоть. «Ну, теперь у вас не будет в продаже фруктов…» - говорили мы прохожим армянам. «Будут. Но…дороже…» - отвечали те. Мы прибыли на сборный пункт и попытались устроиться в тамошней военной гостинице. Однако, она абсолютно не была готова к зиме и мы решили попытать счастья в городе. Добрались до «белой башни» - главной гостиницы КЭЧ «Звезда», находившейся на горе. Однако свободных мест здесь не было. Из объяснений «тертой» администраторши мы поняли, что здесь размещают в основном, старших офицеров и проверяющих из Министерства обороны. Мы в эту категорию, увы не входили. Спустившись с горы вниз, продолжили поиски жилья. Наконец, в другом конце города нашли какую-то небольшую гостиничку под названием «Ленинград». Там и остановились на постой. Поскольку отопительный сезон в Ереване не начался, в номере было холодно и нам пришлось дополнительно укрываться ночью сырыми шинелями. Цель нашей командировки: сопровождать сборный (республиканский) воинский эшелон с призывниками для Московского округа ПВО. На каждый корпус, включая и подольскую бригаду выделялся вагон новобранцев. На центральном сборном пункте для начала нас представили военному комиссару города Еревана генерал-майору Айвазяну. За минуту до его появления, помощник сообщая о том, что военком является Героем Советского Союза, добавил: «Между прочим ... Герой…настоящий».Этакое, армянское национальное уточнение. Утро 10 ноября выдалось пасмурным. Моросил мелкий, колючий дождик. Мы стояли на площадке внутреннего двора сборного пункта и делились ощущениями от ночевки в неотапливаемом помещении. Разговор наш был внезапно прерван треском громкоговорителя, установленного на столбе. Динамик то «говорил», то отключался, донося обрывки какого-то важного правительственного сообщения: «.....с глубоким прискорбием.... году жизни....верный ленинец...» Так мы узнали о смерти Брежнева. Здесь, за тысячи километров от Москвы, эта новость для нас оказалась настолько неожиданной, что начальник формируемого эшелона – некий подполковник с красным помятым лицом, став в центр площадки громко скомандовал: «Все офицеры – ко мне!» Казалось, сейчас он скажет: «Товарищи! Прошу не забывать, что мы в Армении. И то, что вы сейчас слышали – наверняка - провокация армянского радио! Не верьте этой клевете!» Но он подтвердил услышанное и сказал, что надо теснее сплотить ряды (понимай - держаться кучей) и повысить бдительность (понимай - отказаться от посещения злачных мест) А то, как бы чего… не вышло. До отправки эшелона оставалось три дня, которые надо было употребить с пользой для дела и…отдыха. В незнакомом для нас кавказском городе, в дни государственного траура лучше всего было держаться компанией. Понимая это, к нам примкнул приземистый майор из ржевского корпуса. «Хорошо бы, сейчас сходить… к кому-нибудь в гости…» - вслух размечтался я, вспомнив прошлогоднюю командировку в солнечный Ташкент. «Да….» - поддержал «ржевский». И неожиданно добавил: «Есть тут…у меня… один адресок. Но, вроде…как-то… неудобно» «Пожалуйста, поподробней!» - загорелись мы зыбкой надеждой. Майор рассказал, что у них в части вот уже полгода служит солдат, призванный из Еревана. Зная, что офицер едет в его родные места, солдат попросил встретиться с родителями и дал номер телефона родителей. «А мне одному… как-то неудобно…» - закончил он. «Да, что-ж тут неудобного! - загалдели мы, предчувствуя что-то очень приятное. Придав уверенности коллеге, мы нашли телефон-автомат и он созвонился с родителями солдата. Те, в свою очередь пригласили нас к себе. Встречу «однополчан» назначили на семь вечера. Поскольку до встречи ещё было достаточно времени, мы решили поужинать в кафе, которое находилось на центральной площади. На зданиях уже висели огромные портреты генсека в траурном обрамлении. Несмотря на траур, посетителей в кафе было полно. Но всё было чинно. Мы поразились тому, что в Ереване нет вытрезвителей: армяне умеют пить. Родители солдата встретили нас радушно. «Совместно» рассказали о службе сына, в то время как по телевизору вещали о смерти Генсека. Порассуждали о преемнике «вождя». Мои «спутники» не испытывали особого желания знакомиться с достопримечательностями столицы Армении и ограничились лишь посещением рынков и некоторых магазинов. Пришлось знакомиться с городом самостоятельно. Кстати, о рынках. Они представляют из себя внушительные архитектурные строения, напоминающие дворцы культуры советских времен. Естественно, с национальным колоритом. Все отделаны розовым туфом вулканического происхождения. Рынки поражали разнообразием зелени, копчений и солений, всевозможных специй и… бутылками корейской водки, внутри которых «плавала» маленькая заспиртованная… змейка! Бррр! Было что посмотреть и в магазинах. Поразил выбор хрустальных люстр, трикотажа и изделий из серебра. В Армении уважительно относятся к памяти умерших. Памятники, олицетворяющие захоронения, оборудованы здесь площадками с действующими маленькими фонтанчиками-родничками. Каждый человек – родничок… Я решил не терять даром времени и, воспользовавшись услугами экскурсионного бюро и отправился в древний город Эчмиадзин – место резиденции католикоса (по нашему патриарха) всех армян Вазгена Первого. Поразили храмы. Их главное отличие от православных церквей – отсутствие икон и роскоши (в первую очередь - позолоты) Гид объяснил нам, что это напрямую связано с многочисленными набегами врагов, которые подвергали армянские храмы разграблению. Ереван, кстати тринадцатый по счету город, ставший столицей Армении. Все предыдущие столицы подвергались разрушению и грабежам. Церковные свечи здесь устанавливаются не в специальные места, как православных храмах, а на специальные столы, на которых насыпаны кучки сырого песка. Там же посетил хранилище (ризницу) армянской церкви, где помимо дорогих подарков от других конфессий, хранится знаменитая христианская реликвия – обломок Ноева ковчега. Согласно Библии, после окончания всемирного потопа, Ноев ковчег остановился у горы Арарат. Парадоксально, но вершина эта, являющаяся «визитной карточкой» Армении, находится …за её пределами на территории Турции. Как и две трети территории некогда большого древнего армянского государства… «Айастан – карастан» (Армения – страна камней) обычно говорят армяне. Что касается людей, то в отличие от бедных, но гостеприимных узбеков, армяне были намного практичнее и большинство из них умело хорошо зарабатывать. Свои финансовые возможности они старались использовать и для устройства на службу своих сыновей. Без обиняков они предлагали нам деньги за то, чтобы их чадо было пристроили в «тепленькое местечко». Все это было крайне неприятно. Наступил день отъезда. Отправки эшелона была назначена на вечер. Огромное поле перед стоящим эшелоном уже с утра было подобно стану монголо-татарской орды, осадившей русский город. Повсюду горели десятки костров, у которых грелись тысячи людей, приехавших со всей Армении, чтобы проводить своих сыновей на службу в далекую Россию. Кстати, Московский округ ПВО в то время по площади занимал территорию, равную Франции. Когда эшелон подошел и объявили погрузку, вся эта масса людей пришла в движение и ринулась к составу, словно на штурм крепости. Поднялся невообразимый человеческий гул. Мне уже надлежало быть в вагоне, но я никак не смог пробиться сквозь плотную стену орущей толпы армян. Наконец, я не выдержал и заорал: «Пропустите командира из Москвы!» Несколько человек из задних рядов обернулись, и увидев взмыленного капитана в фуражке набекрень, подбежали ко мне. Они быстро смекнули «убить двух зайцев»: доставить меня к поезду и попутно «тараном» добраться самим. С криками на армянском : «Дорогу самому главному командиру из Москвы!» они потащили меня на скрещенных руках, словно важного господина. Да так и внесли в тамбур вагона, где уже поджидал меня мой коллега-капитан. Началась погрузка. Она имела свои национальные особенности: по здешним обычаям отец призывника обязан лично посадить своего сына на самое хорошее место в вагоне. Но пойти навстречу этому обычаю мы не могли: при таком скоплении народа пускать в вагон родственников для «завоевания» места – создавать ненужные проблемы. Поэтому, мы выкрикивали в толпу фамилию призывника и он тут же должен был попрощаться с отцам (матерей среди провожавших не было) и зайти в вагон. Так что, преимуществом при посадке у нас пользовались по греко-славянскому алфавиту. Чтобы исключить в дороге пьянство и возможное на этой почве ЧП, мы изымали из из чемоданов, сумок и мешков бутылки со спиртным. И тут же складировали их под плацкартными полками – коньяк и водку раздельно. К концу погрузки пространство, предназначенное для чемоданов было доверху заполнено стеклотарой. Помимо окружных офицеров с нами ехали и представители ереванской комендатуры. С призывниками они вели себя довольно бесцеремонно, ругаясь на своем родном языке. Когда наш замполит эшелона (подполковник) сделал одному из офицеров замечание, тот ответил, что «через пару суток пути мы будем орать на призывников не меньше и не тише» Инструктируя нас об особенностях пути, «армянский советник» предупредил нас быть предельно внимательными на участке, проходящем вдоль государственной границы по горной реке. Все окна должны быть закрыты,а в тамбурах должны стоять офицеры. Делается это для того, чтобы исключить побег призывников за границу. Мы так и сделали: стояли минут пятнадцать в тамбурах, напряженно всматирваясь в темноту запредельной стороны. Вообщем, проехали госграницу СССР без происшествий. Теперь наступило время разобраться с нашей «дикой сотней»: кто из них есть кто. Мы стали сверяться с документами и тут-же обнаружили... подмену. Вместо одного призывника ехал.. его младший брат! На вопрос «где старший», младший бессовестно ответил: «А ...он еще гуляет... на своих проводах. В Москву прилетит на самолете в тот же день, что и наш эшелон. Пусть еще погуляет... пять суток» Вот она – армянская деловитость! Между вагонами началось брожение. Земляки хотели служить с земляками, причем наш подмосковный Подольск был предпочтительнее Ржева, Брянска, Горького и Ярославля, где размещались внешние корпуса округа. ...Ко мне подошел один призывник и говорит: «Из соседнего вагона к нам пришел армянин, живущий высоко в горах и очень плохо понимающий по-русски. В их вагоне над ним потешаются городские армяне. А когда он вступился за себя, его за это...ножом по ноге резанули. Он к нам просится, в Подольск» Услыхав про нож, я выскочил в тамбур и увидел там маленького пацаненка с испуганными глазами. На мои вопросы он отвечал невнятным бормотанием. Я отправился в командирский вагон и доложил о случившемся замполиту эшелона. Тот пришел в сопровождении майора ереванской комендатуры. Сказав парню несколько фраз на армянском, майор приказал показать всем ножевую рану. Призывник отказался, но после повторного приказа на повышенных тонах, задрал штанину и показал забинтованную ногу. «Разматывай!» – приказал майор. Парень что-то замычал в ответ, вжимаясь в угол тамбура. Тогда майор с силой сорвал повязку и мы все увидели, что... никакой раны нет. В следующий момент лже-раненого настиг майорский кулак. Все ахнули, а кулак настиг свою цель повторно. Замполит эшелона вцепился в рукав майора. Разборка прекратилась, и призывник убежал туда, откуда пришел. «Это наши дела – сказал майор, обращаясь к нам – а этот хитрец, направленный служить в глубинку, уже присмотрел себе местечко под Москвой!» Чтобы призывники не бродили по вагонам, закрыли двери. Тогда кто-то разбил стекла в тамбуре. Похоже, что предсказания майора начали сбываться… Наступила ночь, и мы стали укладывать призывников спать. Но некоторые купе, продолжали бодрствовать, ожидая прибытия в свои родные места, откуда их провожали. Ведь у нас был сборный республиканский эшелон со всей Армении. И об этом эшелоне сейчас вся республика знает и говорит. ...Подъезжаем к очередной станции, а там уже народ стоит вокруг костра. Наши подопечные начинают кричать из окна встречающим землякам. А те подбегают к вагону, и... давай в окошко кидать съестные припасы. Через минуту эшелон трогается дальше, довольные призывники укладываются спать. А им на смену приходят из другого района (купе). Так будет продолжаться, пока не проедем всю Армению. Кроме того, помимо этих встречающих-провожающих параллельно по шоссейной дороге на личных автомашинах едут и... сопровождающие. Есть такие горячие головы, которые едут аж до самого Ростова, где по их мнению заканчивается Кавказ… . Чтобы ночью контролировать ситуацию, спим по очереди. К этому есть все основания. Так, уже во вторую ночь в эшелон проникли... рэкитиры, начавшие собирать с призывников деньги. Не знаю, как в других вагонах, но в нашем вагоне эту попытку мы пресекли, не прибегая к помощи начальства. Вскоре эшелон пошел по дороге, «прорубленой» сквозь кавказский хребет. Ниши в скалах сменялись бесчисленными туннелями. Поскольку днем вагоны не освещались, свет и тьма менялись ежеминутно, напоминая то ли тренировку космонавтов, то ли игру «замри-отомри». Наш вагон обслуживала пара проводницы, подходивших по возрасту на мать и дочь. Из их служебного купе до нас доходили дразнящие запахи супа, который за время дороги (считай, пять суток) был нам весьма кстати. Сухие пайки, выданные нам в дорогу -не лезли в горло. И мы попросились встать к ним на «довольствие». Сообразительные проводницы, знавшие про реквизированный нами коньяк, согласились на товарный обмен из расчета: две миски супа за бутылку армянского коньяка. Голод – не тётка. Покинув Армению, эшелон пошел по Грузии. У нас была остановка только в Тбилиси, однако призывников, чтобы не разбежались, из вагонов не выпускали. Разрешили только открыть окна. Офицеры вышли на перрон, чтобы размяться. Появилась местная грузинская молодежь, которая стала приветствовать ровесников из соседней республики. Поднялся гомон, который я решил прекратить и прикрикнул на «своих». Грузины решили вмешаться и угрожающе двинулись ко мне. Назревал скандал и поэтому вновь появились офицеры ереванской комендатуры. К счастью, эшелон тронулся и Тбилиси остался позади... Вынужденое безделье здоровых парней вело к поиску приключений Поскольку алкоголь был запрещен, некоторых страстных армян потянуло на... женщин. Я заметил, что наша молодая проводница начала флиртовать с одним армянином.Дело молодое – решил я, не догадываясь о том, что флирт этот подразумевал... оказание интимных услуг за деньги. Однако подвела нашу проводницу жадность. Договорилась она с клиентом на 50 рублей и взяла предоплату. А спустя какое-то время к ней уже следующий подкатывает, и предлагает в два раза больше. Глаза загорелись и решила она отказать первому. Тот приходит вечерком «в гости», а та ему – от ворот поворот. Вскипела в армянине кавказская злость – ударил он её. Проводница – в слёзы, и нам пожаловалась. Решили мы снять с поезда обидчика и сдать его в милицию. Вызвали начальника и замполита эшелона. А этот сластолюбец и говорит: «Хочу сделать заявление. Эта гражданка (указывает на проводницу) является платной проституткой. У меня свидетель есть» … В восьмидесятых годах – подобное обвинение (литерный спецэшелон и всё такое) было серьезным. На ближайшей станции молодуху сняли. Её старшая коллега так напугалась, что теперь предусмотрительно закрывалась в своем купе, разговаривала с армянами только в приоткрытую дверь и выходила по делам и нужде только в исключительных случаях... Тем временем в нашей стране продолжался траур по случаю кончины Брежнева. В день похорон наш эшелон проезжал Сочи. Как раз шел траурный митинг. Перрон центрального вокзала был пуст и пестрел от красных флагов с траурными лентами. Из динамиков раздавались прощальные речи. На подъезде к Лазаревскому разом взревели гудки предприятий. Протяжно загудел и наш электровоз. Не чокаясь, мы помянули вождя армянским коньяком... ...За пять суток наша «гвардия» обросла щетиной и стала походить на рэкитиров, орудовавших в эшелоне в первый день. Чтобы исключить возможные неприятности с призывниками на Курском вокзале, мы высадили армян в Туле. В зале ожидания отгородили большой угол, где и разместили призывников. Первой электричкой отправились в Москву, и уже через два часа были на станции Львовская. Еще полчаса по лесной тропинке – и наша пешая небритая армянская колонна без потерь вошла в военный городок. Задача была выполнена.

chobra: Вот спасибо так спасибо! Жил я как раз в Эчмиадзине, буквально в одном квартале от Собора и резиденции Католикоса. Жил там четверть века. Очень живо напомнили мне мой путь в Армию, ровно с того же места, но за 2,5 года до описываемых здесь событий. Я смотрю, ничего не изменилось... Теперь можно понять, почему я смутно помню ту свою поездку в доблестный МО. Почти всю дорогу лежал на самой верхней полке (та, что для матрасов, которых и в помине не было) и не помню как ел и ходил в туалет. Помню круглосуточный галдёж, разборки кто где должен сидеть, наподобие тюремных, и ещё как городские ребята издевались над одним парнем из Ленинакана. Он сказал, что на гражданке был водителем "КрАЗа", за что получил одноимённую кличку - КрАЗ. Долго они его шпыняли этим погонялом и даже чуть не подрались из-за этого. Помню начмеда, проходившего на третьи сутки по вагонам. Он проверял сумки, и если находил колбасные изделия - тут же выбрасывал прямо в окно, потому как в тепле советская колбаса зеленела быстро, не хватало ещё массовых отравлений. И как армейский сухой паёк не лез нам в горло, даже голоднющим за двое суток воздержания. И когда эта поездка закончилась, и нас привели в спортзал и напоили наконец колодезной водой - я навсегда запомнил её сладкий вкус. Кстати позже, уже когда я отслужил год, в одном из полков, куда я привёз начальство, ко мне подошёл парень и спросил - не узнаю ли я его. Вижу, что армянин, но их-то много на пути встречалось, а кто этот парень - не припомню. "Мы в одном вагоне в армию ехали, ещё ребята там меня КрАЗом прозвали..."

hakkapeliittaa: Молитва молодого солдата найдено на просторах всемирной... Господи спаси солдата, От крика дневального, От кросса дальнего, От турника высокого, От плаца широкого, От работы физической, От работы практической, От старшины Беса, От сержанта Болбеса, От командира роты, Во имя завтрака, обеда и ужина. Аминь.

Эстина:

Леонов Д.Н.: Очень хорошо помню "юмористку" из некоего гос.органа, которая всего три года назад мне выговаривала: "Разве можно прожить на 25 тыс. рублей в месяц?!" Очень сильно надеюсь, что с тех пор её вышвырнули с работы. Или в свете секвестра бюджета ей придётся жить на меньшие деньги (чтобы она и ими подавилась). Потому что лично мне, чтобы получить хотя бы тысячу, приходится РАБОТАТЬ

Эстина:

Эстина:

Эстина:

Эстина:

Эстина:

Эстина: Мой внук планирует будущее: "Я буду хорошим мужем, моя жена не будет делать по дому ничего!" Меня от гордости аж расперло! И тут он добавляет: "Всё будешь делать ты, бабушка!"

Elena: А мы - бабушки научились делать домашние дела легко и быстро. Поэтому , запросто, играючи, ПОИГРАЕМ вместе с внуками и их женами в самые интересные и нужные домашние дела распределив всем прекрасные роли ........

Эстина:

Эстина: Думает и это правильно

Эстина: Эх дороги ........всё преодолеем!!!!

Эстина: Если бы это и только!!!

Эстина:

РИЦак: «Хитрая Бабуля» По ухабистому и пыльному пути когда-то бывшему дорогой , двигалась колонна разнообразной техники. Впереди «летел» Т-150К с прицепленным тралом, на котором, размахивая стрелой готовой посносить деревья близко стоящие к пути следования железной вереницы, подпрыгивал экскаватор-драглайн. За ним «торопились» три болотоходных Т-130 тянущие за собой кто дом-вагон, кто прицеп с топливом, кто «пену» с гаджетами для болотников ( отвалы, корчеватели, планировщики) замыкал шествие тягач АТС- 59. Впереди из клубов пыли показались очертания деревни, привал! и все что с ним связано - баня, деревенский самогон, возможно взаимное битье с деревенскими мужиками физиономий, одно слово- Отдых!. Разместились метрах в ста от деревни. Утро следующего дня, Николай Константинович- самый пронырливый в мехбригаде насчет подхалтурить и заработать пузырь другой, пошел побеседовать с местными населением на предмет не надо ли чего сковырнуть могучей техникой. Вернулся Константинович озабоченный, из разговоров с местной бабулей он узнал, что в этой деревне до революции был постоялый двор, склады купцов и что один из самых богатых припрятал свое добро в земле недалеко от дома той бабули. После недолгой оперативки к трактору Константиновича был подсоединен и подключен к гидравлике бульдозерный трех тонный отвал, который опытный Константинович загонял в землю как нож в масло. После минут сорока работы из возникшего котлована от трактора виднелись лишь клубы черного дыма, выбрасываемые иногда из выхлопной трубы. Мы с интересом рассматривали разравниваемый грунт, ни какого намека на драг. металлы или другие ценности не наблюдалось. Деревенские- возглавляемые бабулей с интересом наблюдали за происходящим. Наконец трактор выкатился из котлована, выбравшись из кабины Константинович, в исконно русских традициях поведал окружающим свои мысли о кладоискательсве, жителях деревни и бабуле. Бригада вернулась на место дислокации дослушивать речь Константиновича. Немного поостыв, мы начали готовиться к готовке пищи, от деревни к нам приближалась фигурка в беленьком платочке, в которой мы узнали бабулю, указавшую схрон невиданных ценностей. Подойдя поближе бабуля, искоса поглядывая на бурчащего Константиновиа сказала: «Вы уж мужики извините, может запаметовала, давнож это было. После чего достала из корзинки и поставила к нам на стол деревенскую сметану, хлеб и три бутылки беленькой» Перекусив, чем послал наш кладовщик и бабуля, бригада начала готовится в дальнейший путь, засвистели турбонагнетатели двигателей, бригада осматривала технику на предмет, не течет ли чего из систем, ну вроде все, можно трогаться, перекур и вперед. В разгар перекура к нам подошел местный мужичок пасший небольшое стадо овец местных жителей, и молвил следующее: «Ну и молодец Митрофановна, сумела с вами договориться, а то, никто не соглашался Пруд для деревни выкопать или просили рублей сто!» Немая сцена, Константинович чуть не лопнул, а сколько теплых слов им было сказано! Пена- применявшийся для перевозки всего, особенно негабаритов, лист металла толщиной 10-15 мм., длиной 6 метров,шириной 3 метра.

Эстина: 0 Лева, включи телевизор. Вдруг они скажут, шо у нас всё хорошо, а мы и не знаем

volhovm6: У меня приятель-электроник в самом начале 2001-м перешёл на работу в контору, которая занималась помеховыми системами. А у нас в компашке как-то так получилось, что все друзья-приятели в оборонку попали. Ну и повелось, что раз в месяц мы встречались и за пивом обсуждали новости, проблемы. Ну и спрашиваем мы Лёху, типа, "Ну и как там работа?.. как платят?..". Тот отвечает, "Да платят в общем очень даже ничего (до этого он почти лапу сосал), только 3,14здец полный практически во всём - у нас ничего нет и ничего реально мы сделать не сможем, а то что сделаем не сможем выпускать, так как нам не продадут в промышленных количествах то, что нам требуется... В общем - жопа..." Проходит несколько лет и к 2004-2005 годам его оценки слегка поменялись: "То что мы делаем - это 3,14здец какая вещь... Только она работать всё равно не будет... У нас ничего для неё не производится..." В 2008-м пятидневная война и примерно через полгода Лёха раскололся: "Да наши "изделия" когда там включили, у "грызунов" не только ПВО погасло, но вообще всё вырубилось... Им только навигационный локатор в аэропорту Тбилисси оставили..." Проходит ещё пара-тройка лет. На очередной пьянке я спрашиваю "А как же "Иджис", Лёха?.." и получаю классический ответ: "А что "Иджис"?.. 3,14здец ему - у нас уже всё готово..." отсюда



полная версия страницы